— Илья, у меня подошва отошла. Совсем.
Дарья сидела за кухонным столом. Она с силой давила пальцами на носок зимнего сапога. Клей схватывался плохо. Кожа на сгибе окончательно лопнула.
— Снеси в ремонт.
Илья стоял у открытого холодильника. Высматривал, чем бы перекусить перед долгой дорогой.
— Я носила. Мастер сказал, что тут не за что цепляться.
Дарья отложила испорченную обувь.
— Да нормальные сапоги.
Он достал пластиковый контейнер с котлетами.
— Черным кремом замажешь, и еще сезон отходишь.
— Илья, зима через две недели. В них снег забивается. У меня ноги мокрые каждый вечер.
— Ну купи новые! Что ты из мухи слона делаешь?
Он плюхнулся на обычный кухонный стул напротив жены.
— На что купить? У нас до аванса три тысячи рублей осталось.
— В смысле три? Я же тебе во вторник переводил пятнадцать!
— Переводил.
Дарья начала загибать пальцы.
— За коммуналку отдали семь. Репетитору Лёше за английский — пять. Продукты — шесть. А вчера ты сам взял из заначки пять тысяч наличными.
— Это деду на лекарства!
Илья отвел глаза в сторону.
— Суставы крутит так, что он с кровати встать не может. Мази нынче дорогущие. Ему ходить больно.
— Я не спорю. Но сапоги мне купить не на что. Я в осенних ботинках в минус десять не пойду.
— Ну потерпи, Дашуня.
Он сделал просительное лицо. Привычная маска уставшего, но ответственного внука.
— Я терплю. Три года терплю.
— У деда крыша течет. Рубероид весь гнилой. Сложится дом весной под снегом. Родная кровь, Дашуня. Кто ему еще поможет? Мужик должен помогать семье.
— У нас стиралка течет уже месяц. Я тряпки подкладываю при каждой стирке.
— Я герметиком промажу!
— Мастер сказал, там подшипник менять надо. Это семь тысяч.
— Разводят тебя твои мастера! Я сам всё сделаю.
— Когда? Ты каждые выходные в Тверской области. Уезжаешь в пятницу вечером, приезжаешь в воскресенье ночью.
— Вот перекроем крышу до холодов, и всё. Буду дома сидеть.
Илья принялся жадно жевать холодную котлету.
— Ты это в прошлом году говорил. И в позапрошлом.
Дарья смотрела на свои руки со следами обувного клея.
— Мы три года этот дом спасаем. Сначала фундамент. Потом проводку. Потом крыльцо перекашивало.
— Старый дом, Дашуня. Что поделать. Время никого не щадит.
— Я путевки в Анапу сдала три года назад. Мы пять лет на море не были. Я мясо по акции беру вечером в супермаркете, чтобы лишнюю копейку выгадать. Мать свою прошу Лёшке на зимнюю куртку добавить.
— Зато здоровее будем. Без химии всякой. Вытянем деда, и заживем!
Он подошел и похлопал ее по плечу.
— Дашуня, ты мне старые спортивные штаны не выкинула? Которые с пятном на коленке.
— В стирке они.
— Жаль. Ладно, в джинсах поеду. Искупаю их в строительной пыли.
Он торопливо вышел в прихожую. Зазвенел ключами.
Дарья осталась сидеть на кухне. Очередные выходные она проведет одна с сыном. Без денег. Без сапог. Зато с осознанием того, какой у нее благородный муж.
Субботнее утро началось с суеты. Илья собирал свой огромный дорожный баул.
— Дашуня, сгоняй к машине, а?
Он прыгал на одной ноге у порога. Никак не мог всунуть пятку в растоптанный кроссовок.
— Пакет с картошкой забыл достать. Кинул вчера в багажник.
— Сам не можешь?
Дарья стянула волосы на затылке пластиковым крабиком.
