— Я не няня, — сказала Анна. — Я его студентка. И у нас с ним роман.
Слова упали в зал, как поднос на каменный пол. Музыка ещё играла, но за столами уже стихли разговоры. Кто-то застыл с вилкой в руке. Анна стояла посреди ресторана «Лагуна» в мокрых кроссовках, с детским рюкзаком в одной руке и курточкой в другой. Рядом, вцепившись в её джинсы, стоял семилетний Максим и смотрел то на неё, то на отца.
— Аня, ты что говоришь? — Виктор улыбнулся одними губами. — Ты устала, у тебя нервы. Давай выйдем, поговорим спокойно.
— Здесь и поговорим. Ты же не хотел, чтобы я испортила праздник. Вот я и пришла, чтобы он был честным.
Рядом с Виктором стояла его жена. Тёмно-синее платье, гладкая причёска, спокойное лицо. Она держала мужа под руку и не спешила убирать ладонь. На пальце у неё блестело кольцо с синим камнем.
— Повторите, пожалуйста, — тихо сказала Елена. — Я не расслышала.
У Анны дрожали колени. Ей хотелось развернуться и убежать, пока не поздно. Но главное она уже сказала, а обратно такие слова не берут.
Как она дошла до этого зала? Если честно, Анна и сама не могла ответить сразу. Началось всё больше года назад, и началось очень хорошо.
Институт в их небольшом городе был старый, с тёмными коридорами и скрипучими лестницами. Анна поступила туда после колледжа, потому что здесь можно было и учиться, и работать. Днём лекции, по вечерам библиотека, где она выдавала книги и вытирала пыль с полок. Жила она одна, в съёмной однокомнатной квартире на третьем этаже, с вечно текущим краном и соседкой снизу, которая стучала шваброй в потолок. Двадцать четыре года, вся жизнь впереди, а вечерами иногда так тихо, что слышно, как гудит холодильник.
Виктора Сергеевича знали все. Преподаватель статистики, сорок семь лет, седина на висках, ровный голос. Он никогда не кричал и не опаздывал. Студенты говорили, что он строгий, но справедливый. Анна слушала его лекции и думала, что такой человек и дома, наверное, такой же, надёжный, как скала.
Зимой она не сдала его зачёт. Просто не успела подготовиться, в библиотеке шла ревизия, и она сидела там до ночи. Пришла отвечать с красными глазами и путалась в каждом слове.
— Анна Андреевна, — Виктор Сергеевич отодвинул ведомость. — Вы ведь можете лучше. Я вижу. Приходите через неделю.
— А вы не поставите хотя бы тройку? — спросила она шёпотом.
— Не поставлю. Из жалости я оценок не ставлю. Подготовьтесь, и я с удовольствием поставлю вам то, что вы заслужите.
Она тогда обиделась. Сидела дома над конспектами и сердилась на него. Но через неделю пришла и ответила так, что он кивнул и вписал в зачётку «отлично». Она вышла в коридор счастливая, как после большой победы.
Через день он остановил её у гардероба.
— Анна Андреевна, теперь, когда зачёт закрыт, я могу вам кое-что сказать. Раньше не хотел, чтобы вы не подумали, будто я покупаю оценку. Не согласитесь ли поужинать со мной?
Анна покраснела до ушей. Ей показалось, что так бережно с ней ещё никто не обращался. Другой начал бы заигрывать сразу, а этот подождал. Принципиальный, подумала она. Вот что значит взрослый человек.
Ужинали они в маленьком кафе «Тихая гавань» на углу, где на столах стояли свечи в стеклянных стаканчиках. Виктор заказал ей рыбу, а себе только чай, потому что был за рулём. Анна ковыряла вилкой салат и не знала, куда деть руки.
— Хочу сразу сказать, чтобы не было недомолвок, — Виктор посмотрел ей прямо в глаза. — Я в разводе. Уже полтора года. С женой мы расстались без скандалов, просто не сошлись. Есть сын, Максим, ему семь. Я его не бросаю. Вижу по средам и по выходным.
— А где вы живёте? — спросила Анна.
— Снимаю комнату на Лесной. Тесно, но пока так. Лену, бывшую жену, я не виню. Она хороший человек, просто мы стали чужими.
