Игнат потупил взгляд. Он привык слушать во всем маму. Не в том смысле, что не мог шагу ступить без её одобрения, а в том, что постоянно получалось, что мама была права. Опыт?
Правда в том, что его не всегда была права, но твердо усвоила за свою жизнь — жить с родителями нельзя. Поэтому, как только Игнат окончил институт и устроился на работу, они решили, что будут копить ему на отдельное жилье. Иногда получалось откладывать побольше, иногда поменьше. Были моменты, когда, к примеру, необходимо было купить что-то из бытовой техники, и они не откладывали ни копейки. Но, несмотря ни на что, заначка постепенно пополнялась.
Всё изменилось, когда в жизни сына появилась Юля. Он познакомился с ней на сайте знакомств.
Красивая, с цепким взглядом, своя двухкомнатная квартира (голые стены, как выяснилось потом), сын Дима (пять лет). Девушка работала администратором в стоматологии, получала средне, но жила скромно. Весь доход уходил на ипотеку и ребёнка.
Буквально через пару встреч Юля сразу обозначила правила.
— Я ищу серьёзные отношения, — заявила она спокойно. — Мне нужен муж и отец моему сыну. Не любовник, не сосед, не спонсор. Муж. Так что думай сам.
Игнат думал не долго. Через три месяца он переехал к Юле. Его мама не возражала, даже обрадовалась. Но попросила об одном:
— У тебя зарплата повысилась, уже 110 тысяч. Отдавай мне тридцать тысяч. Я буду продолжать копить.
— Мам, у нас всё серьёзно.
— Нет, сын, любовь любовью, но свое жилье — это свое. Поэтому обижайся не обижайся, но деньги перечисляй, — поджав губы, произнесла Нина Сергеевна. Сын был влюблён, а с влюблёнными спорить бесполезно. Но она не хотела, чтобы он когда-нибудь остался с разбитым сердцем и голой попой. В конце концов, они уже начали откладывать на квартиру.
Поэтому, вздохнув, принялась уговаривать его, как маленького:
— Игнат, услышь меня. Я тебя вырастила одна. Знаю, как тяжело остаться без угла. Я, чтобы эту купить, экономила на всем! Ты сейчас будешь жить в её квартире. Это хорошо, это удобно. Но это — её квартира. Не твоя.
— Мам, мы поженимся. Всё будет общее.
— Общее? — женщина криво усмехнулась. — Сынок, квартира куплена Юлей до брака. Ты не будешь иметь к ней никакого отношения, если вы разведетесь. Это её собственность. Или будешь годами мотаться по судам в надежде доказать, что ты вкладывал туда деньги. Тебе это надо?
Игнат замялся.
— Она не такая, мам.
— Я тоже так думала про твоего отца, — жёстко сказала она. — И что в итоге? Я осталась с тобой и с долгами. Поэтому давай трезво думать о будущем. Если что-то случится, ты придешь ко мне сюда? Я уже в том возрасте, что мне стыдно жить с взрослым сыном.
— Но Юля…
— Юля — женщина. А женщины, когда речь идёт об их детях, становятся эгоистками. Она будет требовать всё больше. Сначала ремонт, потом машину, потом квартиру побольше. А твои деньги будут уходить в её активы. Случись что, у тебя не останется ничего.
— Мама, а если узнает? Не простит.
— Юля ничего не узнает. Если вы будете жить долго и счастливо, квартира достанется твоим детям. Если нет — ты не останешься у разбитого корыта.
Игнат, подумав, согласился. Только решил, что не стоит Юле об этом знать. Начнутся претензии, скандалы. Оно ему надо? Поэтому перед тем, как окончательно переехать, спокойно сказал любимой:
— Я буду отдавать тебе восемьдесят тысяч. На коммуналку, еду, да все остальное.
— Ты мое солнышко, — ответила Юля и обняла его. Ей с ее зарплатой в 45 и оплатой ипотеки это показалось баснословными деньгами. Не надо сидеть на гречке и воде, умоляя маму помочь. Нет, она не была алчной. Она просто хотела жить достойно.
