— Даша, здравствуй. Ты, наверное, догадываешься, по какому поводу я тебе звоню?
Даша тяжело вздохнула.
— Здравствуйте, Тамара Васильевна. Да, догадываюсь. По поводу мамы?
— По поводу неё. В общем, отмучилась Мария. Вчера вечером увезли на Скорой с сердечным приступом, а сегодня утром её не стало. Похоронить бы нужно.
— Хорошо, я приеду.
Даша положила телефон на тумбочку и посмотрела на фотографию, которая висела на стене.
На этой фотографии молодая женщина стояла на фоне деревенского дома и держала на руках совсем еще маленькую девочку.
Этой девочкой была Даша, а женщина, которая держала её на руках — мама. Мария Фёдоровна.
Правда, мама — это громко сказано. Мамой её Даша почти никогда не называла.
И на то у неё были свои причины. Отец бросил их, когда Даше не было еще и года.
С тех пор они с мамой были одни. Точнее — первое время они жили «сами по себе», а потом только остались одни.
Мама всячески пыталась устроить свою личную жизнь, потому что в деревне одной жить тяжело, а Даша…
…Даша большую часть времени проводила со своей бабушкой — Антониной Петровной.
Бабушка подарила ей всю свою любовь и полностью компенсировала отсутствие материнской ласки и тепла.
Правда, Антонины Петровны не стало, когда Даше исполнилось три года, и её биологической матери пришлось снова вспомнить о том, что у неё есть дочь.
Личную жизнь за два года отсутствия Мария устроить так и не смогла (она ведь для этого в город перебралась в надежде встретить там принца на белом коне, который бы взял её в жены), и вынуждена была вернуться в деревню.
А времена были непростые — 90-е… С работой везде было туго. И в городе, и в деревне.
Жить было очень тяжело. Да и не жили тогда многие. Выживали.
Ласки и любви со стороны родительницы Даша так и не увидела — напротив, она часто подвергалась наказаниям и избиениям даже за мелкие провинности.
Даша хорошо помнит, как в детстве она ходила битая и полуголодная, потому что её мать нигде не работала, а перебивалась случайными заработками, и денег катастрофически не хватало.
Отношения стали чуть теплее, когда Даше уже исполнилось 10 лет, и она могла уже выполнять по дому большую часть работы.
Избиения прекратились, но осталось моральное давление на её личность.
Мать постоянно внушала ей, как надо жить, а как не надо. Своего мнения у Даши никогда не было и быть не могло.
— И запомни, доченька, — говорила ей мама за ужином. — От мужчин лучше держаться подальше. Ничего хорошего ждать от них не стоит. Поэтому будем с тобой вместе в деревне жить, и всё у нас будет хорошо. Хозяйство заведем, справимся как-нибудь.
Даша тогда не стала спорить с матерью. Хотя уже тогда ей нравился мальчик из её класса и она мечтала перебраться в город — в деревне оставаться ей не хотелось.
Почему? Да потому что деревни как таковой уже давно не было.
Колхоз развалился, многие жители, у кого была такая возможность, давно перебрались в город. А те, кто остался — в основном пенсионеры.
Из «молодежи» было с десяток мужиков в возрасте 30+ лет, которые жили вместе со своими родителями-пенсионерами и тянули из них деньги на «посиделки с друзьями». Про личную жизнь они и не думали. Никому они, такие пропащие, были не нужны.
Одинокие женщины в деревне тоже были. Но они, в отличие от одиноких мужиков, работали.
Кто-то хозяйством занимался и ездил в город на рынок, где можно было продать «плоды» своего труда.
Другие работали в городе официантками, продавщицами или диспетчерами на телефоне, и приезжали в деревню только чтобы переночевать.
Теплилась еще, конечно, жизнь в деревне. Но будущего как такового у неё не было.
Поэтому Даша и не хотела жить тут до конца своих дней. У неё были свои мечты и планы, которые она собиралась реализовать после окончания школы, которая, кстати, находилась в другой деревне — в десяти километрах от дома, и добираться туда приходилось с кем-нибудь, кто в город утром ехал на своей машине.
А обратно её уже привозил автобус. По утрам он, как правило, не ездил.
Когда Даше исполнилось 16 лет, её мама каким-то чудом устроилась в местный продуктовый магазин.
А Даша…
…Даша уехала в город учиться. Со скандалом уехала, потому что мать не хотела её отпускать.
В деревню она приезжала редко, и все её общение с матерью постепенно сходило на нет.
