На седьмом месяце беременности Ольга научилась завязывать шнурки, почти не наклоняясь, спать на одном боку четыре часа подряд и заранее рассчитывать, в каком магазине есть туалет.
А ещё дважды в неделю она ездила к матери.
Нине Павловне недавно сделали операцию на колене. Женщине было шестьдесят два, характер у неё оставался бодрым, а вот нога пока не соглашалась с характером и требовала трости, медленного темпа и отсутствия героизма.
Постоянная сиделка Нине Павловне была не нужна. Она сама готовила, мыла посуду и даже умудрялась поливать цветы, передвигая по кухне стул вместо стремянки.
Ольга привозила продукты, лекарства и делала то, с чем матери пока было тяжело: меняла постельное бельё, выносила большие пакеты мусора, иногда забирала вещи из химчистки.
Сергей к этому относился нормально.
По крайней мере Ольга так думала.
В четверг вечером она позвонила мужу, когда тот ещё был на работе.
— Серёж, ты сегодня мимо маминого района едешь?
— Могу мимо ехать. А что?
— У неё лекарства в аптеке заказаны. Я хотела сама забрать, но что-то сегодня живот тянет, решила никуда не ехать. Заедешь?
На том конце повисла пауза.
— Сегодня?
— Ну да. Заказ до завтра лежит.
Сергей вздохнул так тяжело, будто ему предложили после работы разгрузить вагон с цементом.
— Оль, я вообще-то с ребятами договорился посидеть.
— Я не знала.
— Конечно, не знала. Потому что у нас теперь всё строится вокруг твоей мамы.
Ольга даже переспросила:
— Что — всё?
— Ну вот это всё. Аптеки, продукты, поездки. У меня своих дел нет?
Она села на край кровати.
— Сергей, ты ей за последние полгода раза три помог.
— Потому что начинается с «забери лекарства», потом «занеси продукты», потом ещё что-нибудь. Может, мне ещё родить за тебя и твоей мамаше памперсы менять?
Ольга несколько секунд молчала.
Особенно глупо прозвучали памперсы.
Нина Павловна ещё месяц назад возмущалась, что дочь слишком медленно идёт по лестнице, и пыталась сама тащить из магазина пятилитровую бутылку воды. Если кому и требовалось объяснять женщине пределы самостоятельности, то исключительно ради безопасности окружающих.
— Не надо, — сказала Ольга.
— Что?
— Ничего не надо. Иди с ребятами.
Она заказала матери доставку из аптеки. Доплатила триста двадцать рублей из своих денег и больше в тот вечер тему не поднимала.
Сергей поздно вернулся домой, осторожно спросил:
— Ты дуешься?
— Нет.
Он посмотрел недоверчиво.
— Правда?
— Правда.
Ольга действительно не собиралась устраивать скандал.
Она просто очень хорошо запомнила, как легко муж поделил всё происходящее на две части.
Его дела.
И её мама.
После этого Ольга больше не просила Сергея помогать Нине Павловне.
В субботу сама отвезла ей продукты на такси. Через неделю мать уже увереннее ходила с тростью, ещё через две стала спускаться во двор, а к концу месяца заявила дочери:
— Всё. Не приезжай ко мне через день. У тебя живот скоро будет раньше тебя в дверь заходить.
Ольга рассмеялась.
— Ты точно справляешься?
— Если совсем прижмёт, соседку позову. Она мне заодно расскажет, кто у нас в подъезде с кем развёлся.
К рождению внучки Нина Павловна уже нормально ходила.
У Ольги и Сергея родилась дочь Катя.
Первые месяцы их семейная жизнь превратилась в странную смесь счастья, недосыпа и постоянного поиска вещей, которые только что лежали на видном месте.
Сергей оказался нормальным отцом.
Он купал Катю, вечером гулял с коляской, мог поменять подгузник без театрального объявления о подвиге и по выходным забирал дочь утром на кухню, чтобы Ольга поспала лишний час.
Иногда они ругались. Потом мирились.
История с аптекой постепенно отодвинулась куда-то назад.
Но не исчезла.
Просто лежала в памяти Ольги на дальней полке.
До следующего лета.
Кате тогда исполнилось восемь месяцев. Ольга по-прежнему находилась в отпуске по уходу за ребёнком.
Катя уже ползала по квартире с такой скоростью, будто участвовала в тайных соревнованиях младенцев, снимала носки быстрее, чем Ольга их надевала, и обладала невероятной способностью находить на чистом полу предметы размером с маковое зерно.
В воскресенье утром позвонила Валентина Ивановна, мать Сергея.
Она упала на даче.
Ничего страшного не произошло, но правую руку пришлось зафиксировать, а на ноге оказалось сильное растяжение. Врач велел пару недель ходить только по необходимости и не садиться за руль.
Сергей сразу поехал к матери.
Вернулся вечером с серьёзным видом, сел на кухне и открыл заметки в телефоне.
— Так. Надо понять, как будем организовывать.
Ольга кормила Катю творогом. Катя была против творога и выражала протест, размазывая его по столу.
— Что организовывать?