Год пролетел незаметно. Игнат и Юля жили как обычная семья: ссорились, мирились, строили планы. Параллельно делали ремонт в квартире, потому что ее физически тошнило от бетонных стен. Копили, закупались, делали, к примеру, кухню. Да, было тяжело, но они справлялись. Тем более, большую часть парень делал своими руками. Смотрел ролики в интернете и вперед. Глаза бояться, а руки делают.
Ремонт шёл полным ходом. Кухню уже сделали, ванну тоже. Юля сияла. В планах была детская. Только вот случайность изменила все. Однажды она искала свой телефон. Взяла телефон мужа и позвонила на свой. Потом, вместо того, чтобы положить его на место, полезла в мобильный банкинг. Пароль знала, Игнат использовал везде один и тот же. И изумилась, увидев, что он переводит матери ежемесячно 30 000 рублей.
— Игнат, что за переводы маме? — спросила ледяным тоном.
Игнат изумленно посмотрел на нее.
— Ты отдаёшь ей тридцать тысяч в месяц? — продолжала Юля. — А мне говоришь, что денег нет?
— Зачем ты лазила по моему телефону? У нас давно уже договорённость. Это на квартиру, — пробормотал он.
— Ты копишь на квартиру? — голос Юли зазвенел от нескрываемой злости. — А мы копим на ремонт? На логопеда для Димы? Ты в курсе, что он до сих пор «р» не выговаривает?
— Так его отец должен платить алименты! — внезапно выпалил Игнат.
Юля посмотрела на него с нескрываемым презрением.
— Его отец не платит, ты это знаешь. Ты вообще понимаешь, что ты крыса?
— Моя мама откладывает на жилье.
— На твоё жилье, — поправила Юля. — Не на наше. Твоя мама копит на квартиру для тебя. А я в этой квартире кто? Никто.
— Ты моя жена.
— Жена, которая живёт в недоделанной квартире, пока ты копишь себе на квартиру, — Юля повысила голос. — Ты понимаешь, как это выглядит? Ты тайком отдаёшь деньги, врёшь мне, а потом удивляешься, почему я злюсь?
— Я не врал.
— Ты скрывал. Это то же самое.
Она встала, прошлась по комнате, налила воды и залпом выпила. Игнат молчал, не зная, что сказать.
— Вот что, родной, — сказала Юля непререкаемым тоном. — Или ты перестаёшь отдавать деньги маме, или мы разводимся.
— Юль, не ставь ультиматум.
— А как с тобой ещё разговаривать? Ты маменькин сынок.
— Мама ни при чем!
— Твоя мама тут при всём! — закричала Юля. — Она решает, куда уходят твои деньги. А я? Я просто баба, которая варит тебе щи-борщи и греет постель?
— Юля, прекрати.
— Нет, это ты прекрати! Игнат, посмотри на себя! Ты — мужик, которому скоро будет тридцать, а ведёшь себя как сыночка-козиночка! Мамочке он денежки отдаёт, а семью на голодном пайке держит!
— Мы не на голодном пайке, — огрызнулся он, не выдержав. Куда исчезла его милая Юля? Эту стерву с холодными глазами он впервые видел.
— Мы живём в дерьме! Мы не можем доделать спальню! Эти деньги бы нам пригодились! Нам, а не твоей мамаше!
Игнат замолчал. Он не знал, что сказать. Потому что внутри он понимал: Юля права. Но и мать была права. И он был между ними, как между молотом и наковальней.
— Давай так, — сказала Юля, садясь напротив. — Ты перестаёшь отдавать деньги маме. Мы доделаем ремонт здесь. А квартиру купим потом, вместе, на общие деньги. Договорились?
— А если мы разведёмся? — спросил Игнат и сам испугался своих слов.
Юля прищурилась.
— Если мы разведёмся — ты заберёшь свою долю. Или мы продадим квартиру и поделим.
— А если я вложу деньги в ремонт здесь, а мы разведёмся?
— Все понятно, — окрысилась она. — Сразу видно, чьи это фразы. Мамочка напела? Давай, беги, отдирай обои и плитку. Можешь заодно открутить вешалку в ванной. Знаешь что, живи с мамой.
