Сон

Ей снилось доброе и давно забытое. Мама и яблони в цвету. Она маленькой, щупленькой девчонкой – и в чем только душа держится – бегает босиком по траве. Тугие косички бьют по плечам…

— Мотя! Матренушка! — зовёт её мать откуда-то издали.

Зовет туда, где нет горя, где молочные реки и кисельные берега, сильные руки отца, которые подбрасывают до небес, сказки бабушки на ночь и тепло русской печи.

— Бегу, мамочка! — кричит она и торопится изо всех сил.

И вдруг дорогу ей преграждает огромный черный пес. Не зверь, а громадина.

Мотя не боится собак. Она выросла в деревне среди животных. Но этот пес уж больно суров. Пристально смотрит и не сходит с места.

— Как прогнать зверюгу? Не пускает! — шепчет Матрена маме.

— Выходит, не время ещё, доченька, — слышит она в ответ и открывает глаза…

В маленьком домике тихо. Лишь только слышно, как тикают старые ходики. Тик-так, тик-так. Время ни на секунду не замедляет свой бег.

Не так давно перевалило Матрене за седьмой десяток. Нет рядом любимых родителей и супруга.

А далеко, в шумном городе, со своей семьей живет сын. И когда только успел вырасти? Иногда он привозит Матрене Михайловне внучка Мишку:

— Вот. Принимай сорванца. Погостить приехали, — обычно говорит сын, улыбаясь.

— Баба Мотя, я сейчас тебе такое расскажу! Ни в жизнь не поверишь! — с ходу начинает светловолосый мальчишка, шмыгая носом. Он радуется бабушке.

Она смотрит на него выцветшими от времени глазами и отмечает, как же Мишутка подрос и ещё больше стал похож на своего отца!

— А носом чего шмыгает? — спрашивает она у сына.

— Ой, мамуля… Опять в школе какой-то вирус поймал. И это ж надо – прямо под конец учебного года! Марина ему с собой капли передала. Долечишь бойца? — отвечает огромный детина, с любовью глядя на мать.

— Это мы вмиг поправим. У меня есть надежное средство, — уверенно говорит Матрена и принимает в свои объятия смеющегося внука.

— Я так соскучился, ба! Хорошо, что впереди у нас целое лето! — говорит Мишка, и сердце женщины наполняется особым теплом.

Лето, как маленькая жизнь…

Вечером сын уезжает, извиняясь, что не сможет надолго остаться — дела. А они сидят и пьют чай с малиной. Верное средство от всех простуд и хворей. Конечно, обсуждают дальнейший план действий:

— Бабулечка, а на речку-то пойдём? — хитро прищуривается внук.

— Как чувствовать себя будем, — неопределённо отвечает Матрена. Последнее время ей все чаще нездоровится. Ничего не поделаешь – возраст.

Но Мишка не отстаёт и допоздна в маленьком домике раздается звонкое: «Ба, ну пойдём ведь, да? Ну скажи, ба! Бабулечкаааа!»

Утром поднимаются чуть свет. Завтракают быстро.

— Я уже готов! — бодро рапортует внучок, засовывая в рот очередной блин.

— Не торопись ты так, сорванец. А ну, жуй хорошенько и чаем запивай! — улыбается Матрена Михайловна.

— Да жую я, жую, — с набитым ртом отвечает внук, хватая кружку.

Вскоре выходят из дома. У реки – никого. Тишина. Только слышно, как комары звенят. Мишка пыхтит и тащит нехитрые снасти – удочку деда, да ведро.

Матрена несёт в руках корзинку с провизией. Эх, жаль дед мало успел повидать внука. Но с ранних лет научил нехитрым делам по хозяйству, да привил любовь к рыбалке. И то хорошо. И за то спасибо судьбе…

Мысли Матрены улетают вдаль вслед звенящим комарам. Туда, где они с супругом Михаилом Федоровичем молодыми и беззаботными гуляли у этой самой реки.

Сколько же лет прошло с тех пор? А ведь кажется, что все было только вчера!

Мишка тем временем мечтает вслух о том, как поймает огромного карася.

— Хоть бы леска выдержала! — говорит он и не сводит глаз с реки, будто пытается рассмотреть заветный трофей. И вдруг замирает: — Ба, а ну-ка гляди туда! Крыса? — волнуясь, спрашивает Мишутка и тычет пальцем вдаль.

Матрена стряхивает с себя пелену воспоминаний и, прищурившись, вглядывается туда, куда указывает рука внука. У самой кромки воды, среди подмытых корней старой ивы действительно что-то отчаянно барахтается.

Черный, мокрый комок слишком неуклюж, чтобы быть крысой. Коряга, за которую он зацепился, то и дело уходит под воду из-за набегающей от середины реки мелкой ряби.

И тогда странное существо испуганно и тонко, совсем не по-крысиному, пищит и зовёт на помощь.

— Ба, гляди, тонет же! Ну, ба! — Мишка бросает ведро, и оно со звоном катится по гальке.

Дзинь-дзинь-дзинь – разносится вдоль пустого берега. И Матрене кажется, что ведро звенящим голосом тоже просит их о помощи.

Внучок тем времени уже готов кинуться в воду.

— Обожди ты! Ишь, какой лихой смельчак нашёлся! — твердит Матрена Михайловна, придерживая внука за плечо.

В душе она гордится мальчишкой, который, не раздумывая, готов прийти на выручку слабому. Но виду не подаёт.

«Весь в деда! Тот никогда не мог пройти мимо чужой беды», — думает она и уверенно направляется на выручку обессилевшему существу.