Анна слушала и кивала. У неё самой отец ушёл из семьи, когда ей было девять. Он собрал чемодан и пропал, а потом присылал открытки на дни рождения, пока не перестал. Она хорошо помнила, как стояла у окна и ждала. Поэтому слова «я его не бросаю» легли ей на сердце, как тёплая ладонь.
— Это правильно, — сказала она. — Дети ни в чём не виноваты.
— Вот и я так думаю, — он накрыл её руку своей. — Вы очень добрая, Анна. Это сразу видно. Мне с вами спокойно, а это большая редкость. Без доверия людям и жить трудно, правда?
Домой она шла пешком, хотя он предлагал подвезти. Хотелось идти, дышать и улыбаться фонарям. Дома она позвонила маме и разбудила её.
— Мам, кажется, я встретила хорошего человека.
— Хорошего или женатого? — сонно спросила Галина Ивановна.
— Мама! В разводе он.
— Ну, смотри. Сначала я хочу его увидеть, а потом уже радоваться.
Первый раз он попросил в марте. Позвонил поздно вечером, голос усталый.
— Аня, выручай. У Лены в школе родительское собрание, потом педсовет, она задержится. А у меня совет кафедры, и сына некуда деть. Ты не могла бы посидеть с ним часика два?
— Я? Но я же его совсем не знаю.
— Вот и познакомитесь. Он у меня спокойный.
Анна, конечно, согласилась. Даже купила по дороге яблоки и печенье, потому что не знала, что любят семилетние мальчики. Максим пришёл с отцом, в смешной шапке с помпоном, и сразу спрятался за его ногу. Виктор шепнул что-то ему на ухо, поцеловал в макушку и ушёл.
Мальчик стоял посреди комнаты и разглядывал её занавески.
— У вас тут тихо, — сказал он наконец. — У нас громко. У папы… то есть у мамы, телевизор.
— Хочешь чаю с печеньем? — спросила Анна.
К концу вечера они уже строили башню из стульев, а потом читали книжку про ёжика. Максим засыпал у неё на плече, тёплый и тяжёлый, и Анна боялась пошевелиться. Она вдруг поняла, как давно хотела вот так сидеть с чьим-то ребёнком и слушать его дыхание.
После этого просьбы стали привычными. Среда, потом суббота, потом ещё вечер в пятницу. Виктор говорил, что у него то совещание, то проверка курсовых, то просто голова раскалывается. Он никогда не просил прямо. Он вздыхал, жаловался, а потом спрашивал, не сможет ли она. И Анна всегда могла. Она меняла смены в библиотеке, просила отпустить пораньше.
— Анечка, ты опять уходишь раньше? — Тамара Павловна, заведующая, посмотрела на неё поверх очков. — Третью субботу подряд.
— Мне надо, Тамара Павловна. У человека трудности.
— У человека, значит. — Заведующая сняла очки и протёрла их краем кофты. — Ты не обижайся, я тебя вижу каждый день. Отношения с преподавателем всегда на виду и всегда непростые. Ты уверена, что тебя там ждут?
— Меня там любят.
— Хорошо, если так.
Анна покупала Максиму всё, что видела. Яркие варежки, потому что у мальчика мёрзли руки. Конструктор с подъёмным краном. Книжки про ёжика и про кота. Тёплый свитер с оленем, который стоил как половина её зарплаты. Виктор морщился.
— Не надо, Аня, ты слишком много тратишь.
— Мне не жалко.
— Я верну, когда расплачусь с долгами.
Он ни разу ничего не вернул, а она ни разу не напомнила. Ей было неловко. Считать деньги в такой семье, как у них будет, казалось ей неприличным. Она уже говорила про себя «у нас».
Потому что Виктор говорил о будущем. Не сразу, потихоньку, когда они сидели на кухне, а Максим засыпал в комнате.
— Вот закончишь институт, и мы поженимся. Купим что-нибудь побольше. Я хочу дочку, Аня. Мне Максима мало, я хочу девочку, чтобы она была на тебя похожа. Назовём Верой.
— Почему Верой?
— Потому что рядом с тобой я снова во что-то верю.
Анна тогда расплакалась от счастья. Ночами она думала об этой Вере, представляла косички и бантики. Вот она, думала Анна, настоящая история о любви. Не про цветы и рестораны, а про дом.
Однажды они с Максимом лепили из пластилина ёжика, и он вдруг спросил.
— Аня, а ты с нами жить будешь?
Она растерялась.
— С кем с вами?
