– Ты опять пришел в два часа ночи? Я стояла в коридоре и смотрела, как Андрей расшнуровывает кроссовки.
– Катя, я подрабатывал, – он давил пятку о пятку, не поднимая головы. – Нам нужно закрывать кредит за твои роды в частной клинике. Забыла?
– Ты подрабатываешь каждые выходные и каждую ночь. Дети тебя не видят. Я тебя не вижу.
– А что мне видеть? – спросил он. – Гору грязной посуды? Или тебя в этом халате, в котором ты ходишь каждый день?
Старшему, Тёмке, исполнилось пять, младшей, Соне, годик. Я не помнила, когда в последний раз уделяла себе время. Быт затянул меня, как трясина: кучи стирки, грязные полы, гора посуды каждый день и полная беспомощность. Я перестала замечать, как выгляжу, и перестала убирать, потому что через десять минут всё снова было разбросано и грязно.
– Ты мог бы помочь, – обиделась я.
– Я делаю всё, что могу. Посуду вечером кто вымыл? Я. Полы позавчера кто мыл? Тоже я. Катя, я прихожу с основной работы, потом сажусь за руль в такси, а потом дома еще выгребаю грязь. Я так больше не могу.
Он прошёл мимо меня в спальню. А я осталась стоять в тёмном коридоре.
– Да, я тебе изменил. Но дома было невыносимо, – оправдывался Андрей. Через год его жена уже зарабатывала сама и больше не боялась остаться одна.
Через неделю всё повторилось. Андрей снова задержался до трёх ночи. Когда он зашёл в квартиру, от него пахло не только табаком и уличным морозным воздухом, но и сладковатым, приторным парфюмом. Не моим. У меня давно не было никаких духов.
Он лёг на диван в гостиной прямо в одежде и заснул за пару минут. Его телефон, оставленный на журнальном столике, тихо вибрировал каждые три секунды. Экран загорался ярким синим светом.
Я подошла, взяла телефон. Снимаю блокировку. Мессенджер. Сверху висит чат без имени, просто номер. Последнее сообщение пришло минута назад: «Спасибо, что довёз и зашёл на кофе. Ты супер. Напиши, когда снова будешь на смене».
Я пролистала вверх. Переписка тянулась три месяца.
«Ты сегодня приедешь после одиннадцати?»
«Да, заберу тебя у бара, как обычно».
«Жду. Купи по дороге то вино, помнишь?»
«Помню. Скоро буду».
У меня перехватило дыхание. Три месяца. Пока я сижу в четырёх стенах среди детских соплей и немытых кастрюль, он пил вино с другой.
Я подошла к дивану и толкнула его в плечо.
– Вставай.
Он открыл глаза, посмотрел на меня, потом увидел телефон у меня.
– Кто такая Алина? – спросила я.
Андрей резко сел. Вся его ночная сонливость исчезла.
– Катя… Это просто пассажирка. Я подвозил её из бара пару месяцев назад.
– И часто ты подвозишь пассажирок до их спальни с вином? Андрей, я всё прочла.
– Это глупость. Совершенная глупость. Она позвала на кофе, я поднялся… Я устал, Катя! Дома бардак, ты вечно ворчишь, дети кричат. Да, мы пару раз встречались. Но между нами ничего серьёзного не было, я поклясться могу!
– Ты мне изменил? – спросила я.
– Я люблю только тебя и детей! – Он вскочил с дивана, сделал шаг ко мне, но я отступила. – Посмотри на нас! Мы же превратились в двух чужих людей! Я не оправдываюсь, я виноват, но я же не ушёл, я здесь, я заработать пытался!
Я развернулась и ушла в детскую. Села на край кровати сына. Я довела себя и свой дом до того, что муж пошёл искать чистый уголок и ухоженную женщину на стороне. И самое мерзкое – я действительно была в этом виновата не меньше его.
—
Следующие два месяца превратились в кошмар. Андрей будто с ума сошёл: он бросил подработки в такси, каждый вечер приходил ровно в шесть, приносил охапки цветов, которые мне некуда было ставить, и огромные пакеты с едой. Он готовил ужины, сам заставлял меня идти в ванную, гулял с детьми по выходным. Он заново завоевывал меня, как десять лет назад.
А я заставляла себя действовать.
На следующий же день после того разговора я вызвала клининг на последние сбережения. За один день чужие женщины вычистили квартиру до блеска. Я выбросила свой засаленный халат, пошла в парикмахерскую, остригла посечённые концы, покрасила волосы в глубокий каштановый цвет и купила нормальную одежду. Я записалась в спортзал рядом с домом и скинула восемь килограммов за полтора месяца.
Я смотрела на себя в зеркало и видела симпатичную, стройную тридцатилетнюю женщину. Не загнанную домохозяйку, а человека.
Но внутри образовалась трещина. Чтобы глушить постоянную тоску и мысли о той, из бара, я начала употреблять спиртное.
Сначала это был просто бокал сухого красного вечером, когда дети укладывались спать. Андрей радовался: вот мы сидим на кухне, пьём вино, разговариваем. Но бокал превратился в половину бутылки, потом в целую.
Каждую ночь, когда Андрей засыпал, меня начинало колотить. Я уходила на кухню, наливала очередной бокал и открывала соцсети. Я нашла эту Алину. Яркая, с идеальным макияжем, фото из ресторанов и фитнес-клубов. Я сравнивала свои фотографии с её снимками, высчитывала дни, когда он был с ней, и захлёбывалась от злости и унижения.
