Андрей позвонил в среду вечером и сказал, что вернется не в пятницу, а через две недели.
– Опять две недели? – спросила я. – В прошлый раз тоже было две.
– Свет, заказов много. Платят хорошо. Ты же сама хотела кухню обновить.
– Хотела. Только я не думала, что ради кухни тебя дома не будет по полмесяца.
– Ну что ты начинаешь? Я же работаю. На тебя работаю, на нас.
– Я не начинаю. Буду ждать и дни считать.
– Не считай. Лучше борщ сваришь к моему приезду. Всё, мне пора, на заправке очередь.
Он отключился. Я положила телефон и пошла мыть посуду.
Раньше было по-другому. Андрей уезжал на неделю и возвращался в субботу. Привозил то сушеную рыбу, то мед, то глупый магнит на холодильник. Звонил каждый вечер и рассказывал про дорогу, про лихачей на фурах, про кафе, где варят невкусные пельмени. Теперь он звонил редко, а иногда не звонил вовсе.
Мы прожили вместе много лет, и я привыкла верить. Говорит «работа» — значит так и есть, отвечаю «хорошо». Так у нас было заведено.
Ольга заглянула в аптеку в четверг, за таблетками для мамы. Постояла у кассы и спросила:
– Ты чего такая?
– Какая?
– Будто три смены отработала подряд.
– Андрей опять на две недели уехал.
– Так он же дальнобойщик.
– Раньше на неделю ездил.
– Света, не накручивай. Муж деньги зарабатывает.
– Я и не накручиваю.
Ольга взяла пакет и пообещала вечером позвонить. Вечером позвонила и час рассказывала про племянника, который бросил институт. Про Андрея больше не спрашивала.
Он вернулся через две недели, как и обещал. Загорелый, с пакетом мандаринов. Целовал меня в прихожей, хвалил борщ, съел две тарелки. Вечером смотрел телевизор, потом пошел в душ и взял телефон с собой. Раньше телефон всегда лежал на тумбочке.
Я спросила как бы между делом, когда он вернулся в комнату:
– Ты что это телефон в ванную-то берешь?
– Начальство может позвонить. Заказов срочных много, — оправдывался он.
– В десять вечера? — удивилась я.
– Свет, ну что делать. Ты же знаешь, как бывает.
Я не знала. Но промолчала и пошла стелить постель. Нахлынули неприятные ощущения.
Ночью пошел дождь. Он барабанил по подоконнику, и я долго не могла уснуть. Часа в два скрипнула кровать. Андрей встал, взял телефон и пошел на кухню. Дверь за собой прикрыл.
Я хотела встать и спросить прямо. Но представила, что он ответит, и осталась лежать. Слов не разобрала. Только шепот, короткий смех и снова шепот. Минут двадцать так.
Когда он вернулся, я закрыла глаза и задышала глубоко, как спящая. Андрей лег, повернулся ко мне спиной и через пять минут захрапел. А я лежала до утра, пока не кончился дождь.
Утром он ушел в магазин за хлебом. Телефон остался на зарядке. Я простояла над ним минуту, потом взяла. Раньше я не стала бы лезть. Мне такое и в голову не приходило. Но руки потянулись сами. Пароль я знала: день рождения его матери.
В переписке нашелся контакт «Ира школа». Одноклассница Андрея, живет в другом городе. Я знала только, что они давно не виделись и что она иногда поздравляет его с праздниками.
Выше было еще больше. Фотографии с трассы, голосовые, смешные картинки. Всё то, что мне он не присылал уже давно. Голосовые я слушать не стала.
Сообщения были вчерашние и позавчерашние.
Ирина писала: «Сколько ты будешь тянуть? Ты обещал».
Андрей отвечал: «Ты же знаешь, что я ее не люблю… Дай время, я всё решу».
Ниже она спрашивала: «Когда приедешь?»
Он отвечал: «Скоро. Скучаю».
От прочитанного я была в шоке.
Хлопнула входная дверь. Я вернула телефон на место. Андрей зашел с батоном в руке.
– Свежий, еще теплый, — сказал он. — Чай будешь?
– Буду.
Я достала две чашки и поставила чайник. Он сел за стол и стал рассказывать про дорогу, про пробку под городом, про гаишника, который его остановил. Я слушала и отвечала «да» и «понятно». А сама представляла как он с Ириной общается…
Я ее не люблю… Дай время, я всё решу, – сообщение от мужа было в переписке с другой. Светлана держала телефон и не понимала ничего
Три дня я молчала. Готовила, стирала, ходила на работу. Андрей дома был ласковый, заботливый. А я терпела и думала, как мне поступить.
На четвертый день я отпросилась с обеда, дошла до суда и написала заявление на развод. Сходила в банк, заплатила пошлину.
Дома, когда муж сел ужинать, я и положила бумаги на стол.
– Это что? – спросил он и взял листок.
– Заявление на развод. Я подала сегодня.
– Ты шутишь?
