Я ее не люблю… Дай время, я всё решу, – сообщение от мужа было в переписке с другой. Светлана держала телефон и не понимала ничего

Андрей позвонил в среду вечером и сказал, что вернется не в пятницу, а через две недели.

– Опять две недели? – спросила я. – В прошлый раз тоже было две.

– Свет, заказов много. Платят хорошо. Ты же сама хотела кухню обновить.

– Хотела. Только я не думала, что ради кухни тебя дома не будет по полмесяца.

– Ну что ты начинаешь? Я же работаю. На тебя работаю, на нас.

– Я не начинаю. Буду ждать и дни считать.

– Не считай. Лучше борщ сваришь к моему приезду. Всё, мне пора, на заправке очередь.

Он отключился. Я положила телефон и пошла мыть посуду.

Раньше было по-другому. Андрей уезжал на неделю и возвращался в субботу. Привозил то сушеную рыбу, то мед, то глупый магнит на холодильник. Звонил каждый вечер и рассказывал про дорогу, про лихачей на фурах, про кафе, где варят невкусные пельмени. Теперь он звонил редко, а иногда не звонил вовсе.

Мы прожили вместе много лет, и я привыкла верить. Говорит «работа» — значит так и есть, отвечаю «хорошо». Так у нас было заведено.

Ольга заглянула в аптеку в четверг, за таблетками для мамы. Постояла у кассы и спросила:

– Ты чего такая?

– Какая?

– Будто три смены отработала подряд.

– Андрей опять на две недели уехал.

– Так он же дальнобойщик.

– Раньше на неделю ездил.

– Света, не накручивай. Муж деньги зарабатывает.

– Я и не накручиваю.

Ольга взяла пакет и пообещала вечером позвонить. Вечером позвонила и час рассказывала про племянника, который бросил институт. Про Андрея больше не спрашивала.

Он вернулся через две недели, как и обещал. Загорелый, с пакетом мандаринов. Целовал меня в прихожей, хвалил борщ, съел две тарелки. Вечером смотрел телевизор, потом пошел в душ и взял телефон с собой. Раньше телефон всегда лежал на тумбочке.

Я спросила как бы между делом, когда он вернулся в комнату:

– Ты что это телефон в ванную-то берешь?

– Начальство может позвонить. Заказов срочных много, — оправдывался он.

– В десять вечера? — удивилась я.

– Свет, ну что делать. Ты же знаешь, как бывает.

Я не знала. Но промолчала и пошла стелить постель. Нахлынули неприятные ощущения.

Ночью пошел дождь. Он барабанил по подоконнику, и я долго не могла уснуть. Часа в два скрипнула кровать. Андрей встал, взял телефон и пошел на кухню. Дверь за собой прикрыл.

Я хотела встать и спросить прямо. Но представила, что он ответит, и осталась лежать. Слов не разобрала. Только шепот, короткий смех и снова шепот. Минут двадцать так.

Когда он вернулся, я закрыла глаза и задышала глубоко, как спящая. Андрей лег, повернулся ко мне спиной и через пять минут захрапел. А я лежала до утра, пока не кончился дождь.

Утром он ушел в магазин за хлебом. Телефон остался на зарядке. Я простояла над ним минуту, потом взяла. Раньше я не стала бы лезть. Мне такое и в голову не приходило. Но руки потянулись сами. Пароль я знала: день рождения его матери.

В переписке нашелся контакт «Ира школа». Одноклассница Андрея, живет в другом городе. Я знала только, что они давно не виделись и что она иногда поздравляет его с праздниками.

Выше было еще больше. Фотографии с трассы, голосовые, смешные картинки. Всё то, что мне он не присылал уже давно. Голосовые я слушать не стала.

Сообщения были вчерашние и позавчерашние.

Ирина писала: «Сколько ты будешь тянуть? Ты обещал».

Андрей отвечал: «Ты же знаешь, что я ее не люблю… Дай время, я всё решу».

Ниже она спрашивала: «Когда приедешь?»

Он отвечал: «Скоро. Скучаю».

От прочитанного я была в шоке.

Хлопнула входная дверь. Я вернула телефон на место. Андрей зашел с батоном в руке.

– Свежий, еще теплый, — сказал он. — Чай будешь?

– Буду.

Я достала две чашки и поставила чайник. Он сел за стол и стал рассказывать про дорогу, про пробку под городом, про гаишника, который его остановил. Я слушала и отвечала «да» и «понятно». А сама представляла как он с Ириной общается…

Я ее не люблю… Дай время, я всё решу, – сообщение от мужа было в переписке с другой. Светлана держала телефон и не понимала ничего
Три дня я молчала. Готовила, стирала, ходила на работу. Андрей дома был ласковый, заботливый. А я терпела и думала, как мне поступить.

На четвертый день я отпросилась с обеда, дошла до суда и написала заявление на развод. Сходила в банк, заплатила пошлину.

Дома, когда муж сел ужинать, я и положила бумаги на стол.

– Это что? – спросил он и взял листок.

– Заявление на развод. Я подала сегодня.

– Ты шутишь?