— С папой и со мной. Папа сказал, что скоро у меня будет сестра. И что маме пока не надо про это говорить. Это секрет.
У Анны перехватило горло. Он бережёт чувства бывшей жены, подумала она. Какой всё-таки деликатный человек.
Иногда она замечала мелочи, но складывать их вместе не хотелось. Виктор никогда не приглашал её на Лесную.
— Хозяйка строгая, никого не пускает, — говорил он.
По воскресеньям он выключал телефон. «Семейный день с сыном, ты же понимаешь», — объяснял он. Если Анна всё же звонила, а он брал трубку, то говорил тихо, прикрыв рот ладонью, и тут же сбрасывал. А однажды Максим, рисуя за её столом, сказал.
— А мы с папой вчера тоже рисовали. Дома. Мама приготовила блинчики.
— У вас дома? — переспросила Анна.
— Ну да. У мамы. Папа заходил.
Вечером Виктор объяснил, что заезжал забрать документы и что Лена накормила его по-человечески. «Мы же с ней цивилизованно», — сказал он. И Анна кивнула. Ну а что, нормальные люди так и живут после развода. Она даже немного гордилась, что у них такие отношения.
В апреле она поехала к матери на дачу. Галина Ивановна копалась на грядках, пока Анна рассказывала ей обо всём, и вдруг распрямилась, опираясь на лопату.
— Значит, мальчик у тебя уже как родной?
— Почти. Рисует мне открытки.
— А отец мальчика тебя со своими познакомил?
— У него никого нет, мам. Мать далеко, в другом городе.
— И как он это называет? Семья?
Анна промолчала. Мать вытерла руки о фартук.
— Ты у меня, Анька, как ведро без донышка. Сколько ни лей, всё уходит. Я не говорю, что он плохой. Я говорю, что глаза надо держать открытыми. Мужчина, который хочет с тобой жить, ищет, как это сделать. А который не хочет, находит причину, почему пока нельзя.
— Ты просто его не знаешь, — обиделась Анна.
— Вот и привези, познакомимся.
Ночью, в электричке, она достала телефон и набрала в поисковике, сама не понимая зачем, «как понять, что тебя используют». Вылезла куча статей. «Он не знакомит вас с близкими». «Он всегда занят, когда нужна ваша помощь, и свободен, когда нужно ему». «Вы чувствуете, что отдаёте больше». Анна читала, и ей хотелось выбросить телефон в окно. Она закрыла вкладку и убрала его в сумку. Это не про нас, подумала она. Просто мама боится за неё, как все мамы.
В конце апреля Виктор позвонил утром, необычно бодрый.
— Аня, ты свободна после обеда? Хочу тебе кое-что показать. И попросить об одной услуге.
— О какой?
— Увидишь. Оденься красиво.
Она не спала полночи. Выгладила своё единственное хорошее платье, зелёное, в мелкий цветочек, накрутила волосы. Они встретились у центрального рынка, и Виктор, улыбаясь, взял её под локоть и повёл в ювелирный салон «Алмазная нить». Анна шла и чувствовала, как сердце бьётся где-то у горла. Вот оно. Сейчас. Так быстро? Она ведь даже не готова. Она уже представляла, как скажет «да», как позвонит маме.
Внутри было тихо и пахло чем-то дорогим. Под стеклом лежали кольца, цепочки, серьги. Продавщица в чёрном платье улыбалась всем сразу.
— Нам нужно кольцо, — сказал Виктор. — Хорошее. С синим камнем.
— Какой размер?
Виктор повернулся к Анне.
— Примерь вот это. У вас с ней пальцы похожие, мне кажется.
«С ней». Анна не сразу услышала это слово. Она надела кольцо. Оно село идеально. Синий камень переливался под лампой.
— Нравится? — спросил он.
— Очень, — выдохнула Анна.
— Вот и хорошо. Упакуйте, пожалуйста.
Он расплатился, спрятал коробочку во внутренний карман пиджака и пошёл к выходу. Анна ждала, что он остановится, повернётся, достанет её и опустится на колено. Но он только придержал для неё дверь.
На улице он, как ни в чём не бывало, сказал:
— Спасибо, что помогла. Я бы сам ничего не выбрал. У Лены в мае юбилей, сорок пять. Надо поздравить по-человечески.
Анна остановилась.
— Это для твоей жены?