– Я прочитала переписку в телефоне. «Ты же знаешь, что я ее не люблю». Это про меня, Андрей?
Он замешкался.
– Свет, это ошибка. Глупая, дурацкая ошибка. Мы просто переписывались. Одноклассница, скучно было в дороге.
– Ты ночью на кухне шептался от скуки с ней.
– Ты с ней виделся?
– Нет, Свет, клянусь. Только переписка. Я не знал, как ей сказать, чтобы отстала. Она сама липнет. Я хотел по-хорошему.
– «Скучаю». Это тоже по-хорошему?
Андрей встал, обошел стол и встал передо мной на колени.
– Свет, я люблю только тебя. Больше никого. Это ошибка, клянусь. Хочешь, телефон выброшу? Хочешь, работу поменяю? Только не уходи. Без тебя я пропаду.
Он держал меня за руки и говорил, говорил. Про наш дом, про то, что нам не по двадцать лет и начинать с нуля поздно. Говорил красиво. Он всегда умел говорить, за это я его когда-то и полюбила.
Я слушала и думала: а вдруг правда ошибка? Бывает же. Люди оступаются.
– Ладно, – сказала я.
– Что ладно?
– Заявление заберу. Но телефон проверять буду.
– Конечно! – обрадовался он. – Ты у меня самая лучшая.
Через неделю я забрала заявление. Пошлину не вернули. Ольга, узнав об этом, приехала в тот же вечер.
– Ты с ума сошла? – возмущалась она с порога.
– Он просил.
– Конечно, просил! Кто бы не просил, когда его из теплого дома гонят.
– Оля, ну мы много лет вместе.
– Вот и подумай, чего эти годы стоят.
Она ушла обиженная, даже чай не допила.
—
Семь месяцев Андрей был другим. Звонил из рейса утром и вечером. Возвращался точно в срок, привозил подарки. По субботам делал уборку, по воскресеньям водил меня в кино. Телефон не прятал. Я проверяла телефон и ничего там не находила. Потом проверять перестала. Говорила себе: было и прошло. Только ночью просыпалась от каждого скрипа кровати.
Каждый вечер Андрей спрашивал: «Как день прошел?»
В мой день рождения он принес букет и торт с вишней, который я люблю. Ольге я говорила: «Видишь, все наладилось». Ольга хмыкала и меняла тему.
Однажды вечером я чистила его куртку перед рейсом и нашла в кармане билет. Железнодорожный, в один конец, до города, где живет Ирина. Дата стояла завтрашняя.
Я положила билет обратно. Спрашивать не стала. Ночью я не спала, сидела на кухне до рассвета. Андрей спал и улыбался во сне.
Утром Андрей собрался в рейс, поцеловал меня и сказал:
– Поехал. Через две недели буду.
– Хорошо.
Он ушел. Через две недели не вернулся. Телефон был отключен. Я звонила каждый день и слушала женский голос, который повторял одно и то же. Через месяц звонить перестала.
Квартира осталась прежней. Куртка на вешалке, рубашки в шкафу, его кружка на сушилке. Магнит на холодильнике, который он привез из какого-то рейса. Выбросить ни одну вещь я не могла.
Ольга пришла в субботу с термосом в сумке.
– Куриный суп, – сказала она. – Ешь, пока горячий.
Я налила суп и села. Ольга была рядом.
– Свет, он не стоит твоих слез.
– Я знаю.
– Ничего ты не знаешь. Сидишь и ждешь, когда он позвонит.
– Не жду.
– Ждешь. Вон телефон рядом лежит.
Андрея я из головы выбросить не могла, как ни старалась.
—
Наступили серые будни. Утром будильник, автобус, аптека. Вечером аптека, автобус, квартира. На работу я ходила как робот.
Дома делала одно и то же. Садилась на кухне у окна и смотрела во двор. Там дети качались на качелях, соседка выгуливала собаку, мужики ремонтировали чью-то машину. Ужин я не готовила. Чай с хлебом, и ладно. Каждый раз, когда на лестнице хлопала дверь, я замирала и слушала. Но это были соседи.
Телефон держала рядом. Андрей не звонил и не писал. Я набирала его номер, но телефон не отвечал. Один раз ночью написала: «Где ты?» Сообщение он не читал.
В субботу позвонили в дверь. На пороге стояла Марина, соседка с четвертого этажа. Протягивает мне пирог.
– Яблочный, – сказала она. – Не спрашивай зачем. Просто пусти.
Марина прошла на кухню, сама накрыла на стол, нарезала пирог. Села рядом со мной.
– Ешь.
Я откусила. Пирог был теплый, с корицей. Съела кусок, потом второй.
– Давно так сидишь? – спросила она.
– Не знаю. Месяц. Или больше.
– Он не звонит?
– Нет.
– А ты?
– Я набираю, но он не отвечает.
Марина повернулась ко мне.
– Света, ты с ним разговариваешь, а он не отвечает. А с собой когда в последний раз разговаривала?
– В каком смысле?
– В прямом. Чего хочешь ты? Не он, не Оля, не я. Ты.