– Я прочитала переписку в телефоне. «Ты же знаешь, что я ее не люблю». Это про меня, Андрей?

Он замешкался.

– Свет, это ошибка. Глупая, дурацкая ошибка. Мы просто переписывались. Одноклассница, скучно было в дороге.

– Ты ночью на кухне шептался от скуки с ней.

– Ты с ней виделся?

– Нет, Свет, клянусь. Только переписка. Я не знал, как ей сказать, чтобы отстала. Она сама липнет. Я хотел по-хорошему.

– «Скучаю». Это тоже по-хорошему?

Андрей встал, обошел стол и встал передо мной на колени.

– Свет, я люблю только тебя. Больше никого. Это ошибка, клянусь. Хочешь, телефон выброшу? Хочешь, работу поменяю? Только не уходи. Без тебя я пропаду.

Он держал меня за руки и говорил, говорил. Про наш дом, про то, что нам не по двадцать лет и начинать с нуля поздно. Говорил красиво. Он всегда умел говорить, за это я его когда-то и полюбила.

Я слушала и думала: а вдруг правда ошибка? Бывает же. Люди оступаются.

– Ладно, – сказала я.

– Что ладно?

– Заявление заберу. Но телефон проверять буду.

– Конечно! – обрадовался он. – Ты у меня самая лучшая.

Через неделю я забрала заявление. Пошлину не вернули. Ольга, узнав об этом, приехала в тот же вечер.

– Ты с ума сошла? – возмущалась она с порога.

– Он просил.

– Конечно, просил! Кто бы не просил, когда его из теплого дома гонят.

– Оля, ну мы много лет вместе.

– Вот и подумай, чего эти годы стоят.

Она ушла обиженная, даже чай не допила.

—

Семь месяцев Андрей был другим. Звонил из рейса утром и вечером. Возвращался точно в срок, привозил подарки. По субботам делал уборку, по воскресеньям водил меня в кино. Телефон не прятал. Я проверяла телефон и ничего там не находила. Потом проверять перестала. Говорила себе: было и прошло. Только ночью просыпалась от каждого скрипа кровати.

Каждый вечер Андрей спрашивал: «Как день прошел?»

В мой день рождения он принес букет и торт с вишней, который я люблю. Ольге я говорила: «Видишь, все наладилось». Ольга хмыкала и меняла тему.

Однажды вечером я чистила его куртку перед рейсом и нашла в кармане билет. Железнодорожный, в один конец, до города, где живет Ирина. Дата стояла завтрашняя.

Я положила билет обратно. Спрашивать не стала. Ночью я не спала, сидела на кухне до рассвета. Андрей спал и улыбался во сне.

Утром Андрей собрался в рейс, поцеловал меня и сказал:

– Поехал. Через две недели буду.

– Хорошо.

Он ушел. Через две недели не вернулся. Телефон был отключен. Я звонила каждый день и слушала женский голос, который повторял одно и то же. Через месяц звонить перестала.

Квартира осталась прежней. Куртка на вешалке, рубашки в шкафу, его кружка на сушилке. Магнит на холодильнике, который он привез из какого-то рейса. Выбросить ни одну вещь я не могла.

Ольга пришла в субботу с термосом в сумке.

– Куриный суп, – сказала она. – Ешь, пока горячий.

Я налила суп и села. Ольга была рядом.

– Свет, он не стоит твоих слез.

– Я знаю.

– Ничего ты не знаешь. Сидишь и ждешь, когда он позвонит.

– Не жду.

– Ждешь. Вон телефон рядом лежит.

Андрея я из головы выбросить не могла, как ни старалась.

—

Наступили серые будни. Утром будильник, автобус, аптека. Вечером аптека, автобус, квартира. На работу я ходила как робот.

Дома делала одно и то же. Садилась на кухне у окна и смотрела во двор. Там дети качались на качелях, соседка выгуливала собаку, мужики ремонтировали чью-то машину. Ужин я не готовила. Чай с хлебом, и ладно. Каждый раз, когда на лестнице хлопала дверь, я замирала и слушала. Но это были соседи.

Телефон держала рядом. Андрей не звонил и не писал. Я набирала его номер, но телефон не отвечал. Один раз ночью написала: «Где ты?» Сообщение он не читал.

В субботу позвонили в дверь. На пороге стояла Марина, соседка с четвертого этажа. Протягивает мне пирог.

– Яблочный, – сказала она. – Не спрашивай зачем. Просто пусти.

Марина прошла на кухню, сама накрыла на стол, нарезала пирог. Села рядом со мной.

– Ешь.

Я откусила. Пирог был теплый, с корицей. Съела кусок, потом второй.

– Давно так сидишь? – спросила она.

– Не знаю. Месяц. Или больше.

– Он не звонит?

– Нет.

– А ты?

– Я набираю, но он не отвечает.

Марина повернулась ко мне.

– Света, ты с ним разговариваешь, а он не отвечает. А с собой когда в последний раз разговаривала?

– В каком смысле?

– В прямом. Чего хочешь ты? Не он, не Оля, не я. Ты.

