Аня, обычная деревенская девушка внезапно прославилась на втором курсе педагогического училища, участвуя в фольклорном празднике на дне города их района. Она привлекала внимание: круглолицая, с синими выразительными глазами, звонким голосом и длинной пышной русой косой.
Многочисленные зрители праздника, в том числе прибывшие из других городов и столицы, выделяли юную участницу представления на фоне её сверстниц.
— Настоящий типаж русской девушки! – говорили они, улыбаясь.
На Ане был красный сарафан поверх белой льняной рубашки, золотистый расписной кокошник, и даже лапоточки, подобранные когда-то ею на чердаке собственного дома.
Аня вела концертную программу, благодаря хорошей дикции, задорному голосу и своей очаровательной широкой улыбке. Но больше всего зрители поражались её косе, которая была до поясницы, и толстой. Как только девушка поворачивалась, чтобы после объявления номера уйти со сцены, на площади, где шёл концерт, слышались возгласы одобрения и восхищения.
— Ну, ты у нас теперь звезда! – говорили в деревне Ани, куда она вернулась после праздника, — тебя и в региональных новостях показывали, и на нашем местном районном телевидении! И в газете на первой странице – опять ты. Вот повезло!
— Ну, и я старалась, не одно везение! – поясняла Аня, — и в хоре пою, и танцую, но уж как диктор выступать – это моё.
Аня убрала свой костюм в шкаф до следующего праздника и бережно спрятала в коробку лапти.
— Вот теперь и женихи тебя разглядят как следует, — сказала бабушка Вера, — столько народу было на празднике, а ты у нас на выданье.
Бабушка Вера жила в той же деревне в отдельном маленьком домике. Аня с мамой Ниной ходили помогать ей и порой ухаживать. Бабушке был уже семьдесят один год, и она ещё управлялась со своими тремя козами, козлятами и козлом Яшей, всё лето вставая рано и выходя со стадом на выпас. Но лишь наступали холода, бабушка начинала хворать, лечиться, и доставала свои самодельные мази и настойки.
Нина и Аня успокаивали Веру Игнатьевну, а она всегда отвечала:
— Кому оставлю своих коз, если помру невзначай? Вот и переживаю…Вот и поддерживаю своё здоровье, а как же?
Аня уже начала заниматься летом своими обычными делами – огородом, сыроварением у бабушки на кухне и заготовками на зиму: вовсю спела клубника. Однако её привычный ритм каникул прервался: приехали две молодые женщины из областного города.
Одна их них – Ирэн (так она представилась), была популярной тридцатилетней блогершей с миллионными просмотрами её видео и репортажей. Раньше Ирэн трудилась обычным журналистом в областной газете, но потом стала развивать свой канал в сетях, и ушла с основной работы, чтобы преуспеть в «личном развитии».
Эльза была её помощницей и оператором. Две женщины сразу объявили Ане, что они заинтересованы в ней, как в объекте их репортажей и намерены предложить девушке сняться в их роликах.
— Ты заметная, яркая личность, и мы будем тебя снимать, нам как раз нужен новый человек, новая ветка развития. А ты получишь популярность, будешь ездить с нами по интересным местам, увидишь новое, познакомишься с людьми… И, конечно, мы обещаем тебе зарплату, проживание на время съёмок, — сразу выложила свои намерения Ирэн, — собирайся, второго шанса уже не будет.
Сияющие глаза Ани сразу выдали её согласие. Мать с недовольством выслушала предложение городских вычурно одетых женщин.
— И сколько же вы ей платить будете? – спросила Нина Ивановна, — она ведь тут всё хозяйство бросит. И когда вернётся? И могу я вас попросить свой паспорт показать? Кто вы и откуда? А то мало ли…
— Разумеется… — улыбнулась Ирэн. Она тут же достала свой паспорт и предъявила его матери Ани.
— Скобелева Ирина Петровна… — прочитала Нина Ивановна, — а прописка областная, наша…Верно.
— Не волнуйтесь. Теперь вы будете знать о каждом шаге вашей дочери по видео роликам. А ссылку на наш канал мы вам хоть сейчас скинем, — пообещала Ирэн.
— Да у нас и интернета тут нету, вернее, только у пары домов. Далёкое место… — застеснялась мать, — а зарплата?
— Ну, что ты мама! – вспыхнула Аня, — других рекламируют за их собственные деньги, а мне проживание и суточные обещают, и то хорошо!
Ирэн переглянулась с Эльзой и утвердительно кивнули, пообещав составить письменный договор, чтобы было всё по закону.
Так они и сделали вскоре у нотариуса, и Аня радовалась своей неплохой зарплате и новому интересному делу. Она чувствовала себя киноактрисой, сразу попробовала сниматься, гуляя по улочкам областного города в своём красном сарафане и лапоточках…
Единственное, к чему пришлось привыкать, так это к своему новому имени. Ирэн настояла на имени Анисья.
— Анна – это слишком банально и просто. Анисья – уже привлекает редкостью и созвучием с названием вашей деревни. Послушай: Анисья из Лисьего. Каково? Здорово же? Так и будет называться первый ролик-знакомство.
Аня согласилась. И её начальница Ирэн только так и называла теперь свою новую «звезду». Эльза оказалась Наташей, но никто из знакомых не называл её по настоящему имени. Всё это лишь первое время казалось Ане странным, а потом она привыкла.
