– Надя, ты же понимаешь, что я не могу иначе? У меня там настоящие чувства. Не какая-то глупая интрижка, а любовь. Я впервые за тридцать пять лет почувствовал, как можно жить.
Вадим стоял в коридоре нашей двухкомнатной квартиры и нервно крутил ключи от машины.
– Настоящие чувства, значит? – спросила я, аккуратно складывая детские вещи.
– Хорошо, я не против. А пять миллионов долгов – это тоже проявление высшей любви?
– Не утрируй! Кредиты взяты по делу. Анжеле нужен был стартовый капитал под салон, я просто помог. Я мужчина, я обязан поддерживать свою женщину. А тебе с детьми я буду переводить по возможности. Ты же у нас сильная, справишься. Да и родители мои рядом, помогать будут.
Он развернулся и ушел, даже не поцеловав детей на прощание. В тот вечер я осталась один на один с двумя детьми, ипотекой на пятнадцать лет и стойким ощущением, что прошлые двенадцать лет жизни мне просто приснились.
– Значит, у тебя настоящая любовь с ней? Хорошо, я не против. Только не проси меня понять и простить, когда всё закончится, – заявила жена
Следующие два месяца превратились в бесконечный аттракцион выживания. Вадим раньше работал ведущим инженером в проектном бюро, получал вполне прилично. Вся финансовая часть лежала на нем: он платил ипотеку, закрывал коммуналку, давал деньги на продукты.
Я работала посменно в районной поликлинике в регистратуре, заработок там был небольшой, но график позволял водить Соню на танцы и следить за учебой Тёмы.
После ухода мужа выяснилась интересная деталь. Оказывается, за последний год Вадим набрал кредитов в четырех разных банках. Оформлял всё на себя, а денег в семью не приносил.
Все эти миллионы ушли на пассию – двадцатичетырехлетнюю Анжелику, которая, судя по всему, умела убеждать намного лучше, чем любой банковский менеджер. Он купил ей подержанную иномарку, оплатил аренду помещения под студию красоты и набрал дорогого оборудования.
Когда мне начали звонить из банков с расспросами про контактное лицо, я только руками разводила.
– Надежда Сергеевна, ваш супруг задерживает платеж по потребительскому кредиту уже на три недели, – предупреждала девушка из службы взыскания.
– Мы с Вадимом больше не живем вместе. Где он и на что тратит деньги, я не знаю.
– Но вы являетесь законной женой, а имущественные обязательства у вас общие.
Каждый такой звонок добавлял головной боли. Помощи от Вадима не было никакой. В первый месяц он прислал пять тысяч рублей с пометкой «Детям на фрукты». На второй месяц не прислал ничего, а когда я позвонила и спросила про алименты, недовольно ответил:
– У Анжелы сейчас сложный период, салон пока не приносит прибыли, а по кредитам капают проценты. Мне нужно закрыть финансовые хвосты. Ты взрослая баба, найди подработку.
Сказать, что мне было тяжело – ничего не сказать. Я сидела на кухне в одиннадцать вечера, пересчитывала оставшиеся три тысячи рублей и пыталась понять, как дотянуть до аванса. Тёмке нужны были репетиторы по математике, Соне – новые зимние сапоги. В этот момент в дверь позвонили.
На пороге стояли свекровь со свекром – Елена Петровна и Виктор Михайлович. Они жили в соседнем районе, люди пожилые, всю жизнь проработавшие на заводе.
—
Елена Петровна молча прошла на кухню, поставила на стол два пакета с продуктами: домашняя тушенка, картошка с дачи, крупы, сыр, масло. Виктор Михайлович разулся и шаркающей походкой прошел в гостиную к внукам.
– Надя, садись, – Елена Петровна усадила меня за стол и поставила перед мной чашку с горячим чаем. – Мы всё знаем. Этот глупец к нам вчера приезжал. Денег просил у отца из пенсионных накоплений.
– И вы дали? – выдохнула я.
– Да нет же, мы что, совсем? – возмутилась свекровь. – Виктор говорил ему: «Ты семью бросил, детей без копейки оставил ради какой-то вертихвостки, а теперь у стариков гроши просишь?». Надя, ты не думай, мы с отцом не на его стороне. Он наш сын, да, но поступил как последняя дрянь.
Оказалось, Вадим успел обойти всех родственников и знакомых, пытался перехватить денег на очередной платеж по кредиту. Анжелика требовала «красивой жизни» и продвижения бизнеса, а доходы салона едва перекрывали коммунальные платежи за аренду помещения.