Я хотела ответить сразу и не смогла. Первым в голову пришло «чтобы он вернулся». Только язык не повернулся это сказать.
– Не знаю.
– Вот и ответь себе, только не ври, что ты хочешь. Поговори сама с собой.
– Приду во вторник. Всё наладится.
Ночью я не спала. Лежала и пыталась поговорить сама с собой. Ничего не получалось. Но дышать стало легче.
—
Ольга позвонила через неделю.
– Света, в субботу идешь со мной. К моим друзьям. Без вариантов.
– Я не хочу.
– Тебя не спрашивают. Я заеду в шесть, будь готова.
– Оля, мне там нечего делать.
– Тебе нигде нечего делать, кроме как у окна сидеть. Хватит.
В субботу я сопротивлялась до последнего. Переодевалась три раза. Ольга ждала в прихожей и смотрела на часы. Потом сказала: «Если не выйдем сейчас, потащу в халате», и я пошла.
У друзей было шумно. На кухне что-то жарили, в комнате спорили про футбол, кто-то играл на гитаре. Ольга представила меня всем сразу: «Это Света, моя подруга».
Через полчаса подсел мужчина с тарелкой с бутербродами.
– Бутерброд будете? Не бойтесь, не отравлю. Я ветеринар. Мои пациенты и то выживают.
– Ветеринар? – переспросила я.
– Ага. Сегодня принесли кота. Восемь килограммов, диагноз «ожирение». Хозяйка чуть не плачет: он у нас на диете. Спрашиваю: на чьей? На вашей или на его? Она говорит: на моей, он не ест, что с ним.
Я улыбнулась.
– Меня зовут Дмитрий, – сказал он. – А вас?
– Светлана.
– Чем занимаетесь, Светлана?
– Фармацевт. В аптеке работаю.
– О, вы, наверное, все названия помните. А я вот помню только клички.
– А я клиентов запоминаю по таблеткам. Женщина с давлением, мужчина с аллергией.
– Вот видите, профессии похожие. Только мои пациенты кусаются.
Мы разговаривали. Он не спрашивал, почему я одна. Рассказывал про кота, который залез в стиральную машину, и про собаку, которая лает на пылесос каждое утро, как на врага.
Когда Ольга позвала уходить, я поймала себя на том, что улыбаюсь. Дмитрий проводил нас до двери и сказал:
– Светлана, было приятно поболтать.
– Мне тоже.
В машине Ольга косилась на меня и молчала всю дорогу. У подъезда не выдержала:
– Ну?
– Что ну?
– Ты улыбалась.
– Ничего подобного.
– Улыбалась. Я видела.
—
Прошло полгода с того вечера у друзей Ольги. Про Дмитрия я вспоминала иногда и улыбалась, но звонить не собиралась. Не за чем было.
Я перестала смотреть в окно по вечерам. Вместо этого готовила нормальный ужин, включала радио и подпевала.
Лена в аптеке сказала: «У тебя что-то произошло, ты изменилась».
Я спросила: «Изменилась к худшему?»
Она засмеялась: «Да ты что, наоборот».
Марина заходила по вторникам, мы пили чай и говорили о пустяках. Однажды я призналась ей: «Знаешь, сегодня я весь день об Андрее не вспомнила».
Марина улыбалась: «Вот и хорошо».
Про Андрея я вспоминала всё реже. В воскресенье вечером зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
– Алло, – ответила я.
– Света, это я, – услышала знакомый голос.
Я стояла и не знала, что ответить.
– Света, ты слышишь? – повторил он.
– Слышу.
– Я ошибся. Я всё понял. Мне без тебя плохо. Можно я вернусь…
Я молчала. Было слышно, как он дышит.
– Где ты был столько времени? – спросила я.
– Там, у нее. Но она не такая, как оказалась. Свет, мы поругались, я съехал. Снимаю комнату. Один совсем.
– И что ты хочешь?
– Вернуться. Я всё исправлю. Честное слово.
– Я тебя прощала, но ты ушел.
– Тот раз я сглупил. Теперь я правда понял.
– Ты говорил, что любишь только меня.
– И люблю. Свет, давай хоть увидимся. Я приеду.
– Не надо приезжать.
– Почему?
– Потому что я дверь не открою.
– Андрей, – сказала я спокойно. – Я уже не та, что раньше. И я больше не прощу. Возвращаться ко мне не нужно.
– Света, подожди…
Я нажала отбой. Телефон тут же зазвонил снова. Я выключила звук, убрала его в ящик комода и пошла на балкон.
Из комнаты доносилось гудение: телефон вибрировал в ящике. Потом звонки прекратились.
Внизу во дворе кричали дети, у подъезда кто-то хохотал. Дождя не было. По небу плыли облака, розовые от заката. Я облокотилась на перила и смотрела, как они исчезают за крышами.
Я улыбнулась, закрыла балкон и пошла собирать сумку. Дмитрий пригласил к себе на дачу на выходные.