С могучей рекой Амур лучше не шутить. Матрене это известно с детства. Она осторожно спускается к берегу. Мишка, подпрыгивая от нетерпения, суетится рядом.

Спасательная операция длится недолго. И вот уже глядят на них испуганные глазки-бусинки. Черная шерсть торчит иголочками, как у ежа. А ушки прилипли к мокрой голове.

— Щенок! Живой! Смотри, какой маленький, ба! — выдыхает восторженно Миша, ликуя, что все удалось. А по-другому и быть не могло с такой бабушкой.

— И как тебя только угораздило сюда свалиться, несмышленыш? — ласково говорит Матрена, прижимая к себе дрожащего щенка.

— Наверное, гулял, да и упал! Ой, до чего же смешной и весь черный, как уголек! — отвечает Мишка.

Матрена Михайловна вдруг замирает, вспоминая недавний сон, черного пса, что преградил ей дорогу и слова матери: «Выходит, не время еще, доченька».

Странно все это. Видимо не успела она пока совершить все положенные добрые дела на этом свете. Вон, какого несмышлёныша спасла. И что теперь только с ним делать?

Матрена достаёт из корзинки полотенце и вытирает малыша. Щенок тыкается мокрым носом в её сухую ладонь, пытается схватить за палец.

— Ну надо же, чучело ты гороховое, — ласково ворчит Матрена, чувствуя, как внутри разливается удивительное, щемящее спокойствие. — Чуть Амуру на съедение не попался. Ну тихо, тихо, поживешь теперь…

Рыбалка тут же забыта. Мишка, замерев от восторга, следит за происходящим. Кажется, он даже боится вздохнуть, чтобы не испугать спасенного малыша, которого Матрена осторожно кладёт ему на руки.

— Ба, а ведь мы его заберем? Правда? Давай Чернышом назовем? Или Угольком? А может, Амуром? — Мишка поднимает на бабушку сияющие от счастья глаза.

— А может, Карасем? Ведь на сегодня это весь наш улов, дружочек. Рыбакам домой возвращаться пора, — смеётся Матрена и ласково гладит внука по светлым волосам.

Мишка, кажется, ни капли не расстроен таким поворотом:

— Рыба никуда не уплывет, а вот он без нас точно пропадет. Правда, ба?

Матрена Михайловна кивает. Предзнаменование это или простое совпадение, но оставлять живую душу на берегу она, конечно, не собирается. Раз уж суждено было им в это утро оказаться здесь, значит, так тому и быть…

Вскоре спасенный приёмыш помещен в корзинку. Мишка подхватывает удочку и пустое ведро. И они направляются обратно к дому.

Внук бежит чуть впереди, подпрыгивая от нетерпения. Он то и дело возвращается к Матрене и заглядывает в корзинку, где из махровых складок полотенца виднеется любопытный черный нос и глазки-бусинки.

Солнце поднимается выше, пробиваясь сквозь кроны деревьев, и щедро согревает землю после прохладной ночи. От реки тянет свежестью, и Матрене кажется, что даже идти становится легче. Словно спасенный щенок придаёт ей сил. Хотя глупости все это, конечно.

Дома Матрена Михайловна сразу же принимается за дело. Сначала хлопочет у плиты. А затем наливает в блюдечко теплого молока.

— Вишь, как ослаб, сердечный. Ну, да ничего… Это мы вмиг поправим. Знаю я одно верное средство, — шепчет она приемышу.

Щенок тем временем, почуяв запах еды, робко тянется вперед. А затем принимается жадно, с чавканьем лакать, забавно тряся пушистыми ушами.

— Ишь, как уплетает, бабуля! Сразу видно – солидный охранник из него вырастет! Ни у кого такого во всей округе не будет! — смеётся довольный Мишутка, сидя на корточках у печки.

Матрена отчего-то снова вспоминает о грозном псе из сна:

«Не пустил меня к маме, — думает она, — вернул на землю. Наверное, чтобы я этому приемышу согреться помогла».

Вскоре щенок, наевшись досыта, безмятежно засыпает прямо на старом коврике, подергивая во сне лапками – видно, все ещё спасается от набегающих волн могучей и безжалостной реки Амур.

Вся хворь Мишки, благодаря бабушкиной ласке, чаю с малиной и заботам о новом друге, куда-то бесследно испаряется. Нос больше не шмыгает, а на щеках появляется здоровый румянец.

Щенка называют Амуром. В честь могучей и быстрой реки. Пес вырастет таким же огромным и сильным. Станет преданным другом Мишутке. И верным защитником Матрене Михайловне, словно отведет от неё все беды и хвори.

Вместе они проведут ещё не одно лето. Сын Матрены долго будет смеяться, слушая их удивительный рассказ о рыбалке, и станет дразнить Амура Карасём. Но пес нисколько не будет обижаться… Но все это потом.

А пока Матрена Михайловна сидит у окна, слушая привычное, мерное тиканье ходиков. Тик-так, тик-так. Время все так же неумолимо бежит вперед, не останавливаясь ни на миг.

Однако в маленьком домике теперь нет прежней тишины. На диване сопит сонный, довольный внук, рядом похрапывает спасенный щенок, а впереди у них еще целое лето, пахнущее свежей травой и спелой земляникой.

Матрена Михайловна тихо улыбается, размышляя о том, что жизнь – она ведь продолжается, пока есть кого ждать, спасать, растить и ради кого печь блины по утрам.

*****

Мишка вдруг на секунду затихает, а затем раздается тихое:

— Ба! А ведь мы пойдём завтра на рыбалку? Ведь правда же, бабулечка? Ну как же мы без карася? Ну, ба!

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Сон
Рукастый муж