— Я опаздываю! Электричка в десять сорок. Ждать не будет, пока я тут шнурки перевязываю.
Она не проронила ни звука. Взяла брелок с тумбы. Накинула куртку поверх домашней кофты. Спустилась на первый этаж.
У подъезда на лавочке сидела соседка со второго этажа.
— Ой, Дашенька. Твой-то опять с баулом побежал?
Тетя Валя умильно покачала головой.
— К деду, теть Валь. Крышу латать.
— Золотой мужик у тебя! В наше время таких поискать. Мой зять на диване с пивом все выходные давит. А твой старику помогает. Повезло тебе.
— Повезло.
Дарья сухо согласилась.
Слово «золотой» отдавало горечью. Этот золотой муж обходился ей слишком дорого.
Она подошла к их старенькому седану. Нажала кнопку на брелоке. Крышка багажника со скрипом пошла вверх.
Картошка действительно лежала с краю. Маленький сетчатый мешок.
А вот всё остальное пространство было забито стройматериалами. Три тяжелых крафт-мешка с плиточным клеем. Не дешевым, а профессиональным, усиленным.
Рядом лежал новенький перфоратор в желтом кейсе. Тот самый, про который Илья говорил, что берет попользоваться у мужиков на работе.
Но главное — коробки. Две плотные картонные упаковки. У одной был надорван край.
Дарья заглянула внутрь. Матово поблескивал итальянский керамогранит. Имитация белого мрамора с тонкими серыми прожилками. Она видела такой в строительном гипермаркете два года назад. Одна такая плитка стоила как половина ее зарплаты.
Она провела пальцем по гладкой холодной поверхности.
В старый деревенский дом деда? На гнилые деревянные полы? В сенцы? Итальянский мрамор?
Дарья захлопнула багажник. Картошку она так и не взяла.
На обратном пути она машинально заглянула в почтовый ящик. Просто чтобы отвлечься от пульсирующей в висках мысли.
На дне лежал плотный белый конверт. От Федеральной налоговой службы. На имя мужа.
Дарья надорвала край прямо в лифте. Достала распечатку.
«Уведомление об уплате налога на имущество физических лиц».
Плательщик: Илья Николаевич.
Объект: Жилой дом. Площадь: 120 квадратных метров.
Адрес объекта: Калужская область, сельское поселение Сосновое, участок номер сорок два.
Дата возникновения права собственности — ровно три года назад. Октябрь. Тот самый месяц, когда они сдали билеты в Анапу.
Лифт звякнул и остановился. Дарья вышла на площадку.
Калужская область. Элитный дачный поселок Сосновое. Никакого деда там отродясь не было. Дед жил в глухой деревне в Тверской области. В совершенно другом направлении.
Она зашла в квартиру. Скинула куртку на скамью. Прошла на кухню, не обращая внимания на суетящегося мужа.
Села за стол. Открыла банковское приложение на телефоне.
Вбила в поиск историю операций за три года.
Эмоций не было. Была только ледяная ясность.
Снятие наличных. Триста тысяч рублей. Легенда: Илья брал кредит на срочный ремонт машины после аварии.
Перевод на неизвестную карту. Пятьдесят тысяч. Легенда: срочная операция деду на суставы.
Оплаты картой в строительных магазинах. Крупные суммы, разбитые на части.
Она сложила цифры. Получалась солидная сумма. Как раз на хороший ленточный фундамент и коробку из качественного бруса.
Дарья открыла список контактов в телефоне. Пролистала до буквы «Д». Дед Паша. Нажала вызов.
Гудки шли долго. Наконец в трубке зашуршало.
— Алло? Дед Паша? Это Даша. Жена Ильи.
— Дашенька? Здравствуй, милая. Сто лет не слышались.
Голос старика был бодрым и громким.
— Как ваше здоровье? Суставы не крутят?
— Да какие суставы! Бегаю потихоньку. Вчера вот за грибами ходил в лесок. Опят набрал целое ведро.
