— Мне участковый звонил! Ты совсем берега попутала, на родного отца заявлять?
Входная дверь с грохотом отлетела к стене. Игнат влетел в прихожую прямо в грязных рабочих ботинках. Нина даже не обернулась. Она стояла в ванной над большим синим тазом и пыталась отстирать форму Даньки хозяйственным мылом. Вода из-под крана текла ледяная. Пальцы давно покраснели и потеряли чувствительность.
— Я с кем разговариваю? Оглохла?
Игнат шагнул на плитку, оставляя грязные следы.
— Выйди из ванной, — ровно попросила Нина.
— Ты мне не указывай!
Он навис над ней, тяжело дыша и размахивая руками.
— Сказал, на меня заявление о краже лежит! Какая кража, Нинка? Ты больная на всю голову?
Нина стряхнула мыльную пену с рук. Сполоснула пальцы. Развод они оформили четыре месяца назад. Игнат тогда гордо собрал свои вещи в спортивную сумку и отбыл строить новую жизнь. Сказал, что устал от вечного быта, криков младшей Алины и постоянной нехватки денег. Устал батрачить на семью, где его ни во что не ставят.
А вчера Нина вернулась с работы пораньше, пикнув ключом от нового умного домофона. Забрала детей из сада и со школы. Открыла дверь своим ключом и застыла на пороге. В гостиной зияло голое пятно на обоях — там, где раньше висел телевизор. На кухне исчезла микроволновка. А в ванной торчали обрезанные шланги. Бывший муж вывез стиральную машину. Оставил их с двумя детьми в пустых стенах.
— Заявление о краже чужого имущества, — спокойно пояснила Нина.
— Какая кража?
Игнат всплеснул руками, едва не задев сушилку для белья.
— Взлома не было!
— Взлома не было, — согласилась она.
Нина обошла бывшего мужа и вышла в коридор.
— Ты открыл дверь своим старым ключом. Я так участковому и сказала. Зашёл как к себе домой и внаглую всё вывез.
— Это мои вещи!
Игнат пошёл следом, распаляясь всё больше.
— Я мужик! Я в этот дом всё покупал! Я имею полное право забрать своё! Мне на новой квартире стирать негде!
— А мне, значит, есть где?
Она кивнула на ванную, где в мыльной воде плавали детские футболки.
— Пацан в чём завтра на турнир по футболу поедет? В мокром? Алина холодную кашу есть будет, потому что ты микроволновку упёр?
— Не прибедняйся.
Игнат брезгливо отмахнулся.
— Руками постираешь, не развалишься. Раньше бабы в реке стирали, и ничего! Корона не падала. А техника мне нужнее. Я работаю сутками, мне у плиты стоять некогда.
Нина смотрела на него и не понимала, как прожила с этим человеком почти одиннадцать лет. Три года назад, когда они покупали этот телевизор и машинку, Игнат сидел без работы. Искал себя.
Лежал на диване, жаловался на начальников-самодуров и играл в танки на компьютере. Нина тогда только вышла из декрета. Взяла подработки на дом, брала ночные смены, чтобы перекрыть долги за коммуналку. Складывала копейку к копейке.
— Завтра утром пойдёшь в участок и заберёшь свою писульку, — припечатал Игнат.
— Не пойду.
— Пойдёшь, как миленькая!
Он ткнул пальцем в её сторону.
— Иначе я на алименты подам на уменьшение! Принесу справку с работы, что у меня минималка. Будешь по пять тысяч в месяц на двоих получать, поняла? Будешь лапу сосать!
В кармане его куртки настойчиво зазвонил телефон. Игнат дёрнулся, достал аппарат и победно усмехнулся, глядя на экран.
— Мать звонит.
Он ткнул кнопку и нажал на громкую связь.
— Сейчас Алла Борисовна тебе мозги быстро вправит.
Из динамика тут же полился возмущённый голос бывшей свекрови.
— Игнаша! Сыночек! Это правда, что эта ненормальная на тебя в полицию заявила?
— Правда, мам. Стою вот, слушаю её бредни.
— Нина!
Голос Аллы Борисовны зазвенел металлом.
— Ты там совсем совесть потеряла? Родного отца своих детей за решётку упечь хочешь? Он тебе всю молодость отдал! Всю кровь из парня выпила, а теперь ещё и позоришь!
Нина скрестила руки на груди.
— Алла Борисовна, ваш сын вчера вынес из квартиры стиральную машину, телевизор и микроволновку. Пока меня не было дома.
— И правильно сделал!
Свекровь даже не запнулась.
— Он мужик! Он в доме хозяин! Он имеет право на половину имущества. Это совместно нажитое! Что он, с голой задницей от тебя уходить должен был? Ты его и так обобрала!
— Он ушёл четыре месяца назад и забрал всё, что хотел, — напомнила Нина.
— И что?
Алла Борисовна фыркнула в динамик так громко, что телефон захрипел.
— Ты на его деньги жируешь в квартире! Он тебе детей оставил, живи и радуйся! А вещи он сам покупал. Я прекрасно помню, как он грузчикам платил, когда стиралку привезли!
— Грузчикам платил, — кивнула Нина.
Она прислонилась к дверному косяку, разглядывая грязные следы на полу.
— Из тех денег, что я ему на карточку перевела. Потому что сам он тогда ни копейки в дом не приносил.
— Не ври мне тут!
Свекровь перешла на визг.