Во многом потому, что у неё появилось наконец собственное мнение. На этом фоне ссоры с матерью начали происходить чаще.
— Как это ты не хочешь возвращаться в деревню? Мы же с тобой собирались вместе жить. Без мужиков. Мне вот помощница нужна в магазине. А еще мы хозяйством с тобой хотели заняться.
— Мам… Это ты собиралась в деревне жить и хозяйством заниматься. А у меня другие планы, — спокойно отвечала Даша.
— И какие же у тебя планы? Мужика найти? Чтобы страдать потом, как я?
— Да, мама! Я хочу встретить мужчину, которого полюблю. И семью хочу создать. Детей родить, в конце концов. И хочу, чтобы они не жили в нищете и без капли ласки, как я.
— Ах, вот как! В нищете ты, значит, жила? — мать перешла на крик. — Неблагодарная! Я всё для тебя делала. На ноги тебя поставила. Образование дала, а ты теперь нос воротишь от меня? Не ожидала такого от тебя.
Даша не стала говорить, что образование мать ей не давала. Она даже уроки не проверяла никогда.
Да и за учебу в институте она тоже ничего не платила, потому что Даша смогла поступить на бюджет.
А что касается «поставила на ноги», то это тоже неправда. Когда Даша уезжала, мама ни копейки денег не дала. Спасибо Тамаре Васильевне — выручила.
Так что на ноги Даша сама становилась. Она уже когда училась, устроилась на работу в кафе, и стала собирать деньги.
В гости к матери Даша приехала только через четыре года. Как раз, когда институт окончила.
Мать всячески пыталась принизить и показать, что Даша тут никто, а её мнение главное.
— Ну и что, получила свой диплом? Ради какой-то бумажки столько лет потратить впустую.
— Почему впустую, мам? Благодаря этой бумажке я смогу устроиться на нормальную работу.
— То есть, я правильно понимаю, что ты собираешься жить в городе, да? А на мать тебе наплевать?
Даша по-хорошему пыталась объяснить матери, что имеет право распоряжаться своей жизнью по собственному усмотрению, но та ничего не хотела слышать. Называла её то предательницей, то недалекой и слабоумной.
А Даша, между прочим, институт с красным дипломом окончила.
Общение с матерью она поддерживала по телефону, но всё чаще первой отключала телефон.
Разговаривать с ней нормально не получалось, а спорить постоянно она устала.
— Всё, не звони мне больше! — заявила ей однажды мать. — Не могу больше твои бредни слушать. Хочешь пустить свою жизнь коту под хвост — пожалуйста. Но без меня. Тем более что ты и так меня бросила тут одну.
Спустя некоторое время Даша всё же пыталась дозвониться до матери и попросить прощения, но слышала в ответ только одно: что она не хочет общаться с ней.
А на её день рождения, когда Даша позвонила спросить, почему мать не поздравила её, та сказала, что отказывается от неё и знать больше не хочет.
Даша тогда отключила телефона, посмотрела на фотографию на стене, где мама держала её на руках, тяжело вздохнула и еле слышно прошептала: «Бог тебе судья, мама».
Больше они не созванивались. Мама через какое-то время пыталась пару раз ей позвонить, но Даша, если честно, отвечать уже не хотела. Перегорело у неё что-то внутри.
А все новости о матери она узнавала от соседки — Тамары Васильевны, которая ей сегодня утром и позвонила, чтобы сообщить прискорбную новость.
На следующий же день, взяв на работе отгулы, Даша с утра-пораньше поехала в деревню.
В тот же день она и похоронила мать. А чего тянуть? Родственников у них никаких не было. Ждать никого не надо было.
Людей на кладбище было мало. Сама Даша, Тамара Васильевна, несколько пенсионерок, которые сдружились с Марией, когда та стала работать в магазине, и четверо местных мужиков, которые копали могилу и помогали выносить/опускать гроб.
— Да… Рано, конечно, ушла Мария… — сказала Тамара Васильевна, когда Даша вместе с ней возвращалась с кладбища. — Даже внуков не успела понянчить.
— Знаете, я думаю, что если бы они и были, мама вряд ли бы была этому рада.
— Всё обижаешься на неё? Не можешь простить?
