— Ты опять эту дешевую колбасу купил?
Ника с силой втерла майонез в тертую морковку.
— Нормальная колбаса, Ник.
Семён отвернулся к окну.
— По акции брал. Какая разница, что в салат крошить?
— Разница во вкусе.
Она сбросила овощи в большую миску.
— Сёма, у Даньки первый юбилей. Пять лет парню. Можно было хоть раз нормальной мясной нарезки взять?
— Ипотека сама себя не закроет.
Семён сунул руки в карманы домашних штанов. Обычная отговорка. Как только речь заходила о деньгах, муж сразу вспоминал про долг банку. Хотя Ника уже полгода брала ночные заказы на дизайн, чтобы перекрывать бытовые расходы.
— Я тебе вчера на карту перевела свою часть за кредит.
Она не стала повышать голос.
— Мог бы на сдачу купить сыр без заменителя молочного жира. Твоя мать первая же скривится за столом.
— Мама прекрасно понимает нашу ситуацию.
Семён поморщился.
— И вообще, она ради внука едет, а не деликатесы трескать.
Ника промолчала. Спорить было бесполезно. Нина Васильевна действительно ехала к внуку. Но заодно она ехала с инспекцией. Проверить, хорошо ли питается ее драгоценный Семочка, чисто ли вымыты полы, и не слишком ли много времени невестка проводит за своим ноутбуком.
Дверной звонок коротко тренькнул.
— Это Марина с Богданычем.
Семён с явным облегчением выскочил из кухни.
Ника быстро сполоснула пальцы под струей воды. Обтерла ладони о кухонное полотенце. Родственники мужа всегда приходили заранее. Словно боялись пропустить момент, когда хозяйка еще в мыле и не успела навести лоск.
Из прихожей донеслись громкие голоса.
— Ой, Данька, какой большой вымахал!
Золовка Марина защебетала прямо с порога.
— Жених! Весь в нашу породу.
Богданыч, муж Марины, шумно разулся и сразу прошел на кухню. Он повел крупным носом, принюхиваясь к запахам.
— Чем потчевать будете, хозяюшка?
Он потер мясистые ладони.
— Курица в духовке, салаты.
Ника натянуто улыбнулась.
— Садитесь пока в гостиной, я сейчас тарелки донесу.
Марина заглянула через плечо мужа. Окинула цепким взглядом стол, заставленный мисками.
— А рыбного ничего нет?
Она картинно вздохнула.
— Ник, ну праздник же. У Богданыча желудок тяжелое мясо не принимает. Я же просила Семёна легкие закуски сделать.
— Семён купил то, на что хватило бюджета.
Ника сухо обронила это, расставляя стаканы на поднос.
— Ну понятно.
Марина поджала губы.
— Все в интернет свой смотришь, на семью времени не остается. Ладно, переживем.
Она уплыла в комнату. Богданыч поплелся следом, по пути стянув с тарелки ломтик огурца. Ника выдохнула. Это была только разминка. Главное испытание задерживалось.
Нина Васильевна появилась за час до официального начала застолья.
Она вплыла в квартиру тяжело, шумно дыша и отдуваясь. На ней была нарядная ситцевая блузка и плотная юбка.
— Опять у вас духота!
Свекровь с порога обозначила свое присутствие.
— Сёмочка, ты бы хоть форточки открыл. Ребенок же задохнется в этой теплице.
— Нормально у нас, мам.
Семён суетливо принял у нее плащ.
Нина Васильевна бросила свою лаковую сумочку прямо на пустую обувную полку у порога. Сумка лежала криво, наполовину свесившись. Молния была расстегнута.
— Бабушка приехала!
Данька выбежал из комнаты, радостно размахивая игрушечным динозавром.
— Иди ко мне, мой золотой!
Свекровь наклонилась к внуку.
— Смотри, что бабушка принесла.
Она извлекла из кармана юбки небольшую машинку. Ника в это время вышла из кухни. Она посмотрела на брошенную сумку.
— Нина Васильевна, вы вещи хоть закрывайте.
Ника взяла сумку за ручки.
— Богданыч сейчас в ванную пойдет, зацепит. Я в спальню отнесу, на кровать положу.
— Неси, неси.
Свекровь отмахнулась, не глядя на невестку.
— Только аккуратно, у меня там таблетки.
Ника прошла в спальню. Бросила сумку на застеленную кровать. В этот момент в кармане домашних штанов коротко завибрировал телефон. Ника не стала доставать аппарат. Уведомлений в рабочих чатах всегда хватало. Она поспешила обратно к гостям.