Дальше всё покатилось по наклонной. Скандалы стали привычкой, как чистить зубы по утрам. Юля требовала, чтобы Игнат перестал отдавать деньги матери. Игнат отказывался. Она плакала. Он уходил на кухню. Потом они мирились. Потом ссорились снова.
— Твоя мама разрушает нашу семью, — твердила Юля.
— Моя мама заботиться о моем будущем будущее, — отвечал Игнат.
— Именно что о твоем! Нам нужны эти деньги сейчас!
— А мне нужно своё жильё, — упрямо говорил он. — Я не хочу всю жизнь жить в твоей квартире на птичьих правах.
— На птичьих? — она смотрела на него с ненавистью. — Что ты имеешь в виду? Что ты здесь гость? Что я могу тебя выгнать в любой момент? Ты этого боишься? Поэтому копишь на свой угол?
— Я боюсь остаться ни с чем, — в сотый раз признавался он.
— У тебя есть я и Дима. Но ты этого не ценишь.
Она уходила в спальню, он оставался на кухне. И так — каждый раз. И спустя время все по новой, все те же диалоги, упреки и требования.
Спустя время он взял однушку в новостройке. Оформили на его мать. Конечно же, жена об этом узнала. Юля в последнее время только тем и занималась, что подслушивала, вынюхивала и рылась в его вещах.
— Ты купил квартиру и оформил ее на свою мамашу?
— Юль, это мои деньги. Я их копил еще до тебя. Еще мама докладывал со своих. Тем более, ипотеку еще платить и платить. Ремонт делать.
— Твои деньги? — голос Юли дрожал. — Мы, …, СЕМЬЯ! ЭТО МОИ ДЕНЬГИ!
— Юля, ты не права.
— Я свои деньги тратила на тебя! Экономила на себе. Не ходила к косметологу, не покупала новую одежду, потому что хотела сделать наш дом лучше.
— Это твой дом.
Она встала, прошлась по комнате. Глаза налились злыми слезами.
— Знаешь, Игнат, — сказала она тихо. — Я ведь не меркантильная. Я не требовала, чтобы ты покупал мне шубы и машины. Я просила только одного — чтобы ты был честным. Чтобы мы вместе строили будущее. А ты строил его с мамой. Меня вычеркнул.
— Я не вычёркивал.
— Ты вычеркнул. Тридцать тысяч в месяц — это триста шестьдесят в год. За три года — больше миллиона. На эти деньги мы могли бы не ремонт сделать, а новую квартиру купить. Вместе. Нашу. А теперь у тебя есть однушка, оформленная на маму. А у меня что?
— Юль, давай не будем. За все это время мы полностью сделали здесь ремонт, купили всю мебель. Не начинай страдать. Зарплата у меня давно выросла, плюс премии. Тебе же все мало!
— Вали, — она подошла к двери и распахнула. — Уходи. Прямо сейчас. К маме.
— Юля, хватит. Я люблю тебя.
— Если бы ты любил, ты бы выбрал меня. А ты выбрал маму.
Она открыла дверь. Игнат стоял, в упор глядя на нее, и не мог сделать шаг.
— Вали, — сказала Юля. — Вали, сыночка-корзиночка. Я устала.
Развод был быстрым. Юля не стала делить имущество, да и делить было нечего. Квартира, в которой они жили, принадлежала ей.
— Ты хоть понимаешь, что я могла подать на раздел? — спросила она как-то, когда он приехал за последними вещами.
— Квартира мамина, ты ничего не получишь.
— Я не про квартиру. Я про деньги, который ты переводил ей. Это наши совместные деньги. Я имею право на половину.
— Ты не докажешь, — тихо сказал он. — Да и я могу тогда начать такой же раздел. Про ремонт, мебель, технику забыла?
— Ты тварь, — резюмировала Юля. — Но знаешь что, Игнат? Ты проиграл больше, чем я. У меня есть сын, шикарная квартира. А у тебя — сранная голая однушка, которая принадлежит не тебе. И мамаша, которая будет всю жизнь решать, как тебе жить.
Каждый из них был прав по-своему. Только кому от этого легче? Семьи нет, да и была ли она?
