Много жалоб утятинцы в мэрию направляли касаемо качества дорог. «Сил нет, — писали они, — по колдобинам этим кататься. Мы не столько едем, сколько колёса по оврагам ищем да личный транспорт тащим бурлаками до родных хат. Доколе?»
Пешие граждане тоже жалобы писали. Мол, ходить по городу возможности не имеем. Меж домами автомобили какие-то бурлаки всё время тянут, а мы, пешеходы, по козьим тропам до мест работ добираемся. Шастаем всё время в сапогах кирзовых, где и упадём. Придём на работу — а нас вахтёры не узнают под слоем грязи дорожной. Мол, не работают тут таких личностей. И домашние вечерами не узнают — домой запускают не каждый день. Примите уж какие-либо меры.
Завалили Грибова жалобами. В мешки картофельные их складировали работники администрации — и мешков столько накопилось, что хоть баррикады из них от недовольных строй.
И так уж надоели жители Грибову, что начал он кумекать — как вопрос этот хитроумный решить. Долго думал и взвешивал всё тщательно. А как придумал — так встал с кресла, пиджак одёрнул и указал: «Вызывайте телевидение. Буду выступать».
В прямом эфире, стоя перед камерой на фоне своего портрета, который висел чуть кривенько, Грибов признал:
«Дорог у нас нет никаких. И не будет. Потому, уважаемые, придумал я штуку. Двигаться по Утятинску будем мы в скором времени посредством канатной дороги. Сначала, — мэр мечтательно закатил глаза, — я про подземные ходы решение рассматривал. А чего? Народу у нас — тыщ писят наберётся. И у каждого какая-то лопатка в хозяйстве имеется. И вот вышли бы все вы на большое рытьё. Рыли бы и рыли лопатками ходы подземные. Нарыли ходов — и готово! Спокойно по ходам прогуливайтесь — куда там вам надо. И на автобусах там катайся, на личном транспорте — если он у вас есть. Удобно это — с неба не льёт и ветром не продует. А потом передумал я. Не кроты же мы в конце концов. И лучше бы нам по воздуху передвигаться. Быть, так сказать, выше обстоятельств. Потому постановляю: начинаем строить воздушные трассы! А кто хочет вопросы про воздухопередвижение позадавать — те звоните мне прямо сейчас, в эфир. Может, даже и учтём ваши мнения — куда трос тянуть».
И застыл мэр, напряжённо ухо топорща.
Первой старушка в эфир прорвалась какая-то.
— В поликлинику первым делом трос тяните, ироды, — старушка сказала. — Мне к ухогорлоносу надоть!
Дальше ещё прорывались активные граждане. И тоже тросы они предлагали тянуть — кто на дачу свою, кто поближе к детсаду, к бане общественной или на конькобежную базу.
— Строить, — Грибов сразу всем ответил, — начнём мы с маршрута номер раз. Самый он востребованный. От моего домостроения лежит маршрут и до мэрии. А другие маршруты — это вы в очередь записывайтесь покамест.
Опять старушка с поликлиникой позвонила. И товарки её присоединились. Галдят, требуют маршрут им льготный отстроить в первую очередь, уважить, так сказать, их старость. Мол, до мэрии можно и попозже запустить — не самый он востребованный массами.
— А не скажи, — Грибов всем недовольным ответил. — Самый это заглавный маршрут. С него виды на родные окрестности открываются прекрасные. И каждый полюбоваться видами может с высоты птичьего полёта. А мир что спасёт? Ну-к, что мир этот спасёт? Правильно! Красота. Вам, женщины, — Грибов погрозил зрителям с экрана, — может, и поликлиника не понадобится. Красоты такие у нас, что ух.
Стройка развернулась уже ночью, сразу после эфира. А чего тянуть? Проблема-то острая!
Первую опору канатной дороги установили на скворечнике Грибова. Он этот скворечник с внуком сколотил. Хороший скворечник, а главное — крепкий. Вторую опору к водонапорной башне присобачили. Башня эта как раз рядом с мэрией стоит. Трос натянули как-то, а лебёдку крутить поставили специального человека. Кабинки с парка аттракционов приволокли. В парке кабинки те нынче совершенно ни к чему. Маршрут до парка на две тысячи тридцать третий год поставили. Не самый, то есть, это важный маршрут.
… Запуск первого маршрута крайне торжественно в Утятинске проходил. У домостроения Грибова балаганы развернули, украсили плетни и заборчики шарами и гирляндами. Карамель «Взлётную» всем зевакам раздавали бесплатно.