– Перестань, – говорил Андрей, когда заставал меня ночью на кухне с бутылкой. – Катя, ну хватит. Я здесь, с тобой. Я с той девушкой давно оборвал все контакты, я заблокировал её везде!
– Ты спал с ней, пока я занималась с детьми, – возмущалась я. – Ты сравнивал меня с ней. Скажи, она была лучше? У нее дома не пахло детской мочой?
– Катя, прекрати себя мучить!
Но я не могла прекратить. Алкоголь не помогал, он только раздувал эту плачущую, злую женщину внутри меня.
—
Через полгода такой жизни я поняла: если я не займусь чем-то стоящим, я просто сдамся и останусь на дне этой бутылки.
У меня было экономическое образование, до первого декрета я работала логистом. Я взяла в аренду небольшое помещение на первом этаже соседнего дома и открыла мини-пункт выдачи заказов, а через пару недель добавила туда небольшой аппарат. Кофе на вынос. Деньги на старт заняла у сестры, принципиально не взяв у Андрея ни рубля.
Работа захватила меня. Я вставала в шесть утра, крутилась как белка в колесе, сама стояла за стойкой, подбирала персонал, искала поставщиков. Детей распределили: старший пошёл в садик на полный день, для младшей нашли няню, расходы на которую Андрей взял на себя без лишних слов.
Дело пошло. Через полгода пункт выдачи начал приносить стабильную прибыль, я выплатила долг сестре и наняла двух администраторов. У меня появились собственные деньги, уверенность и чёткое понимание, что я могу выжить одна с двумя детьми в любой момент.
Алкоголь ушёл сам собой – на него просто не осталось времени и сил.
Но Андрей…
Он делал всё, чтобы вернуть наши прежние отношения. Звал меня в рестораны, покупал билеты в театр, бронировал загородные отели на выходные, оставляя детей бабушке. Он смотрел на меня с нескрываемым восхищением. Я стала другой: ухоженной, независимой, немного отстранённой.
Но я не могла простить ему измену.
Мы жили под одной крышей, как взрослые сожители. Мы спали в одной кровати, но между нами лежала невидимая стена. Всякий раз, когда он пытался меня обнять, перед глазами всплывал синий экран телефона и строчка: «Спасибо за кофе».
—
В один из осенних вечеров Андрей заехал за мной к офису. Накрапывал мелкий дождь, асфальт блестел под фонарями.
Я села в машину, бросила сумку на заднее сиденье. В салоне приятно пахло хорошим автопарфюмом, играла спокойная музыка. Андрей повернулся ко мне, протянул небольшой бумажный пакет из ювелирного магазина.
– Это тебе.
Я не стала открывать пакет. Просто положила его на панель.
– Андрей, заберите его обратно или подари кому-то еще. Не нужно.
Он вздохнул, выключил музыку и повернулся ко мне.
– Катя, сколько это будет продолжаться? Прошёл уже почти год. Год! Я из кожи вон лезу. Я доказал тебе миллион раз, что мне никто не нужен, кроме тебя. Ты изменилась, ты стала потрясающей, ты открыла бизнес, я горжусь тобой каждый день! Но почему ты держишь меня на расстоянии вытянутой руки?
– Потому что я не верю тебе, – спокойно ответила я, смотря прямо перед собой на дворники, сгребающие воду со стекла.
– Но я же не даю никаких поводов! Я после работы сразу домой. Телефон всегда на столе, пароли те же, смотри в любой момент!
– Дело не в том, что ты делаешь сейчас, Андрей, – я повернулась к нему. – Дело во мне. Я помню тот день. Я помню, как чувствовала себя ничтожеством. Я помню, как ты посмотрел на меня и сказал, что от меня только грязь и усталость. Ты предал меня не тогда, когда лёг с ней в постель. А тогда, когда решил, что я не достойна даже простого человеческого сочувствия, когда мне было тяжело с грудным ребёнком.
Он замолчал.
– И что теперь? – тихо спросил он. – Нам расходиться? Ты этого хочешь?
Я посмотрела на его руки на руле. На его лицо. Я любила этого человека. Чёрт возьми, я всё еще любила его – того Андрея, с которым мы строили планы, рожали детей и мечтали о будущем. Но я больше не могла раствориться в нём так, как раньше. Вся моя нынешняя сила и независимость были построены на обломках того доверия.
– Я не знаю, – честно сказала я. – Я не хочу ломать жизнь детям. И я не хочу выгонять тебя. Но и жить так, будто ничего не было, я не смогу. Если ты готов ждать, пока у меня в голове это уложится – жди. Но не жди, что я снова стану той Катей.
Андрей долго молчал. Потом завёл двигатель и переключил передачу.
– Я буду ждать, – бросил он, выезжая на освещенную улицу. – Сколько понадобится.
Мы ехали молча. Я смотрела на бегущие огни большого города и думала о том, как странно устроена жизнь. Иногда нужно потерять всё – себя, самоуважение, порядок в доме и веру в близкого человека, – чтобы наконец проснуться и начать собирать себя заново. Перестать быть жертвой обстоятельств и стать хозяйкой собственной судьбы.
Полюблю ли я его снова так, как прежде? Вряд ли. Но, возможно, мы сможем построить что-то новое на этом чистом, пусть и немного холодном фундаменте.