Застолье началось со скрипом.
Поначалу все чинно жевали салаты. Богданыч налегал на селедку, забыв про свой больной желудок. Семён подливал компот Даньке. Нина Васильевна сидела во главе стола, как генерал на смотре войск.
— А морковка жестковата.
Свекровь пожевала салат и положила вилку.
— Ника, ты ее не обдавала кипятком? Я же учила Сёмочку, как правильно делать.
— Я люблю хрустящую.
Ника даже не подняла глаз от своей тарелки.
— Ну, кому что.
Нина Васильевна ехидно протянула эти слова.
— Просто у Сёмочки гастрит. Ему такое вредно. Но ты же у нас занятая женщина. Тебе не до мужниного здоровья.
— Мам, нормальная морковка.
Семён попытался сгладить углы.
— Я сам такую просил.
— Ты всегда жену выгораживаешь.
Марина вступила в игру.
— А потом жалуешься, что изжога мучает. Ник, ты бы хоть рецепты в интернете почитала, раз уж все равно там сидишь сутками.
Ника сцепила пальцы. Ей хотелось ответить жестко, но Данька сидел рядом и уплетал картошку. Праздник ребенка портить не хотелось.
В этот момент свекровь тяжело поднялась.
— Пойду таблетку выпью.
Она направилась в спальню.
— Давление скачет от вашей духоты.
Ника молча начала собирать грязные тарелки из-под закусок. Богданыч попросил добавки курицы. Семён потянулся за хлебом. Обычная семейная рутина. Ничто не предвещало бури.
Через пять минут из спальни донеслись быстрые шаги.
Нина Васильевна влетела в комнату. Лицо ее пошло красными пятнами. В руках она сжимала свою лаковую сумочку.
— Кольцо мое где, бессовестная?!
Свекровь потрясла над столом пустой сумкой.
— Отдавай добром, иначе полицию вызову прямо сейчас!
Она вытряхнула остатки содержимого прямо на скатерть. Посыпались смятые магазинные чеки, блистеры с таблетками, связка ключей и какие-то карточки. Богданыч перестал жевать селедку и отложил вилку. Марина хищно вытянула шею.
— Какое еще золото, Нина Васильевна?
Ника отодвинула от себя тарелку с недоеденным салатом. Она смотрела на свекровь абсолютно прямо.
— Кольцо мое!
Голос свекрови зазвенел на всю комнату.
— Массивное такое, с гравировкой! Я его в маршрутке сняла, пальцы к вечеру отекли. В кармашек сунула. А сейчас хватилась — нету кольца! Ты же сумку мою туда уносила!
Она обвела торжествующим взглядом замерших родственников.
— Мам, ну ты чего начинаешь.
Семён неуверенно подал голос.
— Может, дома на тумбочке оставила? Сама же говоришь, спешила.
— Дома?!
Свекровь возмущенно вскинулась.
— Я в своем уме пока, Сёмочка! В маршрутке сняла, своими руками сюда положила. А сумочку мою в спальню кто отнес? Ника отнесла!
— Я отнесла вашу сумку на кровать.
Ровно произнесла Ника. Она положила руки на стол.
— Потому что вы ее прямо на пороге бросили. Об нее Богданыч чуть не споткнулся.
— Сама призналась! Люди добрые, вы посмотрите!
Нина Васильевна всплеснула руками.
— Пригрели на свою голову! Я к ней со всей душой, а она пока несла, по чужим сумкам пошарила! Молния-то расстегнута была, вот и соблазнилась!
— Мам, хватит, праздник же.
Семён начал покрываться испариной.
— Потом поищем. Завалилось куда-то под подкладку.
— Что значит потом поищем?
Свекровь не унималась.
— Я-то знаю, как она на чужое добро смотрит. Зарплата копеечная, целыми днями дома сидит. Вот и решила шикануть за чужой счет!
Марина тоже решила вставить слово.
— Слушай, Ник, ну правда.
Золовка скривила губы в подобии улыбки.
— Вещи же сами не исчезают. Может, машинально переложила куда-то? Замоталась с готовкой.
— Машинально? В свой карман, что ли?
Ника усмехнулась.
— Ну, я этого напрямую не говорила.
Тут же пошла на попятную Марина.
— Просто мама никогда ничего не теряет. У нее все ходы записаны. Давай просто проверим твои карманы.
