Марина всегда считала, только дуры уходят от мужей. Её мама всегда твердила, что с любым человеком можно договориться. Поэтому, выйдя замуж за Антона, она искренне считала, что их брак на всю жизнь.
Как бы ей не было тяжело, она сама себе твердила, что семья — это главное. Поэтому у них с мужем было трое детей, которых они вырастили, поставили на ноги и даже дождались внуков. Казалось бы — живи и радуйся.
Но была в их семейном счастье одна деталь, которая отравляла Маринино существование ровно тридцать два года. Тридцать два года, Карл! Антон свято верил и всех вокруг убеждал, что его жена не работает.
— Ты целыми днями дома сидишь, — заявлял он с порога, бросая барсетку на пол. — Какая у тебя работа? Руками махать — это не работа.
— Я массажист, — терпеливо объясняла Марина в сотый раз. — У меня просто работа по записи, а не как у тебя от звонка до звонка. И я зарабатываю.
— Зарабатываешь? — Антон хмыкал так, будто она утверждала, что летала на Луну. — Три копейки не деньги. Вот я — другое дело. Я, в отличие от тебя, приношу ЗАРПЛАТУ.
Марина вздыхала. Это была чистая правда. Свою зарплату она не видела. Отработала, получила деньги, зашла в магазин. Отработала, получила, купила штаны младшему. Отработала, получила деньги, отдала пылесос в ремонт. Зато зарплата мужа ощущалась.
Но она терпела. Точнее, не так. Просто со временем свято уверовала, что все это так. Муж — добытчик, а она так, приносит копейки. Денег же своих не видела, они действительно утекали как вода сквозь пальцы.
Да, тридцать два года — это не шутка, это целая жизнь. Она привыкла, что Антон считает её работу не работой. Привыкла, что он называет её заработок «копейками». Привыкла, что он не замечает, как она устаёт после пяти массажей подряд, как у неё болят пальцы и спина, как она иногда приходит домой и просто падает на диван, потому что руки не слушаются. Привыкла и жила как тот ослик, который, понуро опустив голову, годами возит тяжёлую тележку. Даже всех уверяла, что у них с мужем любовь, они самая счастливая семья на свете. Только дуры уходят от мужей…
Дети выросли, разъехались, они остались вдвоем. Жизнь текла неспешно, как ручей по заросшему лесу. В тот день ничего не предвещало беды. Обычная пятница, Антон вернулся с работы, плотно поужинав под рюмочку, развалившись на диване, начал свой привычный монолог.
— Устал сегодня, — сказал он, зевая. — Всю неделю горбачусь, как проклятый. Хорошо тебе сидеть дома, отдыхать.
— Я сегодня трех человек приняла, — спокойно ответила Марина, вытирая посуду. — Еще вечером надо съездить.
— Нашла работу, — Антон даже не открыл глаза, задремывая. — Ну, подумаешь. Помассировала — и всё. А я там с этими дЭбилами, чертежами, отчётами. Мозги кипят.
— Я тоже устаю, — хмуро сказала она. Почему-то сегодня ее ранили его слова.
— Не жужжи под ухом, — зло сказал муж. — Твои копейки курам на смех.
Марине стало действительно обидно. Она бросила взгляд на свои руки, потом на мужа, развалившегося на диване, и со злостью произнесла:
— Твоя зарплата — семьдесят тысяч. Моя — от пятидесяти до девяноста, в зависимости от сезона. В прошлом месяце было восемьдесят пять.
— И где она, — лениво бросил Антон. — Все покупаем с моей.
Это было чистой правдой. Она и сама не знала, куда уходят ее деньги. Где-то подкинет детям, купит подарки внукам, продукты. Муж, получается, прав. Антон в этот момент сел, потянулся. Майка задралась, оголив огромное пузо, которое он неторопливо почесал.
— Сброшу тебя со своей шеи, хоть отдохну, — презрительно сплюнул он.
Она же, закрыв глаза, слушая в сотый или тысячный раз одно и то же, внезапно поняла, что ей это надоело. Надоело??? Тут у нее будто бы что-то щелкнуло в голове. Она посмотрела на мужа: на его нагловатое, самоуверенное лицо, на его расслабленную позу, на пустой стакан из-под коньяка, который он приволок с собой и вдруг увидела всё как в первый раз.
— Знаешь что, — сказала она спокойно, — давай с завтрашнего дня каждый живёт на свои.
— Что значит — на свои?
