Истории

– Алён, я не ослышался? – Глеб отодвинул чашку с недопитым латте так резко, что немного пролил на блюдце

Вечернее солнце разлило по гранитной набережной расплавленное золото, и в этом сиянии всё казалось будто

Ночь в поселке стояла душная, хотя был только май. В большой спальне нового добротного дома, сложенного

Михаил Ильич Кораблёв считал, что художники — это бездельники. Не то чтобы он их ненавидел.

Андрей ушёл в субботу утром. Марина узнала об этом только вечером, когда вернулась с работы.

Антонина вставала в пять утра. За одиннадцать лет она привыкла к этому, как привыкают к боли — уже и

Тишка снова залез на печку. Ольга Васильевна покосилась на него, да и пошла себе снимать белье с веревки.

Свекровь приезжала к нам каждое воскресенье. Виктория Семеновна тяжело вваливалась в прихожую, разувалась

Телефон зазвонил без десяти час. Я нащупала его на тумбочке и несколько секунд смотрела на экран.

Ночь в квартире стояла спертая, пропитанная запахом котлет и детского стирального порошка. Тамара, грузная

Андрей Ильич хранил тайну сорок два года. Он никому её не рассказывал — ни жене, ни детям. Даже самому

Евгения стояла у окна и смотрела, как спина её мужа, Руслана, исчезает за поворотом к автобусной остановке.

Суббота в этот раз выдалась солнечной. Невозможно было пропустить такой денек и не выбраться на улицу.

Сергей Князев копил четыре года. Четыре года он откладывал с каждой получки — где пятьсот рублей, где

Вера Степановна невзлюбила невестку сразу. Не то чтобы Катя была плохой. Нет — работящая, тихая, с сыном ласковая.

Отец Николай приехал в апреле. Автобус высадил его на пустой остановке — бетонная плита с покосившимся навесом.

Валя перебралась в «Луговое» насовсем четыре года назад, как вышла на пенсию. Всю жизнь она проработала

Олег уныло ковырял вилкой картошку и то и дело вздыхал. Вид у него был смущенный и виноватый.