– Значит, любишь ее и пять лет меня обманывал? – Хорошо, теперь уходи, видеть тебя больше не хочу, – заявила жена и достала сумку

– Или ты женишься, берешь ипотеку и меняешь работу, или уходишь. Время тебе до конца года. А уйдешь, будешь платить алименты, и видеться с Данилом я тебе не дам.

Ответить мне было нечего.

Как я до такого дошел, расскажу по порядку. Иначе ты не поверишь.

—

Мы с Ольгой прожили семнадцать лет. Двое детей, Артем и Соня, трехкомнатная квартира, дача. Жили спокойно: не ссорились, праздники справляли всей семьей. Только после рождения дочери Ольга перестала общаться со мной.

Я предлагал ей ночью, а она говорила: «Сереж, не могу, я с ног валюсь». Через месяц я предлагать перестал. Через год уже и не вспомню, когда мы были вместе в последний раз.

Ольга посвятила себя детям, дому и долгим разговорам по телефону с мамой и сестрой. Я приходил с работы, ужинал и сидел перед телевизором один.

Пытался ли я с ней говорить? Пытался. Приносил цветы, звал съездить вдвоем на выходные. Она отвечала: «Куда мы поедем, а дети?» На этом разговор кончался. Мы жили рядом, но не вместе. И никто в этом не был виноват.

Пять лет назад я сидел в очереди к терапевту в районной поликлинике. Сидел уже час и злился. Рядом присела женщина, тоже с талоном, и тоже нервничала. Она посмотрела на часы и сказала: «Если до двенадцати не позовут, я не знаю, что устрою здесь». Я засмеялся.

Звали ее Анна, ей было тридцать шесть, и она мне сразу понравилась. Мы проговорили почти полтора часа, пока нас не пригласили к доктору.

После приема я проводил ее до метро. По дороге мы взяли кофе и пили его на ходу. Анна рассказала, что разведена, живет с сыном двенадцати лет в двухкомнатной квартире и работает.

Я слушал и ловил себя на том, что иду медленнее, чтобы дорога была длиннее. У метро мы обменялись телефонами. Домой я приехал в хорошем настроении и весь вечер не мог понять, почему. Ольга спросила, как здоровье. Я ответил: «Все в порядке», и вспомнил про Анну.

Через пару недель мы гуляли по центру. У ее подъезда я ее поцеловал. Она сказала: «Сын на секции до семи». Мы поднялись к ней, и все случилось сразу. Я не помнил, когда в последний раз так так было хорошо.

Домой я шел пешком, чтобы остыть и чтобы Ольга ничего не заметила. Мне было и радостно, и стыдно. Но радости было больше, чем стыда.

– Значит, любишь ее и пять лет меня обманывал? – Хорошо, теперь уходи, видеть тебя больше не хочу, – заявила жена и достала сумку
Первые полгода мы виделись раз в две недели, днем, в рабочее время, пока сын Анны был в школе. Я брал отгул на полдня или уезжал с обеда. Потом еще полгода мы встречались два раза в неделю, иногда вечером после работы.

Ольге я говорил то, что говорят, наверно, все: совещание, аврал, коллеги позвали посидеть. Она отвечала: «Хорошо, ужин в холодильнике». Сама делала уроки с детьми, потом включала сериал и листала телефон.

Меня она не проверяла. Первое время я врал и потел от страха, а потом привык. Мне было стыдно и одновременно обидно, что ей все равно.

За это время я сдружился с сыном Анны. Звали его Кирилл. Сначала он смотрел на меня исподлобья, потом позвал играть в приставку и показал, как проходить уровни. Я помогал ему с физикой. Анна смотрела на нас и улыбалась.

К ней я привязывался все сильнее, и она ко мне тоже.

На втором году начались ночевки. Я придумывал командировки, в среднем раз в месяц и только в рабочие дни. Сумку собирал по-настоящему: бритва, две рубашки, зарядка.

Иногда покупал самые дешевые билеты на поезд и показывал Ольге, чтобы она видела. Она на билет не смотрела. Говорила: «Ешь в дороге нормально, а не пирожками питайся». И собирала контейнер с бутербродами.

Каждый раз мне было неприятно от этого контейнера, но я его брал, потому что иначе Ольга спросила бы, почему я отказался.