Антон не понял, о чем идет речь. Неужели жена наконец-то начнет работать? Да нет, слишком ленива для этого.
— А то и значит. Коммуналку пополам, продукты каждый сам себе покупает. Уборка, стирка — тоже по очереди.
— Ты с ума сошла? — он вытаращил глаза. — Я на себя должен взвалить твои обязанности?
— Почему они мои? Общие, — отрезала Марина. — Ты считаешь, что я сижу на твоей шее, поэтому ты годами ничего не делаешь. Сейчас я не буду брать у тебя ни копейки. Поэтому все поровну.
Она развернулась и ушла, оставив Антона одного со странным ощущением. С одной стороны, он радовался, что жена устроится на работу или, по крайней мере, не будет клянчить у него деньги. Со второй стороны, пугало чувство, что надвигается чего-то страшное. Первый раз за всю семейную жизнь она разговаривала так с ним. Голос злой, глаза горят. Эти дни у нее что-ли?
Первые три дня Антон был счастлив. Он спокойно подчищал запасы, посмеиваясь про себя. Марина выделила себе полку в холодильнике, которая девственно сияла.
— Видишь? — сказал он супруге, когда та вернулась с работы и пошла на кухню, неся маленький пакетик. — Ничего страшного не произошло. Может быть, тебя хоть хлебом угостить?
— Спасибо, не надо, — спокойно ответила Марина, достав какую-то баночку и поставив ее разогревать. — Только посуду за собой не забудь помыть.
— Потом помою.
Антон не помыл. Зачем? Годами не мыл и не убирал, в честь чего сейчас начнет? Грязная посуда ему не мешала, он спокойно брал следующую тарелку. На четвёртый день запасы борща и котлет иссякли. Пришлось ему идти в магазин.И тут он с удивлением обнаружил, что нормальная еда стоит денег. Кроме этого, мужчина натурально впал в ступор. Ему же предстоит не просто все купить, но и приготовить. Поэтому пришлось взять замороженной еды, колбасы, сыра, коньяк.
— Что-то ты бледный, — заметила Марина, когда он вернулся.
— Нормально всё, — буркнул Антон. От злости он едва дышал. Ну и цены, Сталина на них нет! Сварил пельмени и бурча под нос ругательства, съел прямо из кастрюли. Марина, собака бешеная, до сих пор не помыла грязную посуду. Еще хозяйкой себя считает. Он хотел было закатить ей скандал, но посмотрев на вид супруги, благоразумно промолчал.
Спустя пару недель он уже выл волком. Хотелось открыть глаза, а завтрак на столе. Пришел с работы, а на столе шкворчащие котлеты с пюрешкой, салатик. Полуфабрикаты — это хорошо, но все-таки не домашняя еда. Да и денег стоят. Пришлось ему еще освоить стирку и мыть за собой посуду. Сил на футбол не оставалось, что ужасно раздражало. Жена же светилась от счастья, да и не выглядела голодающей.
— Марин, — позвал он. — Может, хватит дурить? Давай вернём всё как было.
— А что не так? — спросила она, собираясь куда-то. — Ты же прекрасно справляешься. Я вижу.
— Да нормально я справляюсь, — неуверенно сказал Антон. — Но просто мне плохо без тебя.
— Ты же хотел сбросить меня с шее, — ехидно напомнила Марина. — Ты тридцать два года всем твердил, что я не работаю. Я продолжаю не работать, зачем тебе такая обуза?
Она ушла, оставив Антона с пустым холодильником и тяжелыми мыслями. Что с женой такое? Какая муха укусила? И где она деньги берет на продукты? Видел у нее красную рыбу своими глазами, даже не удержался и съел половину. Не выдержав, позвонил теще и пожаловался. Та ему сочувствовала, но призналась, что ничем помочь не может. Марина уже взрослая, маму вряд ли послушает.
К концу месяца у Антона осталось восемьсот рублей. Он сидел на кухне, смотрел на пустой холодильник и чувствовал, как к горлу подступает что-то неприятное. Раньше он как-то не задумывался, сколько что стоит.
— Это временно, — сказал он сам себе. — Я просто не привык.
Достал телефон, зашёл в приложение банка и посмотрел на историю трат. За последние полгода он купил себе: два костюма, ботинки, новый телефон (последнюю модель) и несколько раз обедал с коллегами в ресторанах. За этот месяц все ушло на бытовую химию и продукты. Черт, неужели он так много ест?
