– На острове Большой Уссурийский построят филиал Национального центра «Россия», – по слогам прочитала Лин вслух, водя пальцем над экраном планшета.
Русский она знала плохо, точнее, говорить ещё как-то могла, но вот читать и писать – ни в какую.
– Слишком сложно! – говорила её мама, ещё когда отец жил с ними.
Мама вообще не любила читать, она всё больше любила петь, и когда они с отцом разругались, устроилась певицей в ресторан. Лин выросла с бабушкой, которая по-русски тоже плохо читала, а теперь у неё ещё и зрение упало, так что помочь Лин она не могла. А читать ей очень нужно было научиться.
– Русские опять что-то затевают, – бабушка Ван кивнула в сторону острова. – Техника пришла, люди в костюмах. Важные люди.
Лин поправила выцветший платок на голове и вгляделась в серую полоску амурской воды. С набережной Фуюаня российский берег всегда казался ей чем-то вроде старой открытки – близкой, но существующей в другом измерении. Там находился остров Большой Уссурийский, а за ним – далёкие очертания Хабаровска, города, в котором жил её отец.
– Наши страны связывают многолетние дружеские отношения и общие культурные ценности, – продолжала старательно читать Лин, – в центре которых – семья.
Прочитав эти слова, она вспыхнула, и бабушка, которая много лет плохо видела, каким-то непонятным чутьём угадала это и спросила:
– Лин, детка, а чего это ты решила учить русский язык?
Лин сделала вид, будто не поняла намёка.
– А что, нельзя? – спросила она. – Слушай лучше дальше. «Визуально здание отсылает к важнейшим достопримечательностям края: величественным Амурским столбам и древним петроглифам Сикачи-Аляна».
Бабушка Ван прищурилась. Отсюда, с китайской набережной, деталей было не разглядеть, но чувствовалось какое-то оживление на острове. Она вздохнула и поправила разложенные на прилавке веера и брелоки. Туристов сегодня было мало, вот они с Лин и устроили уроки русского. Бабушка подозревала, что внучка что-то от неё скрывает, но не обижалась – дело молодое, что уж теперь.
Лин уже слышала про строительство Национального центра «Россия» на острове Большой Уссурийский от Ивана – парня, с которым она познакомилась месяц назад. Бабушка в тот день приболела, и Лин одна пошла торговать сувенирами. Когда к ней подошла стайка русских парней и девчонок, она бойко принялась рекомендовать им брелоки и амулеты, своё дело она знала.
– А тебе самой какой нравится? – спросил высокий голубоглазый парень, прямо как отец Лин – тот тоже был высокий и голубоглазый. Три года назад она ездила к нему в гости в Хабаровск, и отец вместе со своей новой женой Наташей предлагали переехать к ним, но Лин не хотелось бросать бабушку.
– Вот этот, – ткнула она в самый дорогой.
Парень купил его и протянул Лин.
– Это тебе.
Никто и никогда не дарил ей подарков просто так. Лин так смешалась, что не нашлась, что сказать, кроме «спасибо».
– Слышала, что здесь, на острове, будут новый Национальный центр «Россия» строить? – спросил он. – Будут возводить три моста-арки, которые защитят территорию от подтоплений, мы как раз в этом будем участвовать. Приходи посмотреть потом, ладно?
Лин думала, что больше не увидит этого парня, но он пришёл на следующий день. Представился, назвался Иваном, спрашивал про Лин и её родителей.
– Я тоже без мамы живу, – признался он. – Помню, как она мне в детстве перед сном сказки читала. Самое лучшее время было. Я своим детям тоже буду сказки на ночь читать.
Вот почему Лин решила учить русский язык – ведь если она выйдет замуж за русского парня, как сделала её мама, ей бы хотелось говорить с ним на одном языке. И читать детям на ночь сказки.
Лин набрала в поисковике новость про строительство, надеясь увидеть где-то и про Ивана. Она пробежала глазами по тексту, выхватывая отдельные фразы: «точка притяжения», «общие культурные ценности», «центр семьи», «для туристов из Китая». Где-то в середине заметки упоминалось, что концепцию этого центра, наряду с проектами ещё семи регионов, утвердили в марте в Москве. Лин задержала взгляд на дате открытия – 2028 год. Два года. Всего два года – и на том пустом сейчас берегу вырастет здание.
Она заблокировала телефон и машинально коснулась маленького кулона на шее – того самого, что подарил ей Иван. Она вдруг почувствовала странное волнение. А что, если поехать туда, когда центр откроется? Не как туристка, разглядывающая диковинку, а как человек, у которого там – правда, совсем немного – но есть своя история? На том берегу, отделённом полоской воды, лежал остров, которому предстояло стать мостом. И впервые в жизни Лин почувствовала, что этот мост может соединить не только два государства, но и что-то гораздо более личное – прошлое и будущее её собственной семьи. Оставалось только ждать. И учить русский.
Она улыбнулась, представив, как через два года войдёт в новый, пахнущий свежим деревом и краской зал и скажет Ивану, которого, конечно же, встретит там, в новом филиале:
– Вот я и пришла, как обещала. И русский, кстати, выучила.
В этот момент над прилавком склонилась тень. Лин подняла глаза и увидела его. От неожиданности потеряла дар речи, а бабушка тут же набросилась на нового покупателя.
– Я куплю у вас всё, – сказал он и улыбнулся. – Если вы отпустите свою внучку со мной погулять хотя бы на час…