Фотографии для жены я делал сам. Скачал программу и вставлял себя в снимки с набережными и площадями тех городов, где якобы был. Сидел вечером у Анны с ноутбуком, а она стояла за спиной и подсказывала: «Тень не в ту сторону, там же солнце справа». Мы смеялись. Сейчас мне от того смеха не по себе.

Гостинцы для детей придумала Анна. Конфеты, шоколад и пряники с логотипами местных фабрик она заказывала через маркетплейс, а доставка шла в пункт выдачи в ее доме. Дети радовались. Ольга говорила: «Ты их балуешь». И добавляла: «Спасибо, что ты есть у нас». Я улыбался и уходил в ванную, чтобы она не видела моего лица.

К концу второго года я решился съездить с Анной на море. Три дня, не в сезон, на один из курортов Черного моря. На работе я отпросился, Ольге сказал про выездное совещание с филиалами. Анна взяла отпуск за свой счет. Мы гуляли по набережной, ели в кафе, пили вино на балконе. Было холодно, а нам было хорошо. На третий день я понял: это Она. Женщина моей мечты и всей жизни, которую я нашел и не хочу потерять.

—

Прошло еще два года. Анна сказала: «Я устала ревновать и делить тебя с женой. Пора уже определиться и развестись». Это был ее первый ультиматум. И я согласился с ней. Ночью я не спал и представлял, как говорю Ольге, и каждый раз не мог придумать ничего подходящего.

Время тянул, неделя прошла, другая. Потом поехал к другу Игорю, с которым мы дружим со школы. Выслушал он меня молча, а потом сказал:

– Ты хоть понимаешь, что дети могут не простить? И с твоей новой женой общаться они не обязаны.

– Ничего, привыкнут, – возражал я.

– Привыкнут они. Квартира у вас куплена Ольгиными родителями. Она останется жене и детям. А сам ты куда? К Анне в двушку. Будешь жить у нее и от нее зависеть.

Я промолчал. Игорь продолжил:

– Анна еще молодая, захочет родить. А в двушке с двумя детьми у вас все закончится быстрее, чем дома. Потом содержать всех детей, она же в декрете будет сидеть, все ляжет на твои плечи. Твои родители Ольгу любят. А Анну они, думаешь, примут? Мать с отцом расстраиваться будут. И сын ее с родным отцом общается. Ему с отчимом будет трудно, особенно когда подрастет.

Он помолчал и посмотрел на меня.

– Уйдешь к любовнице, лучше не станет, только хуже. Во всем: на душе, со здоровьем, с деньгами, дома. Подожди два-три года. Артем школу закончит, Соня паспорт получит, станет самостоятельной. Любовницы приходят и уходят, Серега. А дети остаются.

Я ответил, что все понимаю, но ничего не боюсь. Анна заверила меня, что больше детей заводить не планирует. Нас ждет счастливая жизнь без забот.

– Анну я люблю, – сказал я. – Рядом с ней я чувствую себя мужчиной. Ее сына я принимаю как родного. К моим детям она будет относиться с заботой. А в новой семье я буду хозяином: как скажу, так и будет. Детей больше не будет, а что еще нужно.

– Ты меня не слышишь, – вздохнул Игорь.

– Слышу, – ответил я. – Просто я так решил.

Игорь махнул рукой, и больше мы к этому разговору не возвращались.

—

Сказать Ольге я так и не смог о разводе. Срок, который назвала Анна, прошел. Она спросила: «Ну что?» Я ответил: «Скоро».

Все решил телефон. В субботу утром я был в душе, а телефон остался в комнате. Соня сидела рядом. Пришло сообщение от Анны. Соня прочитала его и не поняла, зачем тетя так пишет папе. Потом пролистала выше и прочитала еще несколько. Она пошла к маме и сказала: «Мам, папе пишет какая-то странная тетя. Она пишет, что скучает и ждет его».

Когда я открыл дверь ванной, Ольга держала мой телефон. Она листала переписку. Потом велела Соне идти к брату в комнату. Артем стоял в коридоре и все слышал.

Ольга устроила скандал. Она спрашивала, сколько это длится, и я ответил: «Давно». Она спрашивала про командировки, про фотографии. Про подарки спросила отдельно: «Это она выбирала конфеты моим детям?» Я промолчал.