— Нет, я не обижаюсь. Просто… Просто не могу понять, за что она меня так невзлюбила. Разве я виновата в том, что родилась? Или в том, что нас отец бросил? Он мальчика, видите ли хотел, а родилась девочка…
— Ты знаешь, Дашенька, — тихо сказала Тамара Васильевна. — Дело, наверное, не в тебе. Она не тебя одну считала виноватой в своих проблемах и неудачах. Мария просто была таким человеком… Своенравным. Она со всеми была холодна. И с бабушкой твоей, хотя Антонина Петровна, царствие ей небесное — всегда и во всем её поддерживала. Мария даже со мной в последнее время перестала нормально общаться, хотя когда-то мы чуть ли не лучшими подругами с ней были. Так что не принимай всё близко к сердцу. Знаешь…
Тамара Васильевна сделала короткую паузу, посмотрела на Дашу, после чего продолжила:
— Наверное, так неправильно говорить, но хорошо, что она сразу ушла, а не осталась лежачей. Тебе бы тогда пришлось целыми днями ухаживать за ней.
Даша ничего на это не ответила. Но про себя подумала, что да — хорошо.
Хорошо, что хотя бы под конец своей жизни мама не стала её мучить. А то ей действительно пришлось бы всё бросить и вернуться в деревню. А какая тут жизнь? Так, одно название…
— Я тебя знаешь только о чем хочу попросить? Утром забыла сказать, не до этого было. Там у тебя на участке котенок один остался…
— Котенок?! — удивленно посмотрела Даша на соседку.
— Да, котенок. Месяца два ему. Может, чуть больше. Заберешь его с собой? В городе наверняка больше возможностей пристроить его, чем здесь. Здесь он точно никому не нужен будет. Я бы может и забрала его к себе, но у меня дом не резиновый. У меня и так дюжина котов и кошек живет, и все местные — кто умер, и животное осталось. Кто уехал в город, и оставил. Не смогу я одна всех котов и кошек прокормить.
— А откуда у мамы котенок? Она же животных никогда не любила. Или что, на старости лет решила сменить гнев на милость?
— Тебе честно сказать? — покачала головой Тамара Васильевна. — Нет, не решила она сменить гнев на милость. Просто кошка какая-то, не из местных точно, прибилась к её двору, потом родила прямо на участке. Мама твоя кошку эту гоняла, как могла, но кошка хитрая была, на глаза редко попадалась. А если и попадалась, то быстро убегала в укрытие. И до родов, и после. Я её подкармливала периодически, потому и знаю.
— Так, подождите, Тамара Васильевна. А где тогда сейчас эта кошка?
— А это уже одному Богу только известно.
— В смысле?
— Незадолго до своей смерти мама твоя поймала-таки эту кошку, сунула в мешок и унесла куда-то. Я сама лично этого не видела. Это мне одна из местных бабулек рассказала. Вроде к Володьке её понесла, который за бутылку водки что угодно готов сделать. В общем, больше кошку на участке я не видела. Да и в деревне тоже. Специально ходила, искала. К Володьке не решилась зайти, потому что он тогда уже не просыхал больше недели, а с пьяным с ним лучше не связываться.
— Получается, что кошка пропала, а котенок…
— А котенок остался. Мария и его пыталась, конечно, поймать, но уж больно шустрый он оказался. А потом у неё сердечный приступ случился. Может, потому что грех на душу взяла, не знаю… Но в любом случае котенку повезло. Вот только один он не протянет. Так что, заберешь его? Может, в приют его получится отдать. Или на рынке продать. Он вроде симпатичный такой, игривый. Мне иногда кажется, что их там вообще двое, потому что один раз увидела похожего на него котенка, но повел он себя странно — сразу в кусты метнулся. Но, наверное, показалось. Потому что, как ни присматривалась, всегда видела только одного.
Даша, внимательно выслушав соседку, задумалась.
«Да, мама… Неужели ты и правда отнесла кошку к местному алкашу и уголовнику, чтобы тот от неё избавился? Неужели у тебя совсем ничего святого в душе не осталось?»
— Я сегодня вечером уже уезжать планировала, — сказала Даша. — Но время еще есть. Если получится его поймать, то заберу.
— Вот спасибочки тебе, — заулыбалась Тамара Васильевна. — Я помогу тебе его поймать. Он меня знает, поэтому бояться не будет. Не должен, во всяком случае.
Когда Даша вместе с соседкой пришла на свой участок, она сразу приступила к поиску котенка.
Котенка обнаружили на заднем дворе. Он сначала не хотел подходить, но когда Тамара Васильевна сбегала домой и принесла кусочек колбаски, устоять не смог.
— Как только он подойдет ближе, ты его сразу хватай, — прошептала соседка.
Через пять минут котенок был уже в руках у Даши.