— Помощь маме.
— Ну давай.
— Я утром перед работой могу заезжать не всегда. Значит, продукты, наверное, ты будешь покупать.
Ольга подняла глаза.
— Я?
— Ну да. Или заказывать. Ей ещё готовить тяжело.
— Заказывать могу иногда.
Сергей продолжил:
— Ещё у неё в среду травматолог. Ты сможешь съездить с ней? На такси, конечно.
— Куда деть Катю?
— С собой возьмёшь.
В этот момент Катя выдернула из слюнявчика ложку и бросила её на пол.
— Сергей, я одна с восьмимесячным ребёнком должна везти твою маму с больной ногой в поликлинику?
Он поморщился.
— Ну а что делать? Я работаю.
— Я тоже, между прочим, не на курорте.
— Я не это имел в виду. Ты всё равно дома.
Ольга посмотрела на дочь.
Катя воспользовалась паузой и обеими руками полезла в миску с творогом.
— Да, — сказала Ольга. — Я вижу, какая у меня тут расслабленная санаторная жизнь.
Сергей заметил интонацию.
— Не начинай. Маме реально нужна помощь.
— Я разве сказала, что не нужна?
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты уже расписал её по моему графику, даже не спросив.
Сергей отложил телефон.
— Оль, ну это же семья.
— Конечно.
— Вот и я о том же.
Она ничего больше не сказала.
На следующий день заказала Валентине Ивановне продукты из магазина. Ещё через день вместе с Сергеем заехала к ней вечером, привезла приготовленные котлеты.
Свекровь сидела на диване с зафиксированной рукой и сердито смотрела телевизор.
— Я уже сто раз пожалела, что полезла за этим укропом.
— Каким укропом? — спросила Ольга.
— На дальнюю грядку. Я увидела, что он там цветёт, решила срезать.
Сергей повернулся к матери.
— Ты упала из-за укропа?
— Не из-за укропа. Из-за табуретки.
— На даче была стремянка.
— Она в сарае.
— А табуретка?
— Ближе.
Сергей прикрыл глаза.
— Мама…
— Не надо меня воспитывать. Лучше завтра лампочку в коридоре поменяй.
— При чём тут лампочка?
— Раз уж приедешь.
Ольга отвернулась к холодильнику, чтобы Сергей не заметил её улыбки.
На третий день он снова завёл разговор.
— Оль, мама просила бельё поменять. Ей одной неудобно.
— Поменяй вечером.
— Я сегодня поздно.
— Завтра.
— Ей сегодня надо.
— Почему?
Сергей задумался.
— Ну… она попросила.
— Тогда поезжай сегодня.
Он раздражённо посмотрел на жену.
— Ты принципиально не хочешь помочь?
Вот тут Ольга поставила кружку на стол.
— Хочу. И помогаю. Я заказала твоей маме продукты, приготовила еду, вчера мы вместе всё отвезли. Но если ты спрашиваешь, собираюсь ли я каждый день ездить туда с Катей, стирать, готовить и возить Валентину Ивановну по врачам, потому что я «всё равно дома», — нет.
— Отлично.
— Серёж, а помнишь аптеку?
Он нахмурился.
— Какую аптеку?
— Когда мама после операции просила забрать лекарства.
Сергей вспомнил.
Причём сразу.
Ольга увидела это по лицу.
— Я тогда попросила тебя один раз заехать по дороге. Ты сказал, что тебе осталось только родить вместо меня и менять моей маме памперсы.
— Я психанул.
— Знаю. Но смысл был вполне понятный. Моя мама — моя ответственность. Отлично. Пусть правило работает в обе стороны.
— Ты сейчас специально мне мстишь?
— Нет. Если бы мстила, я бы даже продукты не заказала. Я просто не хочу, чтобы помощь твоей маме автоматически превратилась в мою ежедневную обязанность.
Сергей замолчал.
Потом бросил:
— Ладно. Сам разберусь.
И вот тут началась та часть истории, о которой Ольга потом вспоминала с некоторым удовольствием.
Не злорадством.
Скорее научным интересом.
В понедельник Сергей после работы забрал матери лекарства.
Во вторник искал ортопедическую подушку, потому что Валентина Ивановна заявила, что на обычной у неё «вся спина перекошена».
В среду повёз её к травматологу.
В четверг разбирался с доставкой продуктов.
Позвонил Ольге прямо из подъезда матери.
— Они три килограмма яблок привезли!
— Ты сколько заказал?
— Три.
— Чего три?
— Я думал, штуки.
— А там что было написано?
Пауза.
— Килограммы.
— Тогда преступление раскрыто.
— Очень смешно.
На пятый день Валентина Ивановна попросила творог.
Сергей купил.
Через двадцать минут позвонил снова.
— Ей не нравится.
— Почему?
— Не тот.
— Какой нужен?
— Вот я это сейчас уже двадцать минут выясняю.
К концу недели выяснилось, что у Валентины Ивановны существует довольно точное представление о мире.
Творог должен быть пяти процентов жирности, но не сухой.
Хлеб — определённой марки.