Следующие съёмки прошли в её деревне. Там Аню снимали и во дворе собственного дома, и говорилось, что живёт девушка одна в глухой деревне, и одета была Аня всегда в свой сарафан, и её богатая коса то и дело появлялась в кадре, а стеснительность девушки придавала изюминку и естественность деревенской простушки.
Анисью снимали и со стадом на поле за деревней, и за дойкой своих козочек, и при уборке сена в сарай, и на лугу.
— А что же мои бабушка и мама? О них как же? – спрашивала Аня.
— Нет, нет. Наша героиня – одинокая простая труженица в деревне. Мы не о твоей родне сериал снимаем, а лично о тебе, обновлённую версию. И это только для знакомства со зрителями, на первое время. Ты тоскуешь о настоящей любви, много работаешь, любишь деревню. А ещё скромная и простая, и мечтаешь о большой семье…
Аня улыбалась, и говорила, что она уже закончила два курса педагогического училища, и собирается быть учительницей начальных классов.
— Так нет школы в вашей деревне! – смеялась Ирэн, — но мечтать можно. Однако об учительстве мы – молчок. Наша версия та, которую я тебе озвучила. Я же знаю, какой материал лучше заходит на зрителя. Современных нынче много. А ты – простая, словно из прошлого, да нет, позапрошлого века! Так и держим нашу позицию. Уговор, подписанный на бумаге – ты же согласна была на наше руководство и версию твоего имиджа в социальных сетях!
Аня согласно кивала. Да, она подписывала именно такую бумагу, плохо понимая все пункты от радости, что будет сниматься на миллионную аудиторию.
Ирэн начала действовать. Она не позволяла Ане много отдыхать, предоставив ей комнатку в их съёмной областной трёшке. Каждое утро начиналось с планирования дня и начала работы: это были съёмки, договоры о посещении различных мероприятий, где должна была появляться в своём сарафане и Анисья с косой, повязанной алой лентой, или в кокошнике.
У Анисьи появились несколько кокошников и других сарафанов, а лапоточки быстро стёрлись, но их заменили скромные белые полусапожки. Анисья ходила со своими протеже на выставки, посвящённые продукции народного хозяйства, промышленности, и даже разных бутиков и лавок. Повсюду были съёмки и Анисья только успевала учить наизусть написанные для неё фразы, сцены, движения и даже мимику.
Это были настоящие маленькие рекламные роли и повторять их приходилось десятки раз, пока Эльза не сочтёт, что материал снят успешно. Рекламодателей было много, и девушки только успевали вертеться.
На канале выходили потешные интересные ролики с Анисьей, которая путешествовала по разным местам области, рекламируя то один продукт, то второй, на дорогах и улочках области висели баннеры с Анисьей и разными товарами.
Денег получала Аня немного, и почти все старательно отправляла матери, так как самой появляться в деревне было уже некогда. Отдыхала она, когда Эльза работала над роликами вечерами и ночами, а Ирэн писала сценарии…Но и тогда девушка успевала приготовить что-нибудь вкусное на ужин, сбегав в соседний магазин, а ещё и прибраться в большой квартире. Не любила Аня непорядок.
А на канале Ирэн был настоящий триумф Ани, вернее, Анисьи. Заголовки новых видео пестрили красивыми фото девушки в народных костюмах с роскошной косой. От рекламодателей не было отбоя, и просмотры росли с каждой неделей. Аня радовалась. Единственное, к чему она не могла привыкнуть, так это к посещению вечерами клубов, в том числе и столичных, куда всё чаще вывозили её новые начальницы.
Там все были одеты как хотели, а Аня по договору и настоянию Ирэн должна была быть в сарафане и кокошнике. Её так быстрее узнавали, с ней многие фотографировались, тут же теряя к ней интерес. Ане казалось, что Ирэн и Эльза ограждают её от расспросов особенно назойливых поклонников и знакомых Ирэн.
Как только Анисья пообщалась с посетителями, попала в объективы, ей предлагали немного потанцевать, отдохнуть с бокалом шампанского, а потом – домой.
— Я чувствую себя вашей куклой, — однажды не выдержала Аня, — я не могу ни с кем лично поговорить. О себе, например. О человеке, мне интересном, о каком-то новом деле.
— Какое у тебя новое дело, когда у тебя договор с нами? – начинала повышать голос Ирэн, — ты получаешь зарплату, жильё и послушай, у нас ещё всё впереди. А пока тебе надо утвердиться в образе. Завтра будем рекламировать куриный корм. Как раз твоя тема!
Аню удивил звонок соседки и подружки Марины из деревни.
— Анька, к тебе парень из соседнего региона приехал. Дмитрий. Хочет познакомиться лично. Твой поклонник и обожатель, как выяснилось. Ты когда приедешь? – интересовалась подруга.
— Не знаю, но выпрошу выходные, давно не была дома, соскучилась уже. Хоть и звоню, а всё не то. Хочу бабушку и маму обнять. А уж про коз и вовсе молчу. Плачу… — призналась Аня.
— Долго тебе ещё на них батрачить? Уже лето заканчивается… — спросила Марина, — ладно, я поклонника твоего тут задержу, насколько смогу, попрошу помочь с твоими козами, да и мне ремонт не помешