— Голубушка, у меня с понедельника четыре ученика. Для Матвея тариф родственный — скидка десять процентов.
— Ну вообще-то можно было и побыстрее открыть! Мы там спарились на площадке, пока лифт ждали!
С порога пошла в наступление Даша. Она тяжело ввалилась в прихожую. Чуть не зацепила плечом вешалку. Волосы небрежно стянуты на затылке.
В одной руке зажат телефон с горящим экраном. В другой — пухлый рюкзак тёмно-зелёного цвета.
Следом в квартиру протиснулся семилетний Матвей. Мальчишка тут же начал шмыгать носом. Принялся возиться с липучками на ботинках.
— Минуточку. А почему рюкзак такой огромный?
Без выражения спросила Надежда. Она чуть поправила очки на тонкой цепочке. В правой руке Надежда всё ещё держала жёлтый текстовыделитель.
Ровно три недели назад она официально уволилась из школы. Вышла на законную пенсию в свой шестьдесят один год. Думала, что теперь начнётся другая жизнь. Без чужих графиков и звонков.
— Ого, доску Матюше купила? И маркеры уже приготовила! Класс!
Даша проигнорировала вопрос матери. Перешагнула через порог.
— Будете рисовать. Раздевайся, горе луковое.
Даша кивнула на новенькую магнитно-маркерную доску. Та пока стояла прямо на полу, прислонённая к тумбе у зеркала. Из дальней комнаты доносилось мерное жужжание принтера.
— Я спросила про вещи.
Повторила Надежда. Она не сдвинулась с места, перегораживая проход.
— Да господи, мам, ну что ты начинаешь с порога?
Даша сгрузила рюкзак на половик. Тот тяжело ухнул. Внутри звякнули какие-то застёжки.
По объёму поклажа никак не походила на набор для трёхчасовой прогулки в парке.
— Для обычных вещей на пару часов хватает маленького пакета. А тут объём на полноценную командировку.
Отчеканила Надежда.
— Тебе сложно что ли? Я тоже человек, мне отдохнуть надо по-людски!
Выпалила Даша. Она пнула свой кроссовок в угол. Скинула лёгкую куртку и прошла мимо матери прямо на кухню.
Матвей, стянув ботинки, тут же умчался в зал. На ходу он уже доставал из кармана свой телефон.
— Вика на базу отдыха позвала!
Крикнула Даша уже из кухни.
— Давай по существу.
Надежда зашла следом за дочерью.
— На сколько дней ты его привезла?
— До вечера воскресенья.
Даша опустилась на обычный кухонный стул. Подвинула к себе солонку, потом отодвинула обратно.
— Мы ни о чём не договаривались, Даша.
Ледяным тоном заметила Надежда. Жёлтый маркер в её руке чуть скользнул между пальцами.
— Мы же договорились!
Тут же возмутилась дочь.
— Я тебе ещё во вторник звонила. Говорила, что выходные у меня будут тяжёлые!
— Минуточку. Во вторник ты сказала, что тебе нужно съездить в строительный магазин за обоями.
Надежда прислонилась к дверному косяку.
— И попросила взять Матвея на три часа в субботу. Про базу отдыха и ночёвки речи не шло.
— Ну планы поменялись!
Даша упёрла руки в бока.
— Мам, я на прошлой неделе чуть с ума не сошла. На работе аврал. Начальница лютует, каждый день новые штрафы придумывает.
Дочь потянулась к чайнику. Проверила воду и звонко щёлкнула кнопкой.
— Квартальный отчёт висит. А тут Вика звонит. Базу нашла за городом. Термальные источники!
— И что Вика?
— У неё там знакомый администратором работает. Сделал скидку по купону. Я таких цен сто лет не видела. Грех не поехать. Девочками соберёмся, хоть выдохну немного.
— Езжай.
Согласилась Надежда.
— Только ребёнок при чём? Почему он здесь с вещами на три дня?
— В смысле при чём? А с кем я его оставлю? С бывшим мужем?
Даша передёрнула плечом. Одно упоминание бывшего мужа всегда запускало у неё заученную пластинку претензий.
— Так этот папаша только по праздникам звонит! Денис опять алименты за прошлый месяц зажал. Прислал какие-то копейки на карточку и трубку не берёт. У него своя жизнь давно, новая фифа там появилась.
— Это ваши с Денисом отношения. Вы разводились, вы и договаривайтесь, кто с сыном сидит.
— Да как с ним договоришься?!
Взвилась Даша.
— Он мне вчера заявил, что у него на выходные поездка в Питер! С этой своей вертихвосткой. Значит, на билеты у него деньжищи есть, а родному сыну на куртку нет?
— Ты могла бы подать на твёрдую сумму алиментов через суд. Я тебе об этом год назад говорила.
— Да когда мне по судам бегать?
Отмахнулась дочь.
— Няню нанимать прикажешь? Ты видела, сколько сейчас няни стоят в нашем районе?
— Видела.
Коротко отозвалась мать.
— Ну вот! У меня ипотека каждый месяц половину зарплаты сжирает. Рассрочка за мой телефон ещё не закрыта. Машина опять в сервис просится. Там колодки менять надо, а ещё страховка на подходе.
Даша начала загибать пальцы с идеальным маникюром.
— Комбинезон Матвею на зиму купить — цены просто космос! А ты хочешь, чтобы я ещё и няне отстегивала, когда у ребёнка родная бабушка есть?
— Ты сама выбрала эту ипотеку.
Напомнила Надежда.
— Я предлагала тебе взять двушку во вторичке, поближе ко мне. И платёж был бы в два раза меньше. Ты захотела новостройку в элитном комплексе.
— Чтобы я не хуже других была!
Огрызнулась Даша.
— И чтобы у Матвея площадка нормальная во дворе была, а не качели советские с алкашами на лавочках! Я для сына стараюсь!
— Хорошо. Но тогда на свои хотелки вроде термальных источников будь добра сама и зарабатывай. И время своё планируй сама.
— Да я пашу без выходных, свет белого не вижу!
Даша говорила с напором. Она привычно вываливала все свои проблемы в одну кучу.
Была искренне уверена, что её усталость — это универсальный пропуск. Пропуск, который отменяет любые чужие планы и границы.
— Я себе пометила.
Сухо произнесла Надежда.
— Что эти выходные у меня заняты.
— Кем заняты?
Ехидно поинтересовалась Даша.
— Мам, ну чем тебе ещё заниматься? Ты на пенсию вышла.
— Своими делами.
— Вообще-то ты теперь свободна. Ты же не работаешь больше. Времени вагон! Что тебе дома делать? В телевизор смотреть сутками?
Даша искренне не видела в своих словах ничего оскорбительного.
Для неё выход матери на пенсию означал лишь одно. Появление бесплатного, круглосуточного ресурса.
— Или рассаду на подоконнике выращивать? У тебя даже дачи нет.
— Я найду чем заняться.
— Ты пойми, я молодая, мне личную жизнь устраивать надо.
Продолжала гнуть своё Даша, принимая отсутствие крика за согласие.
— Я вернусь в воскресенье вечером. Заберу его часиков в восемь.
Она достала из кармана телефон. Начала проверять новые уведомления.
— С уроками там сама разберёшься, ты же учитель математики в конце концов! Ему как раз таблицу умножения задали повторять. И стих по литературе.
Жужжание принтера в дальней комнате внезапно стихло. Аппарат выдал последний лист и замолчал.
— О, раскраски ему печатаешь? Какая ты молодец.
Даша довольно улыбнулась, услышав тишину.
— Я же говорю, Матюше у тебя нравится. Вы и порисуете на доске, и погуляете. Тебе самой полезно на свежем воздухе бывать. А то засидишься в четырёх стенах. Возраст уже такой, двигаться надо.
Надежда отлепилась от косяка.
— Посиди здесь.
Бросила она и вышла с кухни.
Даша пожала плечами. Она наконец-то уткнулась в свой телефон, быстро набирая сообщение Вике.
Была полностью уверена, что вопрос решён. Мать, конечно, поворчит для приличия, но внука оставит. Куда она денется. Все бабушки сидят с внуками, это святая обязанность.
Через минуту Надежда вернулась. В руках она держала свежий, ещё тёплый от принтера лист.
Мать села за обеденный стол напротив дочери. Аккуратно положила лист перед собой. Сняла колпачок с жёлтого текстовыделителя.
Даша оторвалась от экрана смартфона. С любопытством наблюдала за действиями матери.
Надежда методично, под невидимую линейку, провела жёлтую полосу в одной графе. Затем отступила чуть ниже. Провела ещё одну. И ещё.
Движения были чёткими. Выверенными за сорок лет работы в школе.
Закончив, она закрыла маркер. Пододвинула лист через стол.
— Я себе пометила. Вот тут жёлтым выделено время, когда я свободна.
Ровным учительским тоном произнесла Надежда.
Даша нахмурилась. Она взяла лист двумя пальцами. Пробежала глазами по аккуратно распечатанным строчкам. Текст был разбит на дни недели и часы.
— Это что?
Даша осеклась.
— Прайс-лист?
Она прочитала вслух первую строчку. Почти по буквам.
— Индивидуальное занятие по алгебре и геометрии. Подготовка к ОГЭ. Восьмые-девятые классы. Один час — тысяча двести рублей.
Даша подняла ошарашенный взгляд на мать. Напор и наглость куда-то мгновенно испарились. Их сменило искреннее недоумение.
— Мам… ты в своём уме? Родному внуку? Какой ОГЭ, он во втором классе! Ты ему таблицу умножения продавать собралась?
— Голубушка, у меня с понедельника четыре ученика по геометрии.
Невозмутимо ответила Надежда. Она сцепила руки в замок поверх стола.
— Какие ученики? Ты же на пенсию вышла!