— А Илья к вам выехал уже. Сказал, крышу перекрывать будете до снегов. Рубероид совсем сгнил.
В трубке повисло недоуменное молчание.
— Крышу? Да мне Петька, соседский внук, еще прошлым летом новый шифер кинул. Нигде не течет. Мы с ним за два дня управились.
— А Илья разве не помогал? Стропила не менял? Деньги на мази не привозил?
— Да я Илюшку года два почитай не видел. Работает много поди? Крутится парень. В городе сейчас тяжело.
— Очень много, дед Паша. На износ работает. Здоровья не жалеет. Каждые выходные спину гнет.
— Ты передай ему, чтоб берег себя. И в гости приезжайте оба. Летом приезжайте, на речку сходим. Лёшка-то вырос небось?
— Обязательно передам. До свидания.
Дарья сбросила вызов. Положила телефон на стол. Все пазлы сошлись в одну идеальную, отвратительную картину.
Она вышла в прихожую. Илья перекидывал через плечо дорожный баул.
— Принесла? А где картошка?
— Там же, где итальянская плитка.
Она оперлась плечом о дверной косяк.
Илья часто заморгал.
— Какая плитка?
— Под мрамор. И клей к ней усиленный. И перфоратор за пятнадцать тысяч. Который ты якобы у мужиков на работе берешь.
Бегающий взгляд выдал панику. Но он быстро взял себя в руки.
— А, ты про это! Так это Володька попросил перевезти.
— Володька?
— Ну да. Ему на дачу надо, а у него машина в ремонте. Я закину по пути на станцию. Он там встретит.
— По пути в Тверскую область ты закинешь Володьке плитку? Удобно. Особенно учитывая вес.
Дарья смотрела на него не мигая.
— Дашуня, что за допрос?
Он дернул плечом.
— Тебе заняться нечем по чужим багажникам шарить? Тебя за картошкой послали.
— Багажник наш общий. И машина общая. А вот дом в Калужской области, видимо, только твой.
Она вытащила из кармана свернутое письмо.
— Что это?
— Привет из налоговой.
Дарья положила лист на тумбу прямо перед ним.
— Ты галочку забыл снять в личном кабинете. Чтобы бумажные письма не слали. Пришло по прописке. Прямо в наш ящик.
Илья шагнул к тумбе. Схватил письмо.
— Калужская область. Сосновое. Сто двадцать квадратов.
Дарья произносила каждое слово четко и с расстановкой.
— Хорошие сенцы у деда. Просторные.
— Дашуня… это не то.
Он выдавил из себя улыбку.
— Это ошибка системы! Сбой в базе! Ты же знаешь, как у них всё работает. Напутали адреса.
— Угу. И ФИО твое, и ИНН твой. Точечный такой сбой. Специально под тебя писали.
— Да это Володька!
Илья ухватился за новую соломинку.
— У него там с налогами проблемы, попросил участок на меня оформить! Честное слово! Я просто помогаю другу! Он просил никому не говорить.
— И строил тоже Володька? И каждые выходные туда Володька ездил? И кредиты на машину ты брал, чтобы Володьке помочь?
Дарья отступила на шаг от косяка.
— Три года, Илья. Три года ты тянул деньги из нашего бюджета.
— Я к деду ездил!
Он ударил себя кулаком в грудь.
— Я старику помогал! Не веришь — сама спроси!
— А дед Паша в курсе, что ты к нему ездил?
— В смысле?
— Я ему звонила десять минут назад.
Она говорила отстранённо, не повышая голоса.
— Он за грибами бегает. Суставы не болят. И крышу ему соседский внук перекрыл. Шифером. Год назад. И тебя он не видел уже пару лет.
Илья отступил к входной двери. Оправдываться было бесполезно. Легенда рассыпалась. На месте изворотливого мужа появился агрессивный собственник.
