— Ну и куда ты меня привела? — спросил Николай Петрович, осматриваясь по сторонам. — А самое главное: зачем?
Он уже было хотел развернуться и пойти домой (что ему в лесу этом делать?), как вдруг услышал тихое поскуливание.
Николай Петрович от неожиданности даже замер. А потом бросился вниз по склону к поваленному дереву.
*****
После смерти жены Николаю Петровичу настолько невыносимо было находиться в квартире, в которой они прожили вместе больше тридцати лет, что он решил переехать в деревню, где у него был дом, оставшийся от родителей.
Здесь ему стало немного легче.
Правда, полностью смириться с невосполнимой утратой у него, конечно, не получилось.
Несколько раз в гости приезжали дети, поддерживали отца, как могли. Сын даже предлагал завести собаку, чтобы было не так одиноко. Но Николай Петрович лишь качал головой.
— Нет, сынок, не надо мне никакой собаки. Собака — это хлопоты. И ответственность, как-никак. Не хочу я всего этого. Просто один хочу побыть.
Даже спустя полгода, когда дети уже не приезжали, потому что жили они далеко, он по-прежнему не собирался заводить собаку. Хотя временами чувствовал себя ужасно одиноким.
Но однажды возле деревенского магазина Николай Петрович заметил рыжую лохматую дворняжку.
Она лежала чуть в стороне, с надеждой в глазах поглядывая на людей, которые заходили и выходили.
По ней было видно, что она не против поесть, но то ли боится подходить близко к людям, то ли стесняется.
Николай Петрович тогда купил хлеба, колбасы и, выходя, подошел к собаке и отломил по небольшому кусочку и того, и другого. Жалко ему почему-то стало эту дворнягу.
Та с благодарностью посмотрела на него, осторожно взяла угощение, отступила в сторону и принялась жевать.
На следующий день Николай Петрович снова встретил её возле магазина. А через пару дней — опять.
Собака выглядела не слишком ухоженной, но и совсем бездомной её назвать было трудно: шерсть хоть и свалялась, однако сама она держалась спокойно и не выглядела истощённой.
А еще он понял, что людей эта дворняга всё-таки не боялась. Просто она была очень скромной.
Спустя некоторое время Николай Петрович поинтересовался у продавщицы, не знает ли та, чья это собака целыми днями лежит рядом с магазином.
— Рыжая? Так из местных она, — ответила женщина. — Хозяйка её умерла чуть больше месяца назад, а родственникам, как это часто бывает, Жучка оказалась не нужна. Вот и пришла к магазину в надежде, что кто-нибудь покормит её. Жить ведь нужно как-то.
— И что, кормят?
— По-разному бывает. Кто-то покормит, кто-то пройдет мимо. Но знаете, я бы не сказала, что она голодает. Хотя зимой ей наверняка придется туго. Зимой у нас тут холодно.
В тот день Николай Петрович снова подошел к собаке. Снова угостил её колбасой и хлебом. Посмотрел, как она ест и вдруг неожиданно для себя сказал:
— Если хочешь, можешь пойти со мной. Будка у меня на участке есть, от Барбоса родительского осталась. Кормить я тебя тоже буду. Всяко лучше, чем тут одной.
Жучка подняла голову и удивленно посмотрела на пожилого мужчину.
— Нет, ты не подумай, я не настаиваю… Просто предложил. А ты уже сама решай.
Николай Петрович постоял еще немного, после чего развернулся и пошел домой.
Жучка смотрела ему вслед, а потом поднялась и направилась за ним. Сначала держалась на расстоянии, потом осмелела и пристроилась почти рядом. Так в доме Николая Петровича появилась Жучка. Точнее — не в доме, а на участке.
В тот же день он подлатал старую собачью будку, утеплил её, и она стала для рыжей дворняги новым домом.
А спустя некоторое время во дворе Николая Петровича появился еще один «обитатель». Ворона.
Сначала он даже не обратил на неё внимания. Ну ворона и ворона. В деревне их хватает: с утра сидят на заборах, дежурят возле мусорных баков, а если повезёт, таскают что-нибудь съестное прямо со двора. Порой ну очень наглые создания.
Конкретно эта ворона облюбовала участок Николая Петровича. Точнее, собачью миску.
Она быстро сообразила, что возле Жучки всегда можно поживиться, и видимо, решила, что грех упускать такую возможность. Подлетит к миске, схватит кусочек, отскочит в сторону и принимается за еду. А собака только посмотрит ей вслед и снова сует морду в миску. Жучка даже не пыталась прогнать её.
А вот Николай Петрович пытался. Несколько дней подряд он снова и снова прогонял нахалку.
