– Я не буду разводиться с тобой, – заявила жена, узнав про любовницу мужа. – Хорошо, выполню все твои условия, – согласился муж

Жена ударила меня сумкой, а рядом стояла беременная Марина. Я не закрылся и не отступил. Я ждал второго удара, потому что знал: заслужил.

Но начну не с этого.

– Я не буду разводиться с тобой, – заявила жена, узнав про любовницу мужа. – Хорошо, выполню все твои условия, – согласился муж
Мне было около пятидесяти, когда все началось. Если честно, началось оно гораздо раньше, просто я сам себе в этом не признавался.

С Натальей мы прожили двадцать три года. Сын вырос, поступил в институт и жил с нами. Я хорошо зарабатывал, не пил, руку на жену не поднимал, вел себя корректно. Со стороны я выглядел образцовым мужем, и соседи по лестничной клетке так и считали.

Я действительно любил Наташу. Люблю и сейчас. Но мне стало казаться, что годы идут, а я стою на месте и ничего не успеваю.

Кризис среднего возраста – слово банальное, но у меня было именно это. Я смотрел на себя в зеркало, на седину у висков, и думал: активной жизни осталось лет десять, а я еще не пожил для себя.

Утром Наташа ставила передо мной завтрак и спрашивала, во сколько я буду. Я отвечал: в семь. Вечером возвращался, ужинал, смотрел новости и ложился спать. Сын сидел в наушниках, жена листала телефон, а я чувствовал себя одиноко. Один день повторял другой, все было однообразно.

Я пытался говорить с женой. Предложил ей завести второго ребенка. Наташа отказалась: какой ребенок в моем возрасте?

Я просил ее заняться собой, записаться в спортзал, по-другому отнестись к близости. Она отказалась и от этого. Однажды она сказала мне прямо: «Леша, нам уже не по двадцать, какой спортзал, давай просто жить».

Ей было удобно, она хотела просто жить и ни о чем не беспокоиться. Я ее понимал, правда понимал. Но мне этого было мало.

Близость у нас случалась раз в две недели, по расписанию. Наташа ничего не говорила, но я видел по ее лицу: надо иногда давать мужу, чтобы отстал. Я не обижался, просто привык.

Мне не хватало тепла. Лежал рядом с женой, слушал ее дыхание и думал, что мы живем в одной квартире, а разговариваем только про счета, ужин и дела сына.

И тут на работе появилась Марина.

Она была моложе Наташи лет на восемь. Разведена, детей нет, жила с матерью. Я был ее руководителем. Сначала я не обращал на нее внимания: сотрудница как сотрудница, отчеты сдает вовремя, на планерках сидит с блокнотом.

Потом заметил, как она на меня смотрит. Взгляд она отводила, когда я поворачивался.

Она влюбилась в меня, в харизматичного начальника, на фоне своего бывшего мужа, у которого не было ни перспектив, ни желания их искать. Я это почувствовал сразу. И растаял, как мужчина.

Я начал ее выделять. Здоровался приветливо, шутил на совещаниях, приносил шоколадки к чаю, звал на бизнес-ланчи. Она краснела, смеялась и отказывалась, говорила, что неудобно перед коллегами. Но потом все-таки согласилась.

Мы сидели в кафе у окна, она заказала салат и весь обед рассказывала про мать, про кредит, про бывшего мужа, а я слушал и думал, что давно никого так не слушал. Знал про ее финансовые трудности, что зарплата уходит на лекарства матери и кредит. Я увеличил ей премии. Потом начал дарить подарки. Мне это нравилось. Мне нравилось быть тем, кто может помочь.

Мы начали общаться. Я давал Марине деньги, покупал ей хорошие вещи и каждый раз видел, как она радуется. Дома такой радости я не видел давно. Мои доходы реальные жена не знала. Она никогда не заглядывала в мои счета, поэтому я мог позволить себе все.

Марина сказала, что не может иметь детей. Я поверил. Близость с ней была совсем другой: не вялое супружеское одолжение, а настоящая. Когда она сказала, что беременна, я растерялся. А потом услышал главное. Она заявила, что аборт делать не будет, рожать будет. И я обрадовался.