— Для бывшей. Анечка, не делай такое лицо. Она мать моего сына. Я обязан относиться к ней с уважением. Если приду с пустыми руками, она начнёт ограничивать мои встречи с Максимом. Ты же понимаешь, я не могу с ней ссориться.
— Но ты мог бы сказать мне. Заранее.
— А ты бы пошла?
Анна не нашлась с ответом. В горле стоял горький комок. Она поправила волосы и посмотрела на своё отражение в витрине. Девушка в зелёном платье, с накрученными волосами, которая только что помогла выбрать подарок для чужой женщины.
— Ты не обиделась? — Виктор заглянул ей в лицо. — Ты же у меня умная. Я знал, что поймёшь.
— Нет, — сказала Анна. — Просто неожиданно.
Дома она долго сидела на кровати и убеждала себя. Он порядочный. Он не бросает бывшую семью, значит, и её не бросит. Мама права, что надо держать глаза открытыми, но разве это повод видеть плохое в человеке, который просто хорошо воспитан? Так она и уснула в зелёном платье.
В мае он сказал ещё одну вещь, которая царапнула её сильнее кольца.
— Слушай, а что, если Максима отправить на дачу к твоей маме? На неделю, на две. Лето скоро, а у него в городе голова болит. Лена не против.
Анна чуть не уронила чашку.
— К моей маме? Но она его не знает. Он её не знает.
— Познакомятся. Галина Ивановна, ты говорила, добрая. Заодно она увидит, какой ты будешь матерью. Для нас это важно.
— Вить, а почему Лена отдаёт сына чужой женщине? Она меня в глаза не видела.
— Она мне доверяет. Да и про тебя я ей рассказывал.
— Что именно рассказывал?
— Что есть хорошая девушка, — он легко улыбнулся. — Аня, ну чего ты придираешься? Я думал, ты обрадуешься.
Она обрадовалась бы. Если бы не странное чувство, что кто-то ловко вытаскивает из-под неё ковёр. Бывшие жёны, по её понятиям, не отпускают детей к незнакомкам. Бывшие жёны звонят, проверяют, расспрашивают. А Лена за всё время ни разу не позвонила и не написала. Как будто Анны не существовало.
Или как будто Лена просто не знала о ней.
Эта мысль мелькнула и погасла. Анна прогнала её, как муху, и позвонила матери.
— Мам, тут такое дело…
Галина Ивановна выслушала молча.
— Привезти можно, не выгоню, — сказала она. — Ребёнок есть ребёнок. Но ты мне сначала объясни, что у тебя в голове. Ты замуж собралась или в няньки нанялась?
— Мам, ну что ты такое говоришь.
— То и говорю. Я видела таких женщин. Они потом всю жизнь доказывают, что любили.
Анна положила трубку и долго смотрела в окно. Ничего, подумала она. Вот пройдёт этот юбилей, закончатся его дела с бывшей, и всё встанет на свои места. Надо только подождать.
Юбилей Лены выпал на последнюю субботу мая. Утром Виктор прислал сообщение. «Заеду к двум, мне нужна твоя помощь». Приехал он с Максимом, при параде. Светлая рубашка, новый тёмный костюм, запах дорогого одеколона. Анна давно не видела его таким.
— Аня, пожалуйста, выручи в последний раз. Мне надо на пару часов. Лена отмечает в ресторане, зовёт родню. Надо появиться, поздравить. А Максима деть некуда, мама Лены не хочет его таскать, он там заскучает.
— А мне можно с тобой? — тихо спросила Анна. Она не собиралась этого говорить. Вырвалось само.
Виктор вздохнул, как вздыхают над капризным ребёнком.
— Анечка, ну ты же понимаешь. Там её родня, подруги, коллеги. Начнутся вопросы. Если ты придёшь, будет только хуже. Я не хочу портить ей праздник, у неё и так в жизни бывает непросто. Потерпи. Я к семи вернусь, мы сядем вдвоём, я привезу торт.
Он поцеловал Максима в макушку и ушёл, быстро, не оглядываясь. Анна услышала, как внизу хлопнула дверь подъезда, потом завёлся мотор.
Максим стоял в коридоре, в белой рубашке, застёгнутой на все пуговицы, и смотрел на дверь.
— Я хотел к маме, — сказал он.
— К маме? — переспросила Анна. — Папа сказал, что вы потом.
— Мама сегодня красивая. Она синее платье надела, я видел. Мы утром дома были, папа перекладывал кольцо в коробочке.