— Именно. Доска в прихожей — для занятий. Распечатки на принтере — это тестовые задания для девятиклассников.
Надежда говорила не спеша, чеканя каждое слово.
— Я дала объявление в интернете три дня назад. Оказалось, хороший педагог с моим стажем стоит немало. Желающих столько, что пришлось отказывать.
— Но Матвей же твой внук!
Попыталась надавить на жалость Даша.
— Как ты можешь брать деньги со своих? Это же абсурд! Ни одна нормальная бабушка так не делает.
— Я с него деньги за любовь не беру. Я беру деньги за своё рабочее время.
Надежда постучала пальцем по жёлтой полосе на бумаге.
— Для Матвея тариф родственный — скидка десять процентов. Если тебе нужна профессиональная няня с педагогическим образованием на все выходные, умножай часы на ставку.
— Да это бред какой-то! Я тебе говорю, что мне отдохнуть надо. У меня кредиты, а ты мне прайс-лист суёшь! Я же твоя дочь! У тебя инстинкты материнские вообще есть?
— А я твоя мать. Которая тоже устала за сорок лет у школьной доски.
Надежда не повышала голос. От этого её слова звучали ещё тяжелее.
— Я тянула вас с отцом. Потом, когда он ушёл, тянула тебя одну. Брала две смены. Оплачивала твоих репетиторов, твой институт.
В одном зимнем пальто семь лет ходила, чтобы у тебя выпускной был не хуже других.
Надежда сделала короткую паузу.
— А теперь я хочу отдохнуть. Съездить в санаторий. Поставить нормальные коронки, а не самые дешёвые в городской поликлинике по талону. И желательно не выпрашивая у тебя подачки с твоих кредиток.
— Так ты пенсию получаешь! У тебя же стаж огромный!
Нашлась Даша.
— Которой хватает на квартплату, скромные продукты и аптеку. А я хочу жить, Даша. Просто жить. Покупать нормальное мясо на рынке, а не ковыряться в жёлтых ценниках в супермаркете.
Даша вскочила со стула. Она нервно прошлась по кухне. Не знала, за что зацепиться.
Привычная картина мира рушилась на глазах. Безотказная бабушка вдруг оказалась человеком с собственным расписанием. И с финансовыми планами.
— Жёлтым выделены окна.
Напомнила Надежда. Она кивнула на бумагу.
— Свободно в среду с четырёх до шести. И в пятницу утром. В выходные я отдыхаю и готовлюсь к занятиям.
— А база? А термальные источники? Я же Вике обещала! Мы уже забронировали! Аванс внесли!
— Могу взять Матвея на три часа в субботу. Как мы и договаривались во вторник. Бесплатно. Как бабушка.
Отрезала Надежда.
— Остальное время — по прайсу.
— Да где я тебе такие деньги возьму?!
В отчаянии выкрикнула Даша.
— Ты меня без ножа режешь!
— Звони своему Денису. Пусть забирает сына на выходные в свой Питер. Он отец, это его прямая обязанность.
— Я не буду ему звонить! Ему плевать на нас! Он трубку не возьмёт!
— Это уже не моя забота.
Надежда поднялась из-за стола. Поправила полотенце для рук на крючке.
— Рюкзак собери. Я провожу Матвея до прихожей.
Даша уставилась исподлобья на мать. Она пыталась найти слова. Хотела привычно сманипулировать чувством вины.
Напомнить про свою тяжёлую долю разведённой женщины с ипотекой. Но холодный тон Надежды не оставлял лазеек. Никаких оправданий, никаких эмоций. Только факты и расписание.
Даша резко выдохнула. Схватила телефон со стола. Яростно затыкала пальцем по экрану, отменяя бронь.
Прошло пять дней.
Надежда стояла в просторной комнате перед закреплённой на стене магнитной доской. Она аккуратно стирала губкой формулы сокращённого умножения. Оставил их недавний непоседливый восьмиклассник.
Ученик оказался способным, хоть и ленивым. Приходилось заставлять его прописывать каждое действие. Но занятие прошло отлично. А на карту только что упал перевод с пометкой «За математику».
Телефон на тумбе коротко звякнул. А затем разразился долгой трелью.
Надежда отложила губку. На экране высветилось имя дочери.
Она неторопливо нажала на зелёную кнопку.
— Да, слушаю.
На том конце было слышно, как гудят машины. Видимо, Даша шла по улице к метро после работы.
— Мам… Слушай.
Даша старалась звучать независимо и отстранённо.
— А в среду у тебя там окно было… С четырёх до шести. Оно ещё свободно?
Надежда чуть заметно улыбнулась уголками губ. Глядела на идеально чистую белую доску.
— Минуточку.
Она подошла к столу. Взяла свой ежедневник и не спеша перелистнула страницу.
— Да, свободно. Записывать Матвея?
— Ага.
Сухо бросила Даша.
— Только давай без скидок. Переведу по полному тарифу. Чтобы потом разговоров не было.
— Договорились.
Спокойно ответила Надежда и положила трубку.