Но тут же пришла паника. Дома жена, на работе Марина, и живот у нее скоро нельзя будет скрыть. Я перестал спать. Сидел ночами на кухне и не знал, что делать.

Придумывал, как сказать жене, и каждый раз слова выходили такими, что я сам бы не простил. К утру голова была тяжелой, а ответа не было.

—

Жене я рассказал сам. В тот вечер я пришел домой пьяным, чего со мной не случалось лет десять. Рассказал добровольно, никто меня за язык не тянул. До сих пор не знаю, зачем. Может, совесть заела. Может, хотел, чтобы кто-то решил за меня.

Помню кухню, свет над столом и Наташу в халате. Она слушала до конца и ни разу меня не перебила. Я выложил всё: что у меня есть женщина, она беременна. Когда я договорил, в кухне было слышно только гудение холодильника. Наташа только сказала: «Иди спать». Я пошел. Лег не раздеваясь и до утра слушал, как она ходит по квартире.

Наташа плакала несколько дней. Не при мне, а в ванной, с включенной водой, но я слышал через дверь. Я ходил по квартире и не знал, куда себя деть.

Сын спрашивал, что с мамой, я отвечал: давление. Он смотрел на меня с подозрением, но больше ничего не спрашивал. Потом она позвала меня на кухню и поставила условия:

– Алименты платишь в оговоренной сумме, ни рубля больше. Ребенка на себя не оформляешь, фамилию не даешь. С ним не видишься. Родителям, друзьям и нашему сыну ничего не говоришь. С любовницей прекращаешь прямо сейчас. Когда она уйдет в декрет, не общаешься совсем. Обратно на работу ее по возможности не берешь. А я забуду. Скандалить не буду, расспрашивать не буду, следить не буду.

– Хорошо, – согласился я.

– Повтори.

Я повторил все пункты по порядку. Я был в шоке, чувствовал вину и соглашался на всё, лишь бы жена не ушла.

—

Первые месяцы я ходил и ничего не соображал. Тосковал по Марине, по ребенку, которого еще не видел и уже любил. Наташа потом говорила, что это было заметно. Близость у нас теперь бывала чаще, но всегда по ее инициативе. Я чувствовал, что она старается, но это не было ее желанием. Потом стало немного легче. Все исполняли условия, но тепла не было, одна формальность, я это чувствовал. И я уже тогда врал.

Я не мог без Марины. Пробовал держаться, честно пробовал: две недели не звонил, не писал. На третьей неделе я сел в машину и поехал к ней. Я оформил сына на себя тайно, дал ему свою фамилию и отчество. Я его люблю. Он уже узнавал меня по голосу и тянул ко мне руки. Вычеркнуть его из жизни, как требовала Наташа, я не мог. И Марину вычеркнуть не мог.

Ездил к ним, а жене говорил, что задерживаюсь на работе. Марина принимала меня, никогда не упрекала. На работе у меня появился второй телефон, и я носил его в кармане пиджака с выключенным звуком. Дома мы оба делали вид, что договор работает.

Почти через три года Наташа узнала, что Марина вернулась на работу. Пригласил ее напрямую вышестоящий директор, мимо меня. Я не сказал жене, не хотел расстраивать. Она восприняла это как предательство.

Свое обещание не следить она нарушила в тот же день. Нашла адрес, нашла дом и подъезд. Квартиру, в которой жила Марина, я помог ей купить, чтобы она жила отдельно от матери.

—

Наташа застала нас вместе. Я услышал ключ в замке, и пока думал, кто это может быть, она уже стояла в коридоре. Откуда у нее ключ, я не понял до сих пор. Марина была беременна, пятый или шестой месяц вторым ребенком. Она сама этого хотела, а я согласился с радостью.

Почему? Я боялся ее потерять. Молодая, красивая, с квартирой, машиной и хорошей должностью, и всем этим она была обязана мне. Я боялся, что она достанется другому, а этого я бы не вынес.