У Анны что-то дрогнуло внутри, но она тут же себя успокоила. Ну, заезжал. Забирал подарок. Мало ли.
— Давай переоденем тебя, а то рубашку помнёшь, — сказала она. — Достанем конструктор?
Они строили кран. Потом читали про ёжика. Потом Максим захотел есть, и Анна сварила макароны, потому что больше ничего купить не успела. К пяти она начала посматривать на часы. К шести ходила из комнаты в комнату. В половине седьмого Виктор не позвонил. В семь тоже. Телефон у него был выключен.
Максим уснул на диване перед мультиками. Анна накрыла его пледом и села рядом. Руки сами потянулись к телефону. Она не знала, что ищет. Просто хотелось чем-то занять пальцы.
В ленте мелькали чужие фотографии. Чьи-то котлеты, чьи-то внуки. И вдруг она увидела знакомое лицо. Одна из учительниц, Лидия Петровна, коллега Елены, выложила целый альбом. «Наша Леночка! Сорок пять лет! Любимая, красивая, с любимым мужем Витей, душа в душу вместе двадцать лет».
Анна подумала, что это однофамилец. Потом увеличила фото.
Виктор в том самом тёмном костюме обнимал за талию женщину в синем платье. Женщина смеялась, запрокинув голову. На втором снимке он держал её под руку и вёл в танце, на третьем целовал в щёку. А на пальце у женщины блестело кольцо с синим камнем.
Анна листала снимок за снимком, и каждый был как маленький удар. Подписи сыпались одна за другой. «Лена, Витя, вы пример для всех нас». «Двадцать лет рядом, берегите друг друга». «За вашу семью и за долгие годы!». «Такого мужа ещё поискать».
Двадцать лет. Максиму семь. Значит, они были вместе задолго до его рождения. А ей он говорил про полтора года после развода.
Она медленно сползла на пол и прижалась спиной к дивану. В голове всплывали одна за другой картинки, которые она так старательно прятала. Выключенный телефон по воскресеньям. Комната на Лесной, в которую её ни разу не пустили. Блинчики. «Папа заходил». «У папы… то есть у мамы, телевизор». «Мы утром дома были». Секрет про сестру, о котором нельзя говорить маме.
Всё стояло перед ней, как строй послушных детей, которых она сама годами водила за руку мимо правды.
— Аня, ты плачешь? — сонно спросил Максим.
Она вытерла лицо ладонью.
— Нет, солнышко. Просто пылинка в глаз попала.
— А мы к маме поедем?
Анна посмотрела на тёмное окно, потом на мальчика. И вдруг стала удивительно спокойной.
— Да, Максим. Поедем к маме.
Такси она вызвала на последние деньги. Максим всю дорогу молчал, прижимая к груди красную машинку. У входа в «Лагуну» Анна поправила ему воротник, вдохнула поглубже и открыла тяжёлые двери. Вот так она и оказалась в зале, и вот что было дальше.
— Анна? — первым выдохнул Виктор. — Ты не должна была…
— Я привезла вашего сына, — ровно сказала Анна, глядя на Елену. — Он весь день был у меня. Виктор сказал, что у вас юбилей, а оставить его не с кем. Я не знала, что вы здесь вместе. Вернее, я знала про вас только то, что вы бывшая жена. Он говорил, что вы в разводе уже полтора года.
По залу прошёл шёпот. Пожилая женщина в серебристой кофте, мать Елены, прижала руку ко рту. Максим, почувствовав, что взрослые сейчас говорят не для него, отпустил Аннину руку и тихо подошёл к бабушке.
— Лена, — Виктор шагнул вперёд, — не слушай её. Эта девочка меня давно преследует. Я ей зачёт не поставил с первого раза, она с тех пор зуб на меня точит. Она студентка, она всё придумала.
— Зачёт вы поставили мне со второго раза, — сказала Анна. — Честно. Я его пересдавала. А потом вы пригласили меня на ужин и сказали, что у вас развод. Вы ведь сами не начинали со мной ничего, пока шёл зачёт. Помните?
Виктор сглотнул. Он обернулся на гостей, потом на жену.
— Лена, это недоразумение. Давайте не будем устраивать сцен. Анна, я понимаю, ты расстроена. Я сейчас же переведу тебе деньги, за твою помощь с Максимом, за подарки, сколько скажешь. Только давай закончим этот разговор. Прошу тебя.