Он, конечно, отчаянно пытался освободиться, шипел, даже выпускал коготки и царапался.
Но Даша держала его крепко. Спасибо соседке, что посоветовала надеть перчатки.
— Ну всё, всё… Хватит, — успокаивала она котенка. — Ничего с тобой страшного не случится. Наоборот, теперь у тебя всё будет хорошо. Не сомневайся.
Тамара Васильевна, видя, что котенок никак не успокаивается, снова сбегала домой и вернулась с переноской в руках, в которую и поместили котенка. Шипение прекратилось.
Но появилось еле слышное жалобное мяуканье. Проследив за взглядом котенка, Даша поняла, что он смотрит в сторону кустов, откуда и вылез полчаса назад.
На всякий случай она подошла к этим кустам, постояла немного, посмотрела по сторонам и вернулась обратно, потому что ничего и никого не заметила.
Была надежда, что там прячется мама-кошка, чудом вернувшаяся «с того света», но…
…кошки там точно не было. Если она была бы — Даша бы точно увидела её. Да и зачем ей прятаться?
И в тот самый момент, когда Даша повернулась и направилась к переноске, из-под куска шифера, который лежал на земле под кустами, вылез котенок и внимательно посмотрел ей вслед.
Хотя нет — смотрел он не на Дашу, а на своего братика, который в тот момент был в переноске.
Будь он храбрее, он наверняка бросился бы ему на помощь. Но котенок, в отличие от своего любопытного брата, с рождения был очень пугливым.
И даже сейчас… Даже сейчас ему не хватало смелости выбраться из своего укрытия.
В тот же вечер Даша уехала в город с пойманным котенком. Ну а второй котенок остался в кустах.
Сначала он дрожал от страха, а потом, когда на деревню опустилась ночь, стал жалобно мяукать.
Точно так же (громко и жалобно) мяукал и второй котенок, который уже был в городе. Он сидел возле входной двери и плакал. По братику, который остался совсем один.
До этого, на правах более старшего (он родился на несколько часов раньше) именно он успокаивал своего более пугливого братика. А теперь некому было о нем позаботиться.
И если вдвоем у них были хоть какие-то шансы выжить. То один он точно не сможет.
— Ну что с тобой такое? — спросила Даша, когда в очередной раз подошла к мяукающему у двери котенку. — Что с тобой происходит? Не можешь к новому дому привыкнуть? Ничего-ничего, скоро привыкнешь. Это дело нехитрое.
Она сказала это со всей уверенностью, потому что в свое время сама прошла через это.
Тяжело было вдалеке от дома. Но она справилась. Смирилась. Привыкла. Значит, и котенок привыкнет. Тем более, что у него никого не осталось в этом мире.
В ту ночь Даша больше его не трогала. Она лежала на кровати и думала о своем.
«Эх, мама… Взяла кошку, зная прекрасно, что та родила, и отнесла Володьке, который мало того, что пил много, так еще и недавно вернулся из мест не столь отдаленных. За убийство собутыльника. Если у него на человека рука поднялась, то что тогда говорить о кошке? За это ты, наверное, и поплатилась. А как иначе объяснить сердечный приступ, который случился с тобой почти сразу после исчезновения кошки?»
— Эх, мама, мама… — вздохнула Даша и внимательно посмотрела на фотографию на стене. — Ладно ты меня лишила любви материнской, а котенка этого несчастного зачем?
Ей так стало жалко этого малыша, что она решила не отдавать его никому, как планировала изначально. «Оставлю его себе, может получится хоть частично искупить вину перед ним…»
А через три дня ей снова позвонила Тамара Васильевна. И в её голосе отчетливо слышалось недовольство:
— Даша, здравствуй. Ты меня извини, конечно, что так рано тебе звоню, но тут такое дело… В общем, я спросить тебя хочу, почему ты его бросила?
— Кого бросила? — не поняла Даша, тут же усаживаясь на край кровати.
— Ну как это кого? Котенка. Мы же с тобой вместе его ловили. Я переноску тебе подарила, хотя стоит она недешево. Ты мне честно пообещала, что заберешь его с собой и пристроишь в добрые руки. А сегодня я прохожу мимо твоего участка, и что я вижу?
— Что? — еще больше удивилась Даша.
Она уже встала с кровати, надела тапочки и вышла в прихожую. Котенок по-прежнему сидел возле двери.
— Ну что ты как маленькая?! — гневно ответила соседка. — Котенка я вижу на твоем участке. Ты, получается, выпустила его, когда на автобус шла? Да? Ну признавайся давай.