Наташа устроила скандал. Всех слов я не помню. Помню, как замахнулась сумкой и ударила меня раз, второй. Марина только сказала: «Леша, не надо». Я не понял, кому это было сказано, мне или Наташе. Я схватил жену и вывел из подъезда, усадил в машину и повез домой.

Всю дорогу она плакала, закрыв лицо руками, а я вел машину и считал светофоры, чтобы не смотреть на нее. У дома заглушил двигатель. Мы сидели в салоне, и она только спросила: «Сколько?» Я не понял сначала. «Сколько это продолжается?», повторила она.

И тогда, видя, как ей больно, я перестал хитрить.

Я рассказал, что связь длилась не год, а три. Что первая беременность меня обрадовала, и я ждал того ребенка. Что врал, когда обещал не общаться. Что оформил сына на себя. Что люблю его. Что езжу к ним пару раз в неделю. Что близость с Мариной никогда не прерывалась. Что на работе у меня второй телефон. Что помог ей с квартирой и с должностью. Что вторая беременность это ее желание.

Наташа слушала и не перебивала. Но с каждым моим словом лицо у нее менялось. Только когда я замолчал, спросила: «Всё?» Я сказал: «Всё». Она отвернулась к окну.

И я добавил то, что хотел сказать с самого начала: уходить из семьи я не хочу.

—

Внятных причин я привести не смог. Говорил, что не хочу расстраивать пожилых родителей. Что не хочу портить свадьбу сына. Что люблю Наташу. Что мне неуютно в квартире Марины. Что Марина вспыльчива и думает больше про карьеру, чем про семью. Что боюсь разницы в возрасте: она моложе меня больше чем на десять лет, и однажды сама меня бросит. Что возиться с пеленками мне не хочется. Что вторая теща мне не нравится, хотя и помогает с детьми.

Я слышал, как это звучит, и мне самому было стыдно за каждую причину. Наташа слышала тоже. Ни одна из этих причин не была про нее, и она это понимала лучше меня. Она смотрела на меня и ничего не отвечала, а я всё перечислял и не мог остановиться.

Потом я заплакал. Наташа тоже плакала. Я извинялся, искренне извинялся. Просил простить и никому не рассказывать. Предлагал разные модели, как нам жить дальше, но ни в одной из них я не терял связи с Мариной.

Наташа слушала меня, потом долго молчала и сказала: «Хорошо. Семью сохраним».

Сейчас мы живем вместе. Спокойно. По выходным забираем внука, Наташа печет ему сырники, я вожу его на прогулку. Сын создал свою семью и ничего не знает: мать улыбается, отец рядом, дома порядок. Почти всё имущество переписано на Наташу по брачному контракту, ее интересы защищены. О моих внебрачных детях сын не знает.

Я регулярно и легально общаюсь с Мариной и нашими детьми. Они зовут меня папой, и каждый раз, когда младшая встречает меня в дверях, я забываю, что должен держать дистанцию. Обещал воздерживаться от близости с ней, но не буду делать вид, что сдержал обещание.

Я по-прежнему работаю с Мариной. Только теперь она выше меня по должности и по доходам. Мне это не нравится, но повлиять я на это не могу. То время, когда я мог делать карьеру, я потратил на нее.

Десять лет назад я напился и рассказал всё жене. Если бы не напился, жил бы на две семьи и врал дальше. Возвращался бы домой поздно, объяснял бы задержки, носил бы два телефона. Может быть, было бы легче. Может быть, и нет. Я до сих пор не знаю, правильно ли мы всё сделали. Но семья существует.

Сегодня вечером Наташа сидит с внуком. Внук засыпает, она качает его. В комнате горит одна лампа, по телевизору без звука идет какой-то фильм. В кармане моего пиджака гудит второй телефон. Потом еще раз. Потом снова.

Наташа не поднимает головы и продолжает качать внука. Я подхожу к вешалке, достаю телефон и читаю сообщение от Марины. Одно слово: «Срочно».

Я снимаю с вешалки куртку и говорю жене:

– Мне надо ненадолго по работе.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Я не буду разводиться с тобой, – заявила жена, узнав про любовницу мужа. – Хорошо, выполню все твои условия, – согласился муж
Сосед сверху. Рассказ.