Потом она замолчала. Достала из шкафа дорожную сумку, ту самую, с которой я ездил в командировки, и стала складывать мои вещи сама.

– Уходи, видеть тебя больше не хочу, – заявила она.

Анна встретила меня с радостью. А я убеждал себя, что все сделал правильно.

—

Жили мы втроем в двушке. Сначала все вроде было хорошо, как я и мечтал. Но начались будни. Стало тесно везде: в ванной, на кухне, в коридоре. Я начал раздражаться на мелочи: на носки Кирилла, на громкий телевизор, на то, как Анна гремит посудой.

С разводом я тянул, на что надеялся, не знаю. И подал заявление в суд только через год после ухода. Все это время звонил детям, писал, встречался с ними, когда получалось. После школы он поступил в университет в другом городе и перестал общаться совсем. Соня тоже не рвалась меня видеть. Говорила: «Пап, у меня занятия».

Я начал тосковать по прежней жизни. Я скучал по даче, по ужину в семь вечера, по голосу Ольги из соседней комнаты. Несколько раз я был на грани того, чтобы вернуться: брал сумку, ставил ее у двери и стоял в коридоре и не решался уйти.

Сразу после развода Анна забеременела. Я напомнил ей про слова о детях, а она ответила: «Так получилось». Я не поверил, но промолчал. Год назад она родила Данила и ушла в декрет. Ребенка я оформил на себя. Позвонил родителям. Мать выслушала и сказала: «Поздравляю. Только к нам не привози. Нам хватает внуков, что есть». Отец взял трубку и добавил: «Сергей, это твои проблемы».

Денег в доме стало заметно меньше. Работал один я, Анна сидела с ребенком. Путешествия остались в прошлом, веселые вечера тоже. Общения стало еще меньше, чем с Ольгой, потому что ночью Данил просыпался каждые два часа. Анна была хорошей матерью, здесь я ничего сказать не могу, но на меня времени не оставалось.

Мы начали ссориться, а потом играть в молчанку. Я приходил с работы, ужинал и ложился спать, а она сидела в комнате с сыном.

Я наотрез отказался регистрировать брак. Отказался вступать в ипотеку, чтобы расширить жилье. Анна предлагала сменить работу на ту, где платят больше, но я не решился. Несколько раз она сказала мне прямо: «Я пожалела, что с тобой связалась».

А потом поставила условие: если до конца года я не женюсь, не возьму ипотеку и не поменяю работу, она выставит меня за дверь, будет получать алименты и не даст мне видеться с сыном. Это был ее второй ультиматум.

Держусь как могу. Сильно поседел, осунулся, в сорок шесть лет выгляжу старше. Занимаюсь спортом, бегаю по утрам, спиртное не употребляю.

Но скажу прямо: мысли вернуться в семью приходят ко мне регулярно. Удерживают меня четыре вещи.

Первая – Данил. Ему год, он мой, и за него отвечаю я.

Вторая – Артем и Соня. Они выросли и во мне почти не нуждаются.

Третья – Ольга. Она ведет себя дружелюбно, здоровается, спрашивает про здоровье моих родителей, но к себе не зовет.

Четвертая – насмешки. Родственники и друзья узнают, что любовь, ради которой я бросил семью, развалилась, и будут смеяться надо мной.

Я сам все испортил, сам от этого мучаюсь и не знаю, как жить дальше.

Ночью я лежал на диване и считал недели. До конца года оставалось чуть больше семи. Данил завозился в кроватке, Анна встала, покормила его и легла обратно. Я дождался, пока она заснет. Потом взял телефон и ушел на кухню. Шел второй час ночи. Номер Ольги я так и не удалил. Гудки шли долго. Потом она ответила:

– Алло. Сергей? Что случилось?

– Оль, это я. Мне надо с тобой поговорить. Ты дома одна?

Не знаю, что будет дальше, но я попробую.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

– Значит, любишь ее и пять лет меня обманывал? – Хорошо, теперь уходи, видеть тебя больше не хочу, – заявила жена и достала сумку
Брат сказал, что я должна радоваться, что меня вообще замуж взяли, а я подала на алименты