— Деньги? — Анна даже не повысила голос. — Вы хотите расплатиться, как с няней?
И вот тут Елена повернулась к мужу. Медленно, всем телом.
— Витя, — сказала она. — Ты собираешься платить ей за то, что она сидела с моим сыном?
— Лена, не здесь.
— Нет, именно здесь. Все эти люди знают, где ты живёшь. Вот пусть и послушают.
Она посмотрела на Анну. Взгляд у неё был усталый и очень прямой.
— Сколько вам лет?
— Двадцать четыре.
— И давно вы с ним?
— С прошлой зимы. С февраля.
— Что он говорил про меня?
— Что вы мать его ребёнка. Что он обязан вас уважать. — Анна помолчала. — Он выбирал вам кольцо. Я была с ним. Он попросил меня примерить, потому что у нас пальцы похожие. Я думала, что это мне.
Елена подняла руку и посмотрела на кольцо. Синий камень вспыхнул под люстрой. Она смотрела на него долго, как будто видела впервые.
— Лена, — Виктор попытался взять её за локоть. — Ты же умная женщина. Ты понимаешь, что это бред…
Она аккуратно убрала его руку.
— Я учитель, Витя. Я привыкла отличать, когда ребёнок врёт. Ты врёшь так же, как мои третьеклассники. Отводишь глаза и повторяешь одно и то же.
В зале стало так тихо, что было слышно, как на кухне звякнула посуда. Кто-то из гостей кашлянул. Тётка в углу вполголоса сказала соседке «Я всегда говорила». Музыка давно остановилась.
— У меня есть переписка, — Анна достала телефон. Руки не дрожали. — Если хотите.
— Не надо, — Елена покачала головой. — Мне достаточно того, что я вижу.
Она повернулась к гостям.
— Простите, дорогие. Праздник на этом закончен. Мама, возьми, пожалуйста, Максима и поезжай домой. Я скоро приеду.
Потом она посмотрела на мужа. Говорила тихо и очень ровно.
— Возьми пиджак. Сегодня домой не возвращайся. Ключи положи на стол.
— Лена, подожди. Давай дома поговорим…
— Мы говорили двадцать лет. Ключи на стол.
Он стоял, как человек, у которого из-под ног вынули пол. Потом достал связку из кармана и положил на белую скатерть, рядом с тарелкой с недоеденным салатом. Звякнул металл.
Елена прошла мимо Анны. На секунду остановилась.
— Спасибо, что привезли Максима. Он не должен был этого слышать. Я не знаю, что чувствовать к вам. Но врагом вас не считаю.
Анна хотела сказать что-то в ответ, но слов не нашлось. Она только кивнула и вышла.
На улице шёл мелкий тёплый дождь. Она шла без зонта и впервые за много месяцев дышала полной грудью.
Следующие дни прошли как в тумане. Анна ходила в библиотеку, расставляла книги и почти ничего не слышала. Тамара Павловна молча подсовывала ей чай с вареньем и ни о чём не спрашивала. В институт Анна не пошла. Ей казалось, что все смотрят.
В четверг телефон тренькнул. Пришло уведомление из банка. Виктор перевёл ей тридцать тысяч рублей. К переводу было приписано короткое сообщение. «Это за всё. Пожалуйста, больше не пиши и не звони».
Она долго смотрела на цифры. Хотелось швырнуть телефон об стену. Потом она стала считать. Сколько часов она просидела с Максимом? Сколько яблок купила, сколько варежек? Сколько стоил свитер с оленем? Тридцать тысяч оказались не такими уж большими, а платить ей нужно было и за последний семестр, и за диплом, и за квартиру. Гордость штука хорошая, подумала она, но за свет она не платит.
Деньги Анна оставила себе. Номер Виктора удалила. Сначала из контактов, потом из истории звонков, потом из переписки, и в какой-то момент заметила, что дышать стало чуть легче.
По вечерам она сидела на кухне, пила чай и читала всё подряд. Статьи по психологии отношений, рассказы о женской судьбе, чужие жизненные истории. «Как перестать быть жертвой». «Почему мы верим тем, кто нам лжёт». Попадались умные мысли, попадалась ерунда. Но главное она поняла и без статей. Её обманули не в чём-то одном. Её обманывали во всём сразу, аккуратно, каждый день понемногу. А она сама носила за ним сумку, в которую он складывал свои просьбы.