— Тамара Васильевна, подождите минуточку. Объясните мне нормально, про какого котенка вы говорите?
— Даша, хватит уже! Как про какого котенка? Про того самого, которого мы с тобой ловили.
— Тамара Васильевна, тот котенок, которого мы с вами ловили, сидит сейчас в прихожей. Прямо передо мной. Я могу вам даже фотографию прямо сейчас на телефон отправить.
На мгновение стало тихо. Даша слышала только, как соседка тяжело дышит в телефон.
— К-как это он у тебя? — наконец, спросила она. — А кого я тогда видела? Он ведь точно такой же, как тот, которого мы ловили. Один в один. Ну разве что только пугливее. Так, стоп! Это что же получается… Значит, их всё-таки было двое?
Даша и сама стала стала понимать, что что-то здесь не то. До этого она была уверена, что котенок жалобно мяукает под дверью, потому что пережил стресс.
Или потому что ему страшно. А теперь она посмотрела на ситуацию с другой стороны.
И еще раз прокрутила в голове слова соседки, которые та говорила, когда они шли с кладбища:
«Мне иногда даже кажется, что их там вообще двое, потому что один раз увидела похожего на него котенка, но повел он себя странно — сразу в кусты метнулся. Но, наверное, показалось».
Выходит, что не показалось. Теперь понятно, почему котенок мяукал и смотрел на те кусты. И под дверью просидел всю ночь.
Котят действительно было двое, раз она увидела сегодня «двойника». А это значит…
— Это значит, я тебя с братиком разлучила? Или с сестричкой? — растерянно сказала Даша, присаживаясь рядом с котенком.
А когда она посмотрела в его грустные глаза, то сразу поняла, что так оно и есть — разлучила.
— Даш, так а что делать-то теперь? — спросила Тамара Васильевна. — Он ведь там один погибнет.
Даша посмотрела на часы, потом на котенка и переноску, которая стояла рядом.
— Значит, так, Тамара Васильевна. Ничего пока не предпринимайте. Я сейчас же беру такси и еду к вам. Попробуем его поймать.
Через несколько часов Даша была уже на месте. Тамара Васильевна ждала её возле калитки с колбасой в руке.
— Он точно на участке, — сказала соседка, когда Даша подошла к ней. — Ходит, мяукает. Но когда я пытаюсь зайти во двор, сразу убегает.
— Ну теперь нас двое, — улыбнулась Даша. — Попробуем поймать.
Поймать второго котенка никак не получалось.
К ним даже таксист уже присоединился, которому было скучно просто сидеть в машине, но малыш был очень проворный.
И очень пугливый. Как ни пытались они загнать в угол, ничего из этой затеи не вышло.
Тем временем первый котенок, которого Даша взяла с собой и который всё это время сидел в переноске, стал настойчиво и громко мяукал, пытаясь обратить на себя внимание.
Даша, конечно, подошла к нему, пыталась успокоить, говорила ему, чтобы он не переживал, а потом посмотрела в его глаза и…
…и ей в голову пришла совершенно безумная идея. Но, как ни странно, это могло сработать.
В общем, она принесла переноску на участок, поставила её на землю и затем открыла дверцу.
— Ты чего это задумала? — удивленно спросила Тамара Васильевна.
— Я, если честно, и сама не знаю, — честно ответила Даша. — Но что-то мне подсказывает, что…
Договорить она не успела, потому что её котенок вдруг бросился к кустам, в которых находился второй котенок Остановился рядом, промяукал что-то и скрылся из виду.
— Ну вот… — расстроенным голосом пробормотала соседка. — Одного не могли поймать, а теперь опять двоих ловить, что ли? Мы так и до утра не факт что управимся.
Даша смотрела на кусты и заметно нервничала. Если она ошиблась, то им действительно придется снова ловить не одного, а двоих котят. Еще и таксисту за ожидание нужно будет заплатить.
А потом…
…она заметила, что кусты зашевелились, и из них вылез сначала один котенок. А следом за ним появился и второй. Точно такой же, как первый.
— Да ладно? — удивилась Тамара Васильевна. — Так бывает разве?
— Как видите, бывает, — улыбнулась Даша. А потом села на корточки и стала подзывать к себе котят.
Первый котенок шел уверенно и постоянно оборачивался, чтобы посмотреть, идет ли за ним его братик. Братик шел. Медленно, прижимаясь пузом к земле, но шел.
