Алина сидела за столом и качала ногой в пушистом тапочке. Ей, по идее, должно было быть стыдно за то, что она такая ужасная хозяйка. Но нет, ей было мало того, что не стыдно, еще и весело.
Что же ее веселило? То, что первые пару месяцев доводило до нервного срыва и истерик на грани. Дело в том, что у ее свекрови, Ирины Викторовны, была мерзкая привычка. Она приходила в гости к сыну и невестке на съёмную квартиру и принималась, засучив рукава, наводить свои порядки. Все мыла, оттирала, бормоча себе под нос, что невозможно жить в таком хлеву.
Алина первое время бесилась и пробовала возражать. Только вот свекровь пропускала мимо ушей ее просьбы не убираться. И демонстративно продолжала тереть кафель или что-то мыть с утроенной энергией.
— Я же помочь хочу, — с милой улыбкой говорила свекровь. — Вы молодые, устаёте. А мне не трудно.
И терла. И вздыхала. И шептала про грязь. Точнее, больше вздыхала и комментировала.
Алина пробовала убираться ДО её прихода. Надраивала квартиру до скрипа. Заказала даже клининг один раз, и что вы думаете? Ирина Викторовна пришла, оглядела сияющие поверхности, нашла микроскопическое пятнышко на подоконнике и с улыбкой сказала:
— Я давно говорю, что живете как в хлеву. Алина, ты что, не видишь, какой у вас бардак?
Взяла тряпку и стала все заново протирать с причитаниями. Алина так и застыла как вкопанная. Она потратила нервы, время и деньги на идеальный порядок, который все равно мама мужа подвергла критике.
Как-то она, не выдержав, пожаловалась своей маме. Та нахмурилась:
— А Владик что твой говорит?
— Ничего, сопли жует. Мол, мама же помочь хочет.
Мама засмеялась:
— Так пусть помогает. Что ты рвешь свои полупопия, если все равно плохая хозяйка? Пусть работает.
— В смысле?
— В коромысле, — мама ловко свернуларулет и отправила его в духовку. — Пусть пашет, раз у тебя так грязно. Не демонстративно пыль вытирает белым платочком, а моет как положено.
— Ты права, зачем я убиваюсь? Все равно она же не за стерильность переживает, ей нравится меня унижать.
Поэтому в следующий раз, когда свекровь заявила, что придет к ним в субботу в гости, она не стала наводить порядок. С четверга перестала мыть посуду, пылесосить, выносить мусор. Оставляла все как есть. Муж к вечеру пятницы обратил внимание, что их квартира превратилась в берлогу бандерлогов. Поэтому осторожно спросил:
— Ты в порядке? Может быть, заболела?
— В полном, — ответила Алина, полируя ногти. — Твоя мама придет и все равно найдет, к чему прицепиться. Чего мне спину гнуть, пусть наслаждается.
Муж хотел что-то возразить, но вспомнил мамину любовь к чистоте, вздохнул и ушел в другую комнату. В конце концов, сейчас влезет, получит и от одной и от второй. Пусть разбираются сами.
Ирина Викторовна пришла ровно в назначенное время. Вошла, осмотрелась и глаза у нее округлились от ужаса.
— Ой, ой-ой-ой.
— Да, — потупила глазки Алина. — Живем с вашим сыном, как в хлеву. Но вы же, как всегда, исправите ситуацию?
Свекровь поперхнулась, потом разделась и, закатав рукава, принялась за уборку. Алина же тем временем заварила себе чай, села в кресло, и принялась читать, иногда поглядывая на женщину. Ирина Викторовна мыла пол с таким усердием, будто готовила его к хирургической операции. Она перемыла всю посуду, причем дважды. Протерла пыль, начистила кран и привела унитаз в такое состояние, что из него можно было пить. И всё это время бубнила себе под нос тихо, но отчетливо:
— Ох, ну и запущено… Как свиньи… Как они тут живут… М-да… Не хозяйка, не хозяйка…
Алина не нервничала, хватит. Нравится свекрови спину гнуть, милости просим.
— Ирина Викторовна, — ласково сказала она. — Может, вам помочь?
— Нет-нет, — ответила свекровь, не оборачиваясь. — Отдыхай. Ты, видно, очень устаёшь на работе. До такой степени, что засрала все вокруг так, что на помойке чище.
— Устаю, — честно согласилась Алина. — Слава богу, вы у меня есть.
Свекровь закончила уборку ближе к шести вечера. Выпила чай и откланялась. Судя по ее замученному виду, она совершенно не ожидала такого бардака. Только вот ничего не поняла и через неделю приехала в гости снова. И снова ее ждал царский прием. Но всему приходит конец. На третий раз свекровь что-то заподозрила.
— Алина, — сказала она странным голосом, оглядывая кухню.
— Да, Ирина Викторовна?
— А почему у вас всегда грязно? Раньше у вас было чисто, а теперь просто жилище бомжей.
Алина замерла с кружкой в руке.
— Раньше было чисто? Да нет, такая же грязь.
— Нет, чисто, — упёрлась, как бык свекровь. — Сейчас же свинарник.
— Просто совпадение?
— Месяц подряд? — уточнила свекровь.
Они посмотрели друг на друга. В глазах Ирины Викторовны медленно разгоралось понимание.
— Ты, — сказала зло свекровь, — ты специально не убираешься? Чтобы я тут все мыла?
Алина решила, что врать бесполезно. Да и, в конце концов, она не думала, что до матери мужа настолько туго все доходит.
— А зачем мне убираться, если вы как в том анекдоте всегда грязь найдете? — парировала она.
Ирина Викторовна открыла рот, потом закрыла. Села на диван и сказала:
— Знаешь, я даже не знаю, что сказать. Ты же нарочно.
Алина хмыкнула:
— Да, потому что мне обидно, что как бы я не вымывала квартиру, вы приходите и демонстративно рыскаете везде в поисках грязи. Я у вас в гостях комментирую хоть что-то? Вы за своей плитой и унитазом смотрите.
Они снова помолчали. Свекровь пожевала губами, а Алина с тоской подумала, что закончилась ее халява. Пусть бы и дальше вымывала все, как раз окна надо помыть.
— Приходите почаще, — не выдержала она.
— Спасибо, пойду я. Спина болит, да и поздно уже.
Через несколько недель Ирина Викторовна снова пришла в гости. Алина убралась заранее, но подсознательно ждала, что свекровь ничего не поняла. Но та оказалась обучаемой. Посидела, похвалила пирог и откланялась. Битва за чистоту была окончена.