— Это мои деньги! Я их заработал! На своих подработках! Имею право тратить как хочу!
— Наши, Илья. Мы в браке. А жили мы на мою зарплату, пока ты свои в бетон закатывал.
— Я для нас старался!
Он перешел в нападение.
— Сюрприз хотел сделать! Привезти тебя на готовое! Сказать — вот, Дашуня, наше гнездышко! Живи за городом! Воздухом дыши!
— Сюрприз? Серьёзно?
Она скупо усмехнулась.
— Пока я сапоги клеила и зубы по ОМС лечила, ты мрамор скупал для сюрприза? Пока мы на макаронах по акции сидели и у моей матери на куртку ребенку просили?
— Да тебе же вечно денег жалко!
Он повысил голос на весь подъезд.
— Скажи я тебе про участок, ты бы мне весь мозг выела! «А зачем нам это», «а давай лучше стиралку поменяем», «а давай ремонт в ванной». Тебе только тряпки нужны!
— То есть, я виновата?
— С тобой договориться невозможно! Ты же все деньги на бытовуху спускаешь! А дом — это капитал! Недвижимость! Мужик должен дом построить! Я пахал как проклятый на этой стройке!
— А почему этот дом оформлен только на тебя? Раз он для нас? И почему ты мне врал про деда?
— Потому что я всё сам делал! Моими руками! Ты туда ни копейки не вложила. Только ныла, что денег нет!
— Понятно.
Дарья забрала письмо с тумбы. Аккуратно сложила его пополам.
— Отличная инвестиция. Молодец. Хвалю.
— И что ты сделаешь?
Он вызывающе скрестил руки на груди.
— Развод? Давай! Только ты ни с чем останешься. Дом на мне. Моя собственность.
— Ошибаешься, Илюша.
Она смотрела на него без тени волнения.
— Дом построен в браке. Участок куплен в браке. Инструменты и материалы покупались в браке. Кредиты гасились из общего бюджета.
Илья провел рукой по шее.
— И что? Я на себя оформлял! Я один там горбатился!
— Семейный кодекс почитай на досуге. В электричке, по пути в свое Сосновое.
Она развернулась к кухне.
— Всё совместно нажитое делится пополам. Вне зависимости от того, на кого бумажка выписана. Ты сам всё задокументировал оплатами с карт.
В прихожей стало очень тихо. Было слышно лишь, как на лестничной площадке гудит механизм старого лифта.
Илья переваривал сказанное.
— Ты не посмеешь.
Он сбился.
— Это моё! Я там всё своими руками…
— Посмею.
Дарья даже не обернулась.
— В понедельник иду к юристу. Оценим твой сюрприз по рыночной стоимости. Половина — моя. Как раз хватит компенсировать мои неслучившиеся путевки, новые сапоги и платные пломбы. А, ну и стиралку новую куплю.
Пальцы Ильи непослушно сгребли с пола баул с вещами.
— Я поехал.
— Езжай. Плитку только Володькину не разбей по дороге. Аккуратнее на кочках.
Через четыре месяца Илья сидел на крыльце просторного дома в Калужской области.
Вокруг пахло хвоей и сырой землей. Внутри дома всё так же лежали мешки с дорогим клеем. Рядом стоял новенький мангал, который он покупал втайне от жены.
Жарить мясо было не на что.
Дом был арестован судом в качестве обеспечительной меры до полного завершения процесса по разделу имущества. Адвокат развел руками еще на первой консультации. Сказал, что шансов оставить всё себе нет. Если он хочет сохранить дом, придется выплачивать бывшей жене стоимость половины живыми деньгами.
А денег у Ильи не было.
Он смотрел на высокие сосны за забором и жевал дешёвый пирожок, купленный на станции. Он так хотел независимое убежище. Свою собственную крепость, где никто не будет указывать ему, на что тратить зарплату.
Илья пнул пустую пластиковую бутылку. Мужик дом построил.
