Вера готовилась к приезду свёкров основательно — прибралась, постелила чистое бельё, подготовила полотенца, испекла пирог. Даже купила те самые дорогие эклеры из кондитерской напротив, которые они с Сергеем себе позволяли только по большим праздникам. Всё-таки родители мужа приезжают раз в два года, всё-таки первый раз увидят внука вживую — Антошке было уже восемь месяцев.
Иван Михайлович и Нина Ивановна вошли в прихожую с большой сумкой подарков и радостными лицами. Свёкор сразу пошёл к внуку, свекровь обняла Веру — тепло, по-настоящему. Вера почувствовала что-то хорошее: вот и семья, вот и правильно, что приехали.
Сергей расцвёл — она увидела это сразу. Он всегда становился другим при родителях: громче, радостнее, щедрее. Как будто возвращался в какое-то давнее состояние, когда он был просто сыном, а не мужем и отцом с ипотекой и декретницей дома.
— Надо отметить приезд, — сказал он вечером. — Пойдёмте в ресторан.
Вера удивлённо посмотрела на него. Хотела сказать про пирог на кухне, про то, что уже всё готово. Не сказала — первый вечер всё-таки. Ладно.
В ресторане она открыла меню и мысленно умножала. Четыре человека, горячее, закуски, Иван Михайлович уже попросил винную карту. Вера отложила меню и думала: это недельный запас детского питания. Или половина коммуналки. Или треть того, что они откладывали каждый месяц в «подушку безопасности».
Заплатили они с Сергеем. Свёкры не потянулись к кошельку, когда пришло время оплачивать счёт.
***
На следующее утро выяснилось, что Иван Михайлович любит хорошую колбасу.
— Нин, ты видела — там в магазине была та, финская, помнишь? — сказал он за завтраком.
— Видела, видела, — отозвалась свекровь. — Серёжа, возьмёшь?
Сергей кивнул. Конечно, возьмёт.
Вера молча убирала со стола. Финская колбаса стоила восемьсот рублей за триста граммов. Они с Сергеем покупали другую — за двести восемьдесят, нормальную, вполне.
После завтрака Нина Ивановна сказала, что хочет посмотреть город — они же не были ни разу, только проездом. Сергей обрадовался: конечно, он всё покажет. Поехали на машине, потом пешком по центру, потом свекровь увидела торговый центр и сказала «ой, зайдём на минуточку».
Минуточка растянулась на три часа.
Нина Ивановна ходила по магазинам с видом человека, который давно себе ни в чём не отказывал и не собирается начинать. Примеряла, откладывала, снова примеряла. У одного магазина остановилась у витрины:
— Ой, Серёжа, глянь какая блузка. Красивая, правда?
Сергей глянул.
— Красивая, мам. Хочешь?
— Ну не знаю… дорогая, наверное.
— Ничего, давай возьмём.
Вера стояла рядом с коляской, в которой спал Антошка, и смотрела, как муж идёт к кассе с блузкой. Три тысячи четыреста рублей — она успела увидеть ценник.
Домой вернулись к обеду. Сергей предложил кафе — «дома же не готовили». Вера сказала, что дома есть суп. Свёкор посмотрел на сына с лёгкой надеждой. Сергей сказал «ну давайте в кафе, суп завтра».
Вера пристегнула Антошку в коляску и поехала с ними.
***
Дни шли по одной схеме.
Завтраки дома — но продукты дорогие, потому что «папа любит» и «мама привыкла». Обеды — кафе или ресторан, потому что гостям неудобно сидеть дома. Ужины — готовить на четверых с мясом, со всем обязательным, потому что Иван Михайлович любил поесть нормально.
На четвёртый день свёкры захотели на теплоход — экскурсия по реке, объявление висело у набережной. Четыре билета. На шестой — поездка за город, там был монастырь и рынок с местными продуктами, Нина Ивановна купила варенье, мёд, сушёные травы. Платил Сергей.
Свёкры ни разу не потянулись к кошельку первыми.
Это не было наглостью — Вера пыталась быть честной с собой. Это было просто устройством их мира: приехали к сыну, сын угощает, так заведено. Иван Михайлович был незлым человеком — шутил, возился с Антошкой, помог починить кран на кухне. Нина Ивановна была искренней и тёплой. Просто никто из них не думал о деньгах. Зачем думать, если сын сам платит и не жалуется.