– Вот что, дочка, – на кухню зашел Виктор Михайлович. – Мы с бабкой посовещались. Пенсия у нас хоть и небольшая, но нам двоим много не надо. Тысяч пятнадцать в месяц будем тебе отдавать на детей. И с Тёмкой я сам по математике позанимаюсь, я же инженер-механик, высшую математику помню еще. А Вадиму – ни копейки. Заварил кашу – пусть сам расхлебывает.
С этого дня началась моя новая реальность. Свекровь взяла на себя готовку в будние дни и смотрела за Соней, свекор действительно подтянул Тёму по точным наукам. А я устроилась на вторую работу – ночным дежурным в частную клинику. Уставала очень, но за полгода подала на алименты, смогла закрыть долги по квартплате и даже скопить небольшой запас.
Через юриста я оформляла документы на раздел имущества. Юрист попался толковый, сразу предупредил: если муженек набрал долгов без моего письменного согласия и не на нужды семьи, эти кредиты можно оставить исключительно на нем. Мы собрали все чеки, выписки, подтверждения того, что деньги уходили на счета ИП Анжелики.
—
Прошло девять месяцев. Жизнь постепенно вошла в спокойное, понятное русло. Дети адаптировались, Тёма успешно сдал пробные экзамены, Соня делала успехи в танцах. Я привыкла рассчитывать только на себя и на неоценимую помощь стариков, которых за это время стала уважать еще больше.
И вот в один из дождливых ноябрьских вечеров в дверь позвонили.
Я открыла дверь, не снимая цепочки. На площадке стоял Вадим.
От прежнего холеного мужчины в отглаженной рубашке не осталось и следа. В руках он держал спортивную сумку.
– Надь, открой, – просил он. – Пожалуйста. Поговорить надо.
– О чем нам говорить, Вадим? – спокойно спросила я, не спеша снимать цепочку. – Алименты ты не платишь уже три месяца, приставы тебя ищут. Повестку в суд по разделу имущества тебе отправляли.
– Надя, пусти, на улице дубак! Я домой вернулся.
– Домой? Твой дом теперь в другом месте, кажется. Где твоя «настоящая любовь»?
Вадим скривился, будто съел лимон, и опустил сумку на коврик.
– Надя, она хитрая меркантильная девица. Как только у меня деньги кончились и банки блокировать карты начали, она меня просто выставила за дверь. Сказала, что неудачники ей не нужны. Салон этот прогорел, машина в залоге у ломбарда, на мне долгов на шесть миллионов с процентами. Мне жить негде, Надь. Они меня ищут, коллекторы эти…
Он смотрел на меня с такой надеждой, будто я должна была сейчас сжалиться над ним, пустить его в дом, налить горячего борща и сказать: «Ну ничего, заинька, главное – ты вернулся, а с долгами как-нибудь разберемся».
В этот момент из комнаты вышел сын. Ему уже исполнилось семнадцать, он вытянулся, раздался в плечах и стал удивительно похож на деда Виктора.
– Мам, кто там? – спросил сын, подходя к двери. Увидев отца, он остановился.
– Тёма, сынок! – Вадим попытался улыбнуться через щель в двери. – Привет, мужик. А я вот… к вам.
Тёма посмотрел на отца.
– Мам, закрывай дверь. Нам уроки делать надо, – сказал сын, развернулся и ушел к себе в комнату.
—
Вадим стоял, ошеломленный реакцией сына.
– Надя, ты что, детей против меня настроила? – обиженно спросил он. – Я же их отец! Я ошибся, с кем не бывает? Бес попутал, кризис среднего возраста! Ну оступился человек, неужели нельзя простить и дать второй шанс? Мы же семья!
– Семья? – удивилась я. – Вадим, когда твоим детям нечего было есть, ты покупал своей девочке кожаное кресло в салон. Когда твои родители отдавали мне с пенсии последние копейки, ты просил у них денег себе на бензин. Ты разрушил всё сам. Каждое свое решение ты принимал абсолютно осознанно.
– И куда мне теперь идти?! К родителям? Отец меня на порог не пустит!
– Вот именно. Даже собственный отец понимает то, чего ты понять никак не можешь. Ты взнос по ипотеке за этот месяц заплатил? Нет. И я его плачу сама. Так с какой стати ты решил, что можешь просто прийти с сумкой и сесть нам на шею со своими миллионными долгами?
– Надя, я всё отработаю! Я найду работу!
– Находи. Снимай комнату, устраивайся на две работы, выплачивай кредиты, плати алименты детям. Покажи на деле, что ты мужчина, а не просто потребитель. А в эту квартиру ты больше не войдешь.
Я аккуратно прикрыла дверь и повернула замок на два оборота. За дверью еще пару минут слышались глухие ругательства, а потом всё затихло.
На душе было удивительно спокойно. Впереди была наша жизнь, где мы с детьми точно знали, кто нам друг, а кто просто прохожий, случайно задержавшийся в нашем доме.