— Мой сын всегда в семью всё нёс! Это я вам на свадьбу деньги дарила! Я вам пять тысяч дала, когда вы ремонт делали!
Алла Борисовна перевела дух.
— На мои деньги всё куплено! А ты просто ушлая баба, которая хочет его по миру пустить! Игнаша, не слушай её, забирай заявление и уходи!
— Пусть забирает телевизор со стиралкой и уходит, — поддакнул Игнат.
Нина подождала, пока они выговорятся. Спорить с Аллой Борисовной было абсолютно бесполезно. Для неё Игнаша всегда был главным кормильцем, даже когда стрелял у матери деньги на сигареты. А любые заработки невестки считались «копейками на булавки».
— Алла Борисовна, вы всё сказали?
Нина говорила спокойно, без всякого вызова.
— А теперь послушайте меня. В браке мы были, это правда. Только чеки все оформлены на моё имя.
Игнат нахмурился и опустил телефон чуть ниже.
— Какие ещё чеки? Я коробки от техники ещё два года назад на помойку вынес.
— Коробки ты вынес. А чеки, гарантийные талоны и товарные накладные лежали у меня.
Нина перевела взгляд на бывшего мужа.
— В комоде, под документами детей. Я тогда всё оплачивала со своей зарплатной карты. Везде моя фамилия. Моя подпись. Я вчера распечатки из банка заказала. Факт налицо. Вещи покупала я, со своего личного счёта. А ты проник в квартиру и вынес их без спроса.
В динамике телефона повисла тяжёлая, звенящая пауза. Алла Борисовна задышала тяжело и с присвистом.
— Ты… ты бумажки за спиной мужа собирала?
Голос свекрови дрогнул от негодования.
— Крысятничала в семье? Чеки она прятала! Вот змея пригретая!
— Я макулатуру не выбрасываю.
Нина пожала плечами.
— Привычка такая дурацкая. Гарантийные талоны в отдельной папочке хранить. Очень, знаете ли, выручает от таких вот нежданных гостей.
— Да кто тебе поверит!
Игнат попытался пойти в наступление, но былая спесь уже слетела. Он переминался с ноги на ногу.
— Судись со мной годами! Это гражданский спор! Тебя любой юрист пошлёт!
— Не пошлёт.
Нина отлепилась от косяка.
— Участковый сказал, ущерб значительный. Ты пришёл, когда никого не было.
Она сделала шаг вперед.
— Соседка с пятого этажа, тётя Валя, видела, как ты с какими-то мужиками стиралку в газель грузил. И камеры на новом домофоне работают. Управляющая компания уже записи скинула.
Игнат попятился к двери. Лицо его вытянулось и посерело. Он прекрасно понимал, что на его новой работе, в охране складов, малейшие проблемы с полицией — это мгновенный волчий билет. Вышибут в тот же день, даже разбираться не станут. А другую такую работу, где можно сутки спать на проходной, он не найдёт.
— Сыночек… — неуверенно позвала Алла Борисовна из телефона. — Это что же получается? Тебя посадить могут из-за этой стервы?
— Отключись, мам.
Игнат сбросил вызов и сунул телефон в карман куртки. Он облизал пересохшие губы и посмотрел на Нину совсем другим взглядом.
— Нин… ну мы же не чужие люди. Одиннадцать лет под одной крышей. Ну зачем так жёстко?
Он попытался виновато улыбнуться. Вышло жалко и криво.
— У меня там баба новая на съёмной квартире… Жанна. Ну стыдно же. Я привёз вчера всё это, сказал, что купил. Шикануть перед ней решил.
Игнат нервно отвел глаза.
— Показать, что я мужик обеспеченный. А теперь обратно везти? Перед бабой позориться? Она же меня на смех поднимет!
— Это твои проблемы.
Нина отвернулась и пошла обратно в ванную.
— До восьми вечера жду. Потом даю делу ход. Чеки, выписки и видео с камер уже у участкового. Выбор за тобой. Либо телевизор на месте, либо ищи хорошего адвоката.
— Дрянь.
Игнат зло пнул коврик у порога.
— Оставила мужика ни с чем. Подавись ты своей микроволновкой!
Входная дверь захлопнулась с такой силой, что с потолка в прихожей посыпалась мелкая белая крошка.
Нина вернулась к пластиковому тазу. Вода совсем остыла, покрывшись серой мыльной плёнкой. Она спокойно вытащила тяжёлую мокрую футболку сына и бросила в пустое ведро. Она точно знала, что бывший муж привезёт всё обратно. Его жадность и дешёвые понты перед новой женщиной быстро испарились перед банальным страхом за свою шкуру.
К семи вечера во дворе громко засигналила знакомая грузовая газель. Игнат таскал тяжёлую технику один, мрачнее тучи. Грузчиков нанимать второй раз жаба задушила. Нина даже не вышла в прихожую ему помогать. Просто открыла входную дверь, показала, куда ставить, и ушла на кухню варить детям макароны.
Стиральная машина тяжело встала на своё законное место. Телевизор глухо стукнулся о тумбу в гостиной, а сверху со стуком приземлилась микроволновка. Игнат молча бросил свой старый ключ на обувную полку и ушёл, даже не попрощавшись с выбежавшим в коридор Данькой.
А на следующее утро Нина вызвала мастера из управляющей компании. Личинку замка поменяли ровно за пятнадцать минут. Стало стоить это полторы тысячи рублей. Небольшая плата за то, чтобы больше никаких сюрпризов от самых близких людей.