А Сергей не жаловался. При родителях он не умел жаловаться.
***
На седьмой день вечером, когда свёкры легли спать, Вера открыла приложение банка.
Она вела бюджет аккуратно — таблица, категории, лимиты по статьям. Смотрела на цифры и пересчитывала. За семь дней они потратили на еду, рестораны, поездки и «мелочи» больше, чем тратили обычно за месяц. Точнее — в два раза больше месячной нормы. И это при том, что она в декрете, они живут на одну зарплату, ипотека списывается в начале каждого месяца автоматически.
Она показала телефон Сергею.
Он посмотрел. Помолчал.
— Ну гости же, — сказал он. — Раз в два года приезжают.
— Серёжа, мы потратили за неделю столько, сколько обычно за месяц. У нас ипотека. У нас декрет. У нас подушка, которую мы три года копили и которая сейчас тает.
— Ты хочешь, чтобы я при родителях считал каждую копейку?
— Я хочу, чтобы ты понимал, что происходит, — сказала она ровно. — Не копейки считал — понимал.
— Это мои родители, Вера. Они не часто приезжают.
— Я рада, что они приехали. Правда. Но кто-то же должен думать о деньгах.
Он встал и вышел в другую комнату. Разговор закончился ничем.
Вера сидела с телефоном и думала: он злится не потому что не понимает. Он злится, потому что понимает и не хочет признавать.
***
На восьмой день за завтраком Нина Ивановна сказала — легко, как говорят о само собой разумеющемся:
— Серёжа, мы же послезавтра уезжаем. Надо бы прощальный ужин сделать. Тот ресторан с видом на реку, помнишь, мы мимо проезжали в первый день? Вот там бы хорошо посидеть.
Сергей открыл рот — Вера видела, что он сейчас скажет «конечно».
— Мы не сможем, — сказала она спокойно, раньше него.
За столом стало тихо. Сергей посмотрел на неё.
— В смысле? — спросила Нина Ивановна.
— В смысле, что у нас на этой неделе закончился бюджет на развлечения. Мы рады были показать вам город и угостить — это правда. Но на ресторан с видом на реку у нас сейчас нет возможности.
Нина Ивановна смотрела на неё с искренним удивлением — таким, которое бывает, когда человек не ожидал услышать ничего подобного. Иван Михайлович кашлянул.
Сергей смотрел в стол.
Пауза была неловкой — секунд десять, не больше. Потом Иван Михайлович неторопливо достал из кармана кошелёк — толстый, потёртый, с застёжкой — и положил на стол.
— Ну тогда мы угощаем, — сказал он просто. — Чего там.
Нина Ивановна кивнула, как будто это было нормально. Как будто всегда так и предполагалось.
Вера посмотрела на кошелёк. Потом на Сергея. Он смотрел в тарелку.
***
Ужин прошёл хорошо — ресторан был красивым, еда вкусной, Иван Михайлович был в хорошем настроении и рассказывал истории из молодости. Свёкры уехали на следующий день довольными, с пакетами гостинцев, с обещаниями приехать через год.
Вера закрыла за ними дверь, вернулась на кухню и начала мыть посуду.
Сергей пришёл через несколько минут. Встал у двери.
— Могла бы предупредить меня заранее, что скажешь так, — произнёс он.
— Я говорила тебе три дня назад. Ты сказал, что я мелочусь.
— Это было не при родителях.
— Серёжа. — Она обернулась. — Я не устроила сцену. Я сказала факт: денег на ресторан нет. И знаешь что интересно?
— Что?
— Папа сразу достал кошелёк. Легко, без разговоров. Значит, деньги у них есть. Значит, они могли платить за себя всё это время. Просто никто не давал им такой возможности. Ты платил сам и не говорил ничего. — Она снова повернулась к раковине. — Вот и весь секрет.
Сергей молчал долго. Она слышала, как он стоит у двери, потом садится на табуретку.
Антошка запищал из комнаты. Вера вытерла руки и пошла к нему.
За окном был тихий вечер, свёкры уехали, в квартире снова было тихо и по-своему. Вера взяла сына на руки, покачала. Он успокоился сразу.
Она думала: хорошо, что свёкры приехали. Правда, хорошо — внука увидели, пообщались, всё это важно. Но в следующий раз будет разговор заранее. Спокойный, конкретный, про бюджет и про то, кто за что платит. Без обид и без сцен.