Ситуация накалялась. Нина Васильевна явно наслаждалась моментом. Вывела невестку на чистую воду при всей родне. Сейчас Ника должна была начать оправдываться, краснеть и плакать.
Но оправдываться никто не собирался.
— Значит, украла?
С нажимом переспросила Ника.
— А кто еще?!
Рубанула Нина Васильевна.
— Неси сюда, говорю. Иначе полицию вызову! Пусть они твои заначки выворачивают!
Богданыч кашлянул и сердито отодвинул нарезку.
— Нина, ну ты палку-то не перегибай. Свои же люди. Какая полиция на дне рождения пацана?
— Какие они мне свои, если в моем доме крысятничают?
Осадила его свекровь.
— Сын пашет как проклятый, а эта удумала воровать!
Семён наконец поднялся.
— Так, всё. Закончили балаган. Никто ничего не крал. Мам, давай я тебе просто денег дам, купишь себе новое кольцо.
— Не нужны мне твои подачки!
Возмутилась мать.
— Мне мое кольцо нужно! Память от бабушки!
Ника молча смотрела на этот спектакль. Она медленно достала телефон из кармана домашних штанов.
Оно и понятно, свекровь не знала одной мелкой детали. Когда Даньке исполнился год, Семён установил простенькую видеоняню. Камера стояла на верхней полке в спальне, сливаясь с книгами. Транслировала картинку прямо на смартфон. Ника просто забыла отключить уведомления о движении перед приходом гостей.
Тот самый короткий вибросигнал сорок минут назад. Сработал датчик в пустой комнате. Ника тогда глянула на экран прямо на ходу. И увидела очень познавательное кино.
Она хотела сразу спросить, в чем дело, но гости уже сидели за столом. А теперь пазл сложился.
— Полицию не надо.
Ника прибавила громкость на телефоне.
— И деньги свои, Сёма, оставь при себе. Нам еще за кредит платить. Давайте лучше вместе кино посмотрим.
Она развернула экран смартфона к столу. Нажала кнопку воспроизведения.
На видео было прекрасно видно спальню. Качество отличное, комната залита светом.
Вот открывается дверь. Заходит Нина Васильевна. Оглядывается по сторонам. Достает из кармашка той самой сумки блестящее кольцо. Подходит к комоду, открывает верхний ящик с вещами невестки. И быстро сует кольцо под стопку белья.
Затем поправляет прическу перед зеркалом и выходит из кадра.
Микрофон уловил ее бормотание идеально: «Посмотрим, как ты теперь выкрутишься, фифа городская».
За столом никто не произнес ни слова. Богданыч застыл с куском хлеба в руке. Марина медленно перевела взгляд на мать.
Семён тяжело осел обратно на табурет.
Нина Васильевна осеклась на полуслове. Ее рот остался полуоткрытым. Лицо стало пунцовым.
Она затравленно переводила взгляд с телефона на невестку.
— Это…
Выдавила свекровь. Слова застряли.
— Кольцо в верхнем ящике под серыми майками, Сём.
Ника перевела взгляд на мужа.
— Сходи забери. А то вдруг у нас еще что-нибудь пропадет.
Семён молча встал и вышел. Через полминуты вернулся. Молча положил золотое кольцо на стол.
— Я просто переложить хотела!
Заполошно затараторила Нина Васильевна, лихорадочно сгребая чеки в сумку.
— Из сумки же вывалиться может! Замочек слабый!
— В мой комод?
Ника уперлась тяжелым взглядом в свекровь.
— Закончили цирк, Нина Васильевна. Складывайте свои вещи.
— Да как ты смеешь… со старшими так разговаривать!
Попыталась пойти в наступление та.
— Я смею.
Коротко ответила Ника.
— Или полицию всё-таки вызываем? Пусть заодно кражу оформят. Видео у меня сохранилось.
Нина Васильевна зыркнула исподлобья. Подхватила сумку и метнулась в прихожую. Семён пошел следом. Мать его даже слушать не стала, торопливо вдевая ноги в туфли.
Дверь в прихожей сухо хлопнула.
Марина сидела, уставившись в свою пустую тарелку. Богданыч наконец дожевал хлеб и потянулся за компотом.
Праздник продолжили через пятнадцать минут. Обсуждали цены на бензин, дачные дела Марины. Имя свекрови больше никто не произносил. Семён весь вечер был задумчивым.
Прошло две недели. Нина Васильевна не звонила ни Нике, ни сыну. Видимо, пальцы у нее больше не отекали. И в гости она пока не собиралась. И на том спасибо.
