На заводе над фамилией Савелия мужики часто подшучивали. Да и женщины, тоже. Особенно, когда первый раз её слышали.
Вот и в этот раз утром на заводской проходной появилась новенькая охранница, женщина лет сорока. И когда она, отмечая пропуск Савелия, прочитала его фамилию, сразу заулыбалась.
— Ой! Барабашкин! Неужели такие фамилии на самом деле бывают?
— Ну, ты же, видишь. – Савелий сразу перешёл на ты, потому что с виду охранница была его моложе. – Ещё как бывают.
— Интересно, и откуда она у вас появилась в роду, такая фамилия? – продолжила любопытствовать женщина. — А, Барабашкин?
Савелий давно уже знал, как отшучиваться в таких случаях.
— Говорят, моя прабабка в каком-то там поколении, с домовым однажды похулиганила. Ну и, потом, родила от него. Вот и появилась у нас такая фамилия.
Женщина, вместо того чтобы посмеяться над его шуткой, сделала такое лицо, что расхохотался сам Савелий.
— Вы это серьёзно? – прошептала она испуганно.
— Ага, — продолжил он шутить. – Ещё как серьёзно. От этой прабабки у нас, у всех Барабашкиных, теперь паранормальные способности имеются. Так что, ты со мной, красавица, лучше не ссорься. Если что, я к тебе ночью – как заявлюсь только, в образе домового. И спать не дам.
После этих слов охранница посмотрела на него подозрительными глазами, и сказала строго:
— А ты меня не пугай! Я, если что, и на домового управу найду. Проходи давай. Не задерживай людей.
Вечером, когда Савелий шёл уже с работы, эта охранница опять была на проходной. И увидев его, сразу сделала недовольное лицо.
— Эй, красавица, ты чего такая сердитая? – спросил он у неё добродушно.
— Я тебе не красавица, а Валентина Сергеевна! – рявкнула она. – И нечего пялиться на меня. Проходи!
«Ну, вот, — подумал Савелий, выходя из проходной, — кажется, я себе врага нажил. Видать, не понимает шуток, женщина…»
На следующее утро на проходной этой охранницы не было. Но в обеденный перерыв эта Валентина Сергеевна сама появилась перед ним — в заводской столовой. Подсела к его столику, когда он уминал картофельное пюре с котлетой, и тихо зашипела, — так, чтобы её не слышали соседние столики.
— Ну, признавайся, Барабашкин! Сегодня ночью – это была твоя работа?
Савелий даже чуть не подавился от такого заявления.
— Вы сейчас про что говорите, Валентина Сергеевна? – прокашлявшись, спросил он, переходя на «вы». – Что значит – моя работа?
— Не отпирайся, Барабашкин! – Она готова была испепелить его своим взглядом. – Ты ведь меня сам предупреждал.
— О чём?
— О том, что с тобой ссориться нельзя.
— И что?
— Ты грозился, что можешь прийти ко мне ночью в образе домового! Ведь грозился?
— Да вы что говорите, женщина? – воскликнул Савелий жалобно. – Я ведь вчера просто пошутил!
— Ага, как же! Пошутил он! – напирала она ещё сильней. – А ночью меня кто за ногу дёргал?
— Как это — дёргал?
— А так это! Я только-только уснула в полночь, как вдруг, чую, одеяло моё с меня поползло. И за ногу меня кто-то мягонько так – цап! Я чуть с ума не сошла от страха!
— Эй, Валентина Сергеевна, вы что говорите? – Савелий вытаращил на женщину ошарашенные глаза. — Вы думаете, это я к вам ночью в окно залез, и за ноги хватал?
— Я уж не знаю, как ты ко мне залез, через окно, или по-другому, но я явно чувствовала твою руку!
— Мою? – Барабашкин от растерянности не знал, что говорить. — А может, это ваш муж так с вами похулиганил?
— Какой ещё муж? – рассердилась она ещё больше. — Я уже пять лет как разведена! Это был ты, больше некому!
— Да с чего вы это взяли?
— А потому что ты – Барабашкин! И твоя бабка с домовым переспала! Ты сам говорил!
— Да говорю же я – шутка это была. Я всем эту шутку рассказываю. Все над ней смеются, а вы…
— Вот и дошутился… — Она взглядом готова его была уже убить. – Я из-за тебя сегодня всю ночь не смогла уснуть. Только задремлю, как сразу какие-то шорохи по углам начинаются.
— Это вам всё мерещилось, — попытался успокоить Савелий женщину. – Это был не я, честно слово.
Но Валентина Сергеевна отрицательно замотала головой.
— Нет, Барабашкин… Ты так просто не отнекаешься. Сам эту кашу заварил, сам и расхлёбывай.
— Чего? Какую ещё кашу? – Савелий опять с изумлением посмотрел на неё. – Как это – расхлёбывай?
— А так. Я тут у людей узнала, что ты, вроде, не женатый.
— И что?
— А то, что сегодня ночью ты рядом со мной будешь. Ведь тебя за это никто пилить не станет? Правильно?
— Как это – с вами? Вы что этим хотите сказать?
— Я хочу, чтобы ты ночью своих родственников от меня отгонял!
— Каких родственников?
— Барабашек! А я спать стану. Ведь я теперь в темноте спать боюсь. А при свете – заснуть не могу. Ты меня понял?
— Понял… — испуганно кивнул Барабашкин, понимая, что спорить с этой женщиной бесполезно. – И когда мне к вам приходить? Во сколько часов?
— А сразу после смены. Вместе пойдём, чтобы ты не вздумал меня обмануть. Я тебя накормлю, и спать уложу. А в девять – разбужу, и ты всю ночь будешь возле меня караулить.
Нужно ли говорить, что после этой ночи Барабашкин от Валентины Сергеевны больше никуда и не уходил. Потому что женщиной она оказалась хорошей. Хоть и нервной слегка, и трусихой, но в основном – заботливой, и даже – как не странно — ласковой. А что ещё мужику от женщины надо? Только ласку и понимание. Больше – ничего.
