Истории

Сын приехал под утро, она слышала, вставать не стала, но слышала, лежала в ожидании, когда войдёт.

-Ну, что,Татьяна, как вы тута, обживаетесь? Таня повернулась на голос, она, как раз, отмывала старую

Он знал…предчувствовал, это должно было случиться, но не думал, что так скоро…Он почувствовал…

-Маам, — Ника заглянула на балкон, где Люба разбирала вещи, которые нужно выкинуть или увезти на

— А Власу не наливай. Власу нельзя, Влас у нас завязавший. Эдуард обронил это весело, на весь стол, и

— Мама, ну я же сто раз просила: после семи — никаких сладких. У нас режим. Юля сказала это с порога

Оля сидела на кухне, прижимая ладонь к щеке, и скулила как бездомный щенок. Зуб болел так, что темнело в глазах.

Игнат потупил взгляд. Он привык слушать во всем маму. Не в том смысле, что не мог шагу ступить без её

Марина всегда считала, только дуры уходят от мужей. Её мама всегда твердила, что с любым человеком можно

Я шёл с опущенной головой, ну сколько можно? Вопрошал я кого-то, почему у меня всё никак у людей, но

Она уже замёрзла, руки красные от холода, ветер пробирает до самых косточек, холодно. Нос покраснел и

-Эх, Ванечка, вот бы хотелось мне иметь крылья…- говорит мечтательно мальчик. -Да? И что бы ты?

— Деда, а чего ты пыхтишь, как чайник? Ты скоро сломаешься, да? Анатолий Степаныч стоял на площадке между

— Ир, ну кто так ставит? Мамин стул — во главе, я ж тебе сто раз говорила. Ты у нас, конечно, человек

— Зо-о-ой! Зоя! Живая ты там аль нет? Герань не выставила — я уж за тобой собралась, с лопатой.

Юля решилась отлипнуть от родителей и начать самостоятельную жизнь. Сняла квартиру и вот уже месяц буквально порхала.

Каждую Пасху она изображала из себя пекаршу-рекордсменку. Подъем в шесть утра, тесто, которое вечно то

Они были какие -то…другие. Ольга называла таких сытыми, но это определение к ним не подходило.