Но та оказалась настырной: стоило ему отвернуться, как она уже сидела возле миски.
Потом он заметил, что Жучка не только совсем не возражает против незваной гостьи, а наоборот: будто рада её компании. Иногда даже отходила в сторону, будто уступала ей место рядом с миской.
— Ну и ладно, — махнул рукой Николай Петрович.
Так и повелось. Ворона прилетала почти каждый день, а Жучка спокойно ела вместе с ней.
Со временем они словно привыкли друг к другу.
К Николаю Петровичу птица тоже привыкла. Ворона уже не спешила улетать, едва завидев человека.
Знала, что тот её не тронет.
Николай Петрович даже стал подшучивать над ними. Говорил, что у Жучки появилась подруга.
Правда, очень странная подруга. Корыстная. Уж больно любит пообедать за чужой счёт.
А сама при этом ничем с собакой не делится.
«Нет, настоящие друзья так не поступают, — размышлял Николай Петрович, сидя на лавочке и наблюдая, как ворона хозяйничает рядом с миской Жучки. — Да и не дружба это. Ну какая дружба может быть между собакой и птицей?»
Время от времени Жучка уходила со двора и возвращалась ближе к вечеру.
Николай Петрович относился к этим её похождениям нормально. У них же свободные отношения — никто никому ничего не обязан. Всё, так сказать, на добровольной основе.
Поэтому когда Жучка снова ушла, но… не вернулась, как обычно, к вечеру, Николай Петрович не стал сильно переживать. «Загуляла…» — подумал он.
Миску с едой он, конечно, вынес и поставил на привычное место. Только вот в тот день почти вся еда досталась вороне.
«Вот наглая… — усмехнулся Николай Петрович. — Даже Жучке почти ничего не оставила. Придет она, а у неё миска пустая».
Вечером Николай Петрович забрал миску с остатками еды домой. А утром добавил еды, и вынес обратно во двор.
Только Жучки по-прежнему не было. Только ворона прыгала рядом с ней, выбирая самые большие куски мяса.
Николай Петрович смотрел, как ворона улетает куда-то с едой, потом прилетает за новой порцией, не выдержал, и забрал миску домой. Вынес её только вечером.
Постоял немного возле будки. Дошел до калитки, открыл её, вышел на дорогу, посмотрел по сторонам.
В тот день Николай Петрович впервые почувствовал странную тревогу в душе. Никогда Жучка так надолго не пропадала.
Ради приличия он дошел до магазина, прогулялся по деревенским улицам и ни с чем вернулся домой. Миску с едой (точнее тем, что осталось) он забрал в дом.
А утром, когда он вынес её снова, предварительно наполнив до краев, случилось что-то странное. Ну или правильно будет сказать — необычное.
Когда Николай Петрович поставил миску на привычное место, ворона уже сидела неподалёку и ждала.
Когда он отошёл, она подлетела к миске, схватила довольно крупный кусок, отлетела на полметра и, бросив его на землю, внимательно посмотрела на Николая Петровича.
— И чего ты ждешь? — усмехнулся Николай Петрович. — Думаешь, гонять тебя буду? Изволь. Возраст у меня уже не тот.
Ворона повернула голову набок и что-то каркнула ему в ответ. Николай Петрович пожал плечами и отправился в дом.
Но не успел он закрыть за собой дверь, как со двора донеслось громкое карканье.
Да такое настойчивое, что он невольно вышел обратно. Ворона сидела недалеко от калитки и «кричала».
Она снова схватила кусок мяса, отлетела на полметра, бросила его на землю и так же вдумчиво посмотрела на человека.
Потом она схватила мясо опять и вперевалку побежала в сторону калитки.
Сделала несколько шагов, остановилась, оглянулась. Увидела, что Николай Петрович удивленно наблюдает за ней, и снова побежала, пока не уперлась в калитку.
— Ты чего это? — спросил он, почесав затылок.
Наверное, Николай Петрович боялся себе в этом признаться, но ворона вела себя так, будто хотела ему что-то сказать.
И он пошел за ней. Больше, наверное, из любопытства. Уж больно интересно ему стало, чем это всё в итоге закончится.
Николай Петрович вышел за калитку, подождал, пока ворона, схватив кусок мяса, перелетит через забор, и направился следом.
Ворона летела невысоко и не улетала далеко. А еще постоянно оборачивалась, проверяя, идёт ли человек за ней. Кусок мяса по-прежнему был зажат у неё в клюве.
В какой-то момент Николай Петрович хотел плюнуть и вернуться домой (ну бред же — идти за странной вороной непонятно куда), но всё-таки продолжал идти дальше.