Сметана — не в стаканчике.
Яблоки — только плотные.
А если Сергей всё равно приезжает, то неплохо бы заодно подкрутить дверцу кухонного шкафа.
На второй неделе список расширился.
— Серёжа, полка у меня в ванной давно неудобно висит.
— Мама, у тебя рука сломана. При чём тут полка?
— Так раз уж ты с инструментами приехал.
— Я приехал крепление для душа поставить.
— Ну вот. Инструменты же уже достал.
В другой день ему пришлось отнести в ремонт зимние сапоги.
— Сейчас июль, — напомнил Сергей.
— Поэтому и надо сейчас. Зимой поздно будет.
С этим спорить было трудно.
Ольга наблюдала, как муж постепенно начинает понимать простую вещь: бытовая помощь родственнику редко ограничивается красивым списком из трёх пунктов.
Особенно если родственник обнаруживает рядом взрослого сына с машиной и шуруповёртом.
Апогеем стала попытка Сергея подключить сестру.
Елена жила на другом конце города, работала администратором в медицинском центре и воспитывала двух школьников.
Сергей позвонил ей вечером.
Разговор Ольга слышала частично.
— Лен, может, ты завтра к маме заедешь?.. Ну потому что я уже всю неделю… Нет, я понимаю, что ты работаешь… Я тоже работаю… При чём тут то, что я ближе живу?
Минут через десять он положил телефон.
— Что сказала? — спросила Ольга.
— Сказала, что у неё работа и дети.
— Аргумент знакомый.
Сергей посмотрел на неё.
— И ещё сказала, что раз я первым объявил, что беру мамину реабилитацию под контроль, то мне её теперь и контролировать.
Ольга не удержалась:
— Разумная женщина.
— Вы обе сегодня решили меня добить?
— Нет. Я вообще пюре делаю.
Он постоял посреди кухни.
Потом вдруг рассмеялся.
— Вот ведь влип.
Примерно через две с половиной недели Валентина Ивановна уже уверенно ходила по квартире. Ещё через несколько дней врач разрешил постепенно увеличивать нагрузку.
Она сразу объявила, что в магазин теперь будет ходить сама.
Сергей отреагировал на это известие подозрительно радостно.
А потом, вечером, когда Катю уложили спать, он сам начал разговор.
— Я понял, почему ты тогда обиделась.
Ольга посмотрела на него.
— Когда?
— С твоей мамой.
Она ничего не сказала.
Сергей покрутил в руках чайную ложку.
— Я тогда вообще не был перегружен. Просто хотел с ребятами встретиться. И меня разозлило, что надо менять планы.
— Это я тоже понимала.
— Нет, я сам не понимал. Мне казалось, что на меня пытаются повесить чужие проблемы. А сейчас я сделал ровно то же самое с тобой.
Ольга усмехнулась.
— Причём гораздо масштабнее. Я просила забрать один пакет из аптеки.
— Спасибо, что не ведёшь таблицу.
— В голове всё записано.
— Вот этого я и боюсь.
Он немного помолчал.
— Давай договоримся нормально. Моя мама — прежде всего моя ответственность. Твоя — твоя. Но если кому-то нужна помощь и второй может помочь, то просто спрашиваем. Не назначаем.
— Вот это мне подходит.
— И ещё предлагаю запретить выражение «ты всё равно дома».
— Особенно рядом с человеком, который восемь месяцев пытается не дать Кате съесть зарядку от телефона.
— Согласен.
На этом тему закрыли.
Не торжественно.
Без обещаний начать новую жизнь с понедельника.
Просто после этого Сергей действительно перестал автоматически распоряжаться временем жены.
А примерно через два месяца позвонила Нина Павловна.
Она затеяла перестановку и попросила помочь перенести небольшую тумбу из комнаты на кухню.
Ольга уже собиралась вызвать грузчика, но Сергей сказал:
— Да ладно. Давай вместе после работы заедем.
Вечером они с Ольгой и Катей приехали к Нине Павловне.
Нина Павловна встретила их у двери.
— Вот она. Там ничего тяжёлого.
Сергей присел перед тумбой и подозрительно открыл дверцу.
— Сергей, ты чего там ищешь?
— Проверяю.
— Что?
— Нет ли внутри лекарств на месяц, трёх килограммов яблок и ортопедической подушки.
Из комнаты засмеялась Ольга.
Нина Павловна посмотрела на зятя.
— Там только старые журналы.
— Вот журналы меня как раз и пугают. Они обычно тяжелее мебели.
Тумбу они перенесли за пять минут.
А по дороге домой Ольга подумала, что ту давнюю фразу Сергей всё-таки запомнил.
Не хуже неё.
Просто раньше она была для него случайной грубостью, сказанной в раздражении.
А теперь превратилась в семейное правило техники безопасности: прежде чем назначать другого человека ответственным за чужую жизнь, неплохо хотя бы спросить, готов ли он вообще брать эту работу на себя.
Потому что некоторые фразы действительно возвращаются бумерангом.
И хорошо ещё, если вместе с ними не приходится тащить три килограмма яблок.