Я хотела ответить сразу и не смогла. Первым в голову пришло «чтобы он вернулся». Только язык не повернулся это сказать.

– Не знаю.

– Вот и ответь себе, только не ври, что ты хочешь. Поговори сама с собой.

– Приду во вторник. Всё наладится.

Ночью я не спала. Лежала и пыталась поговорить сама с собой. Ничего не получалось. Но дышать стало легче.

—

Ольга позвонила через неделю.

– Света, в субботу идешь со мной. К моим друзьям. Без вариантов.

– Я не хочу.

– Тебя не спрашивают. Я заеду в шесть, будь готова.

– Оля, мне там нечего делать.

– Тебе нигде нечего делать, кроме как у окна сидеть. Хватит.

В субботу я сопротивлялась до последнего. Переодевалась три раза. Ольга ждала в прихожей и смотрела на часы. Потом сказала: «Если не выйдем сейчас, потащу в халате», и я пошла.

У друзей было шумно. На кухне что-то жарили, в комнате спорили про футбол, кто-то играл на гитаре. Ольга представила меня всем сразу: «Это Света, моя подруга».

Через полчаса подсел мужчина с тарелкой с бутербродами.

– Бутерброд будете? Не бойтесь, не отравлю. Я ветеринар. Мои пациенты и то выживают.

– Ветеринар? – переспросила я.

– Ага. Сегодня принесли кота. Восемь килограммов, диагноз «ожирение». Хозяйка чуть не плачет: он у нас на диете. Спрашиваю: на чьей? На вашей или на его? Она говорит: на моей, он не ест, что с ним.

Я улыбнулась.

– Меня зовут Дмитрий, – сказал он. – А вас?

– Светлана.

– Чем занимаетесь, Светлана?

– Фармацевт. В аптеке работаю.

– О, вы, наверное, все названия помните. А я вот помню только клички.

– А я клиентов запоминаю по таблеткам. Женщина с давлением, мужчина с аллергией.

– Вот видите, профессии похожие. Только мои пациенты кусаются.

Мы разговаривали. Он не спрашивал, почему я одна. Рассказывал про кота, который залез в стиральную машину, и про собаку, которая лает на пылесос каждое утро, как на врага.

Когда Ольга позвала уходить, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Дмитрий проводил нас до двери и сказал:

– Светлана, было приятно поболтать.

– Мне тоже.

В машине Ольга косилась на меня и молчала всю дорогу. У подъезда не выдержала:

– Ну?

– Что ну?

– Ты улыбалась.

– Ничего подобного.

– Улыбалась. Я видела.

—

Прошло полгода с того вечера у друзей Ольги. Про Дмитрия я вспоминала иногда и улыбалась, но звонить не собиралась. Не за чем было.

Я перестала смотреть в окно по вечерам. Вместо этого готовила нормальный ужин, включала радио и подпевала.

Лена в аптеке сказала: «У тебя что-то произошло, ты изменилась».

Я спросила: «Изменилась к худшему?»

Она засмеялась: «Да ты что, наоборот».

Марина заходила по вторникам, мы пили чай и говорили о пустяках. Однажды я призналась ей: «Знаешь, сегодня я весь день об Андрее не вспомнила».

Марина улыбалась: «Вот и хорошо».

Про Андрея я вспоминала всё реже. В воскресенье вечером зазвонил телефон. Номер был незнакомый.

– Алло, – ответила я.

– Света, это я, – услышала знакомый голос.

Я стояла и не знала, что ответить.

– Света, ты слышишь? – повторил он.

– Слышу.

– Я ошибся. Я всё понял. Мне без тебя плохо. Можно я вернусь…

Я молчала. Было слышно, как он дышит.

– Где ты был столько времени? – спросила я.

– Там, у нее. Но она не такая, как оказалась. Свет, мы поругались, я съехал. Снимаю комнату. Один совсем.

– И что ты хочешь?

– Вернуться. Я всё исправлю. Честное слово.

– Я тебя прощала, но ты ушел.

– Тот раз я сглупил. Теперь я правда понял.

– Ты говорил, что любишь только меня.

– И люблю. Свет, давай хоть увидимся. Я приеду.

– Не надо приезжать.

– Почему?

– Потому что я дверь не открою.

– Андрей, – сказала я спокойно. – Я уже не та, что раньше. И я больше не прощу. Возвращаться ко мне не нужно.

– Света, подожди…

Я нажала отбой. Телефон тут же зазвонил снова. Я выключила звук, убрала его в ящик комода и пошла на балкон.

Из комнаты доносилось гудение: телефон вибрировал в ящике. Потом звонки прекратились.

Внизу во дворе кричали дети, у подъезда кто-то хохотал. Дождя не было. По небу плыли облака, розовые от заката. Я облокотилась на перила и смотрела, как они исчезают за крышами.

Я улыбнулась, закрыла балкон и пошла собирать сумку. Дмитрий пригласил к себе на дачу на выходные.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Я ее не люблю… Дай время, я всё решу, – сообщение от мужа было в переписке с другой. Светлана держала телефон и не понимала ничего
Цена лёгкой жизни