Ему вдруг стало стыдно. Не за то, что он не знал цен, а за то, что он вообще никогда ничем не интересовался. Тридцать два года Марина вела бюджет, оплачивала счета, покупала еду, решала проблемы, а он просто жил. Жил как король, который уверен, что его королевство существует само собой.
— Марин, — позвал он. — Давай поговорим.
— Давай, — она пришла, села напротив. — О чём?
— Может, хватит этого эксперимента? Я понял, что был не прав.
— В чём именно?
— Ну, в том, что ты не работаешь. Ты работаешь. Я признаю.
— И?
— И… — он замялся. — И спасибо тебе. За всё. За то, что ты годами меня терпела.
Марина посмотрела на него долгим взглядом.
— Антон, ты тридцать два года называл меня дармоедкой. Ты при детях говорил, что я не работаю. При внуках, при соседях, при родственниках. Ты даже на моём юбилее заявил, что я так хорошо выгляжу благодаря тебе.
— Я не помню такого.
— Я помню, — твёрдо сказала она. — И не только я.
Мужчина опустил голову, потер лысину.
— И что теперь?
— А теперь мы живём раздельно. Я коплю деньги. Ты — как хочешь.
От удивления рот открылся сам по себе:
— На что копишь?
— На покупку квартиры после развода.
Антон поднял голову так резко, что хрустнула шея.
— Какой развод? Ты о чём?
— О том, что больше так жить не могу, — спокойно ответила жена, побарабанив пальцами по столу. — Ты не изменишься. Ты через неделю снова начнёшь говорить, что я не работаю. Потому что тебе так удобно. Удобно считать себя добытчиком, когда на самом деле добытчик — я.
— Но я же работаю! Марина, я все осознал!
— Ты не осознал и ты это знаешь. Просто трезво оценил шансы. Надоело готовить, стирать, что-то делать. Сейчас извинишься, мы поцелуемся, и я вновь впрягусь как лошадь. Да, глупо разводится через столько лет. С другой стороны, у меня нет запасной жизни. Может быть, иногда стоит рискнуть и начать все с нуля.
Он попытался. Правда, попытался ее вернуть. Сначала купил цветы. Да-да, просто так, а не на день рождения и 8 марта. Марина поставила их в вазу, сказала «спасибо» и куда-то ушла. Потом купил торт — тот самый, с кремовыми розами, который она любила. Жена съела кусочек, похвалила и убрала торт в холодильник.
— Ты не хочешь поговорить?
— Хочу. О чём?
— О нас.
— А что нам обсуждать? Ты считаешь, что ты добытчик. Я считаю, что я тоже не паразитирую.
— Но это неважно, кто сколько зарабатывает. Важно, что мы семья.
— Важно, — кивнула Марина. — И в семье важно уважение. Ты меня годами не уважал.
— Я изменился.
— Изменился? За пару месяцев? — Марина покачала головой. — Антон, так и я изменилась.
— Марина, ну дай мне шанс!
— Шанс на что?
Антон замолчал. Он не знал, что сказать. Шанс на то, что они станут идеальной семьей? Он не мог это гарантировать, особенно учитывая тот факт, что эту Марину он не знал. Странная она, слишком спокойная. Потом наоборот носится как фурия. Мужика что-ли завела?
— И что теперь будет?
— А теперь я буду жить для себя. У меня есть работа, которая приносит деньги и удовольствие. У меня есть дети, внуки, подруги. Я хочу путешествовать, ходить в театры, покупать себе красивые вещи. И я не хочу больше тратить свои нервы на то, чтобы доказывать мужу, что я что-то значу.
— А я?
— А ты — свободный человек. Можешь искать другую жену, можешь жить один. Это твой выбор.
— А дети? Ты о них подумала?
— Дети давно уже не дети. Да, расстроятся, но поймут.
Она встала, взяла чашку, помыла её и поставила в сушилку.
— Спокойной ночи, Антон.
— Спокойной ночи, — тихо ответил он.
Сейчас они живут в одной квартире, как соседи. Антон иногда закидывает удочку, чтобы жена вернулась, но надежда на это гаснет. Марина копит деньги. Ещё немного — и она подаст на развод и на раздел этой квартиры. Добавит накопления и купит себе маленькую квартиру, где она будет сама себе хозяйкой. Зачем она терпела столько лет? Иногда она сама себе задаёт этот вопрос, Но ответа нет. Страх остаться одной, общественное порицание, любовь, привычка? Главное, что ослик скинул ярмо и весело скачет.