В конце концов, ворона привела его к небольшому оврагу за лесополосой.
Там после недавнего сильного ветра упала старая берёза. Ствол лежал поперёк склона, под ним торчали вывернутые корни, а вокруг валялись обломанные ветки.
Ворона опустилась возле этого дерева и громко каркнула, не сводя с Николая Петровича своих глаз.
— Ну и куда ты меня привела? — спросил он, осматриваясь по сторонам. — А самое главное: зачем?
В ответ из-под поваленного ствола дерева донеслось слабое поскуливание.
Николай Петрович замер. Потом бросился вниз по склону. И увидел Жучку.
Собака лежала на боку возле самого ствола. Её задняя лапа попала между толстыми корнями и была придавлена тяжёлой веткой.
Жучка, вероятно, неоднократно пыталась высвободиться, но чем сильнее она дёргалась, тем плотнее застревала. Николай Петрович сразу понял, что она держится из последних сил. Еще день-два, и он, наверняка бы больше никогда её не увидел.
Он подошел ближе и опустился рядом с ней.
— Жучка! Как же ты сюда попала? Зачем ты вообще пошла в этот лес? Я же кормил тебя вроде.
Собака в ответ лишь виновато опустила глаза, слегка вильнув хвостом, а затем тихонько заскулила.
В ту же секунду к ней подлетела ворона. Положила возле неё тот самый кусочек мяса, который «украла» из миски, и отступила на пару шагов.
Николай Петрович посмотрел на Жучку, потом — на птицу. И только теперь понял, как сильно он ошибался по поводу дружбы между собакой и вороной.
Пока он, значит, думал, что Жучка гуляет где-то, и в ус, как говорится, не дул, она всё это время лежала тут, в овраге, без возможности выбраться. А птица каким-то образом нашла её в этом лесу.
И не просто нашла, а еще и кормила, чтобы та не умерла с голоду. В общем, пыталась помочь ей, как могла. И помогла. Догадалась ведь, как привлечь внимание человека.
Николай Петрович осторожно ощупал застрявшую лапу. Жучка заскулила.
Он понял, что одной рукой ветку не поднять, а двигать тяжёлый ствол тем более опасно.
Поэтому он полез в карман и достал телефон. Вот только, как не вытягивал руку вверх — в овраге почти не было связи. Пришлось подняться на склон и отойти подальше, чтобы позвонить соседу.
Затем Николай Петрович снова спустился к собаке. Ворона тоже была здесь — никуда не улетела.
Она ходила неподалёку, время от времени подлетала к измученной Жучке и заглядывала ей в глаза. От этой картины у мужчины защипало в глазах. «Вот ведь как бывает…» — подумал он.
Вскоре прибежал сосед. Вместе они приподняли тяжёлую ветку, освободили лапу и осторожно вытащили Жучку из-под корней. Собака попыталась встать, но задняя лапа её не слушалась.
Николай Петрович завернул Жучку в свою куртку и понёс домой. Позже ветеринар осмотрел её, обработал ссадины и наложил повязку. К счастью, обошлось без перелома, хотя лапа сильно распухла и собаке предстояло несколько дней покоя.
Когда Николай Петрович устроил Жучку на подстилке в тёплой комнате, он наконец выдохнул. Слава Богу, всё самое страшное уже позади.
Он поставил рядом миску с водой, потом принёс еды. Собака устало посмотрела на него и прикрыла глаза.
А за окном сидела ворона.
Николай Петрович открыл дверь и положил на крыльцо несколько кусочков мяса.
— Ну что, спасительница, — улыбаясь, тихо сказал он. — Это тебе. Заслужила.
Ворона осторожно приблизилась, схватила угощение и отлетела на забор. А потом посмотрела на человека несколько секунд и улетела куда-то. Видимо, было у неё своё укромное место.
С тех пор Николай Петрович стал оставлять для этой «наглой» птицы отдельную порцию. Правда, ворона всё равно иногда наведывалась к собачьей миске — привычка, так сказать.
Через некоторое время Жучка, когда немного окрепла, снова стала выходить во двор.
Ворона тут же появлялась рядом, усаживалась неподалёку и принималась расхаживать по земле, будто ничего особенного между ними никогда и не случалось.
Николай Петрович только качал головой. Он не знал, как именно ворона поняла, что Жучка попала в беду. Да и не пытался разгадать эту загадку.
Зато он понял другое. Понял, что истинные друзья ничего не требуют один от другого во имя дружбы, но при этом делают друг для друга всё, что могут.
Вот такая история.