Потом она позвонила маме и всё рассказала. Галина Ивановна выслушала, вздохнула и сказала только одно.
— Приезжай на выходные. Пирогов напеку.
Анна приехала и первым делом села на крыльцо. Мать вынесла ей кружку и села рядом, и они долго молчали, глядя на огород.
— Не ругаешь? — спросила Анна.
— Чего ругать. Жизнь уроки даёт, только платить за них приходится самой. Ты у меня живая, а остальное переживём.
Лето прошло быстро. Анна сдала хвосты, взяла дополнительные смены и начала готовить диплом. Тамара Павловна предложила ей вести в библиотеке детский кружок чтения по субботам. Анна сначала отказалась, а потом подумала и согласилась. Детей она любила по-прежнему. Просто теперь собиралась любить их по своей воле, а не потому, что кто-то вздохнул в трубку.
В сентябре она пришла в институт отдать документы на дипломную работу. День стоял тёплый, жёлтые листья лежали на ступенях. Она спускалась с крыльца, сжимая папку, когда услышала за спиной.
— Аня.
Она не обернулась сразу. Голос узнала по первой же букве. Потом всё-таки повернулась.
Виктор стоял двумя ступеньками выше. Осунувшийся, в мятой рубашке, галстук съехал набок. Седины стало больше, а взгляд бегал.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич.
— Ну что ты сразу так. Здравствуй. Как ты?
— Хорошо.
— Ты изменилась. Похорошела. — Он нервно усмехнулся. — А я, видишь, совсем сдал. Лена пускает меня к сыну только по воскресеньям. На два часа, в парк. Живу теперь на Лесной, представляешь? Теперь у меня и правда комната.
Анна молчала.
— Я много думал, — продолжил он. — Ты скучаешь по мне? Хоть немного? Знаешь, у нас ведь могло всё получиться. Если бы не этот юбилей, если бы ты не…
— Не что? — спокойно спросила она.
— Не решила рубить с плеча. Мы бы потихоньку всё уладили. Я собирался. Правда.
Она смотрела на него и искала в себе то, что чувствовала раньше. Дрожь в коленях. Радость, когда он звонил. Желание заботиться. Но находила только лёгкую усталость, как после долгой дороги.
— Виктор Сергеевич, — сказала она вежливо, — если вам нужна няня, поищите на сайте объявлений. Там много хороших. Есть даже с отзывами.
Он открыл рот. Анна поправила папку под мышкой, кивнула ему, как кивают случайному знакомому, и пошла по аллее. Не торопясь, не оглядываясь. За спиной у него остался только шелест листьев и пустое крыльцо.
Она шла и думала, как странно устроена жизнь. Год назад на этой самой аллее она летела домой счастливая, с зачёткой в сумке и мыслями о нём. А теперь те же липы, тот же асфальт, только она другая. Не злая, нет. Просто взрослее. На целый год и на одну чужую семью.
Она подумала о Максиме. О том, как он засыпал у неё на плече, как называл её Аней и однажды спросил, будет ли она с ними жить. Она по нему скучала. Это было самое неудобное чувство, и ей некуда было его деть. Разве можно скучать по чужому ребёнку, которого ты не имела права любить?
Подумала она и о Елене. Как она сейчас? Одна ли? Что сказала сыну, когда папа стал приходить только по воскресеньям? Анна не знала. И не знала, нужно ли ей это знать.
Имя Вера она давно вычеркнула. Если когда-нибудь у неё и будет дочь, назовут её по-другому.
Телефон в кармане завибрировал. Незнакомый номер. Анна хотела сбросить, но передумала.
— Алло?
— Анна? Здравствуйте. Это Елена. Мы виделись на юбилее.
— Я помню, — ответила Анна. Сердце ухнуло вниз.
— Простите, что без предупреждения. Ваш номер нашла в старом телефоне Виктора. Максим о вас спрашивает. Нарисовал кран и рядом вас, с длинными волосами. Я не знаю, что с этим делать.
— Я тоже не знаю, — тихо сказала Анна.
— Мне нужно у вас кое-что спросить. Не по телефону. О том, что было до юбилея. О том, чего я могла не видеть. Вы согласны встретиться?
Анна остановилась посреди аллеи. Листья шуршали под ногами.
— Где? — спросила она.
— Там, где вам удобно. Хоть в вашей библиотеке.
— В субботу, — сказала Анна. — После двух. Я вас буду ждать.