Конкурс на самый лучший новый герб провели. Коли в городе так всё поменялось, то старый герб уже новому дню не удовлетворял. На конкурсе теща Грибова сразу победила. Баловалась она в юности рисованием — и сейчас талант этот очень пригодился. На гербе том птица козодой в зубах крота держит. «Козодой, — пояснила победительница публике, — птица ночная. То бишь, и по ночам наша дорога канатная работать станет. Чистый триумф инженерной мысли над бездорожьем. А про крота вы и сами всё понимаете».
Осла Исаака, конечно, на праздник привели под уздцы. Исаак тоже прорыв совершил внутри себя — обучился зачем-то смеяться. Лучше бы он, разумеется, чего полезного освоил — например, тяжести по городу возить. Но Исаак стоит у троса и хохочет заливисто. Чего уж осла так смешило — никто понять не мог. Ветеринары больше на ранний гон ссылались.
Дети из хора с частушками к забору домостроения вышли. Бодро поют и пляшут:
Раньше жили мы похуже,
А сегодня красота!
Бездорожье и овраги
Победила высота!
Высота, высота,
Это Грибова мечта!
Полетим над горизонтом,
Занимай быстрей места!
После песен и конкурсов к кульминации празднества перешли. Запуск первого маршрута!
Грибов самолично маршрут испытывать пожелал. Залез в кабинку и ворот шубы повыше поднял — всё же зима на дворе. Зааплодировали все, засвистели. На прощание Грибов из-под шубы народу крикнул: «Запомните меня молодым и красивым! Поехали!» И физиономию на миг высунул — для памятной фотосъёмки.
Кабинка с мэром проехала метров пять, а потом вдруг заскрипела и остановилась. То ли примерзла, то ли специальный человек с лебёдкой заснул. Остановилась кабинка — и чуть покачивается на ветру. Все зашумели, руками замахали.
— Обратно крутите! — командовал мэр. — Человек! Лебёдку крути, говорю, тудыть-растудыть!
Суета страшная поднялась! Видано ли дело: мэр застрял. Соседи Грибова стремянки тащат. Кто-то с рогатки его сбить желает. Люди с вилами подпрыгивают — кабинку эту куда-нибудь протолкнуть рвутся. Шишкаря из тайги приволокли — пусть он со скворечником что-то делает уже. Теща Грибова с термосом бегает. Умоляет мэра спускаться уже, а не губить здоровье на благо народа. Осёл Исаак ржёт так, что за пузо хватается. Падает в сугробы, ногами дрыгает, едва различимо «ой, не могу» приговаривает.
Вызволяли мэра всем Утятинском. Хотя некоторые граждане предлагали не трогать человека. И пусть он немного посидит в кабинке, полюбуется видами.
Еле в итоге сняли.
— Первое испытание, — сказал Грибов журналистам, зубами стуча, — прошло успешно. Маршрут работает отлично. А я домой побежал — эмоции переполняют. Даже двух слов связать не могу. А вы празднуйте! Новая эра пришла в Утятинск!
И в дом убежал неуклюже.
К вечеру Грибова вновь в эфир выпустили. Сидел он в пижаме мохнатой и шарфе. И ноги в тазу грел.
— Добрый вечер, — сопливо народ приветствовал, — дорогие мои. Долго думал я. Взвешивал и голову ломал. И… пожалуй, вернёмся мы к идее с лопатками. Этот план я про запас держал. А сейчас вот чётко понимаю: будем рыть. Правда, сейчас зима на дворе и особо подземелья не пороешь. Мерзлота у нас вечная. Но есть и хорошая новость — скоро весна. И вот тогда мы с вами сызнова займёмся делом. Накопаем ходов! Нароем вам трасс и автобанов! Пешеходных дорожек накопаем в царстве, простите, Аида! Велосипедных — это даже и без обсуждений. Я и сам велосипед люблю. А потом, — мэр сверкнул температурными глазами, — соединим подземные эти лазы с воздушной дорогой! Вылезли вы, допустим, из подземелья — и вот, пожалуйте на борт кабинки. Езжайте куда вам там приспичило! Всё для вас, дорогие мои. А жалобы на дороги мне больше не пишите. Снят вопрос с повестки.
Утятинцы хмыкнули и телевизоры повыключали. До весны времени ещё достаточно — глядишь, чего ещё другого Грибов выдумает. Может, водные артерии прокопать велит. Или ещё чего. А пока по сугробам добираться будем — так оно попривычнее.
А герб с козодоем в Утятинске крепко прижился. Чуть местами героев к весне поменять только пришлось — теперь в зубах крот поверженного козодоя держит. А что этот герб символизирует — догадайтесь сами.