В конце концов, котята подошли к Даше, а та сначала осторожно погладила обоих, чтобы показать, что им ничего не угрожает, потом — покормила, и уже после этого поместила в переноску.
— Ну вот и всё… — облегченно выдохнула она. — Справились.
— А вы молодец, — заулыбался таксист. — Я бы до такого не додумался. — Ну что, теперь можно домой ехать?
— Теперь можно домой, — кивнула Даша, взяв переноску в руки.
Попрощавшись с Тамарой Васильевной, она села в такси, но…
…не успела машина проехать и несколько метров, как водитель резко ударил по тормозам, потому что на дороге появился Володька…
Очень неожиданно, кстати, появился. Из-за дерева выскочил почти прямо под колеса.
И шел он потом так, чтобы машина не могла его объехать. А в руках у него была кошка.
Таксист сначала выругался, хотел было выйти и настучать по шее этому ненормальному, но Даша его оставила.
Она сама вышла из машины и, посмотрев на Тамару Васильевну, которая не понимала, что этому алкоголику нужно от Даши, подошла к Володьке, который остановился в нескольких метрах от неё.
— Вот, — протянул он кошку Даше. — Забирай. Это мать твоя кошку мне отдала, чтобы я от неё избавился. Я её в сарае запер и благополучно забыл. А когда вспомнил, то…
Володька тяжело вздохнул.
— Что?
— В общем, не смог я. Один раз грех на душу уже взял, хоть там и было за что, но больше не хочу. Тем более что кошка эта ни в чем не виновата. Так что вот, забирай.
Даша забрала черно-белую кошку, которая на удивление была очень спокойной.
А Володька… Он не стал больше ничего говорить. Молча пошел в сторону магазина.
— Дашенька, так это же та самая кошка… — прошептала Тамара Васильевна, когда подошла ближе. — Это что же получается, она жива?
— Получается, что жива. — улыбнулась Даша. — И это хорошо. Одним грехом на земле стало меньше.
В тот момент она подумала о том, что изначально собиралась забрать себе только одного маленького котенка, а теперь у неё целое кошачье семейство.
Вот и что с ними со всеми теперь делать? Впрочем, вопрос этот был риторическим.
Потому что и кошку, и котят Даша, естественно заберет к себе домой. Нет у неё уже другого выхода. Тем более что её мать прямо причастна к их страданиям.
Всю дорогу котята прижимались к матери-кошке, которую потеряли, а кошка лежала с закрытыми глазами и довольно урчала.
А как не урчать, если с её малышами всё в порядке? Да и хозяйка у них хорошая появилась. Добрая.
Уже вечером, когда Даша сидела на кровати и играла с котятами, она вдруг обратила внимание, что кошка, которая лежала в тот момент рядом с ней, пристально смотрит на фотографию, которая висела на стене.
Ту самую фотографию, где женщина держит на руках маленькую девочку. Она поняла, что кошка узнала в этой женщине её мать.
Кошка смотрела, смотрела, потом перевела взгляд на Дашу, мяукнула тихонько и закрыла глаза.
— Надеюсь, когда-нибудь ты простишь её… — прошептала Даша, сев ближе к кошке. — И я надеюсь, что твоё прощение станет искуплением для неё.
Кошка вдруг открыла глаза, внимательно посмотрела на свою хозяйку и положила лапу ей на руку.
И именно в тот момент Даша отчетливо почувствовала, что кошка простила её мать.
Простила ту, которая отправила её на верную смерть и оставила её малышей сиротами.
Спустя некоторое время Даша тоже смогла простить её. И сразу после этого на душе у неё стало легче. Намного легче.
А еще через год в её жизни появился молодой человек, который сделал ей предложение руки и сердца.
И прежде чем получить от Даши утвердительный ответ, Игорю (так звали её избранника) пришлось пройти «многоуровневую проверку», которую устроила ему Мурка со своими уже взрослыми малышами.
Проверяли они его основательно, потому что кого попало подпустить к своей хозяйке они не могли.
Но Игорь тест на «своего человека» успешно прошел, и теперь у них полноценная семья.
Ну или точнее сказать — почти полноценная. Чтобы их человеко-кошачье семейство стало на 100% полностью полноценным, осталось подождать еще примерно полгода.
Потому что именно через полгода у Даши «истекает» срок беременности.
Пол пока еще определить не удалось, зато доподлинно известно, что у Даши будет двойня. Целых два счастья появится в её жизни. Мурка смотрела на Дашу и прекрасно понимала её безудержную радость. Потому что сама через это прошла.
Такая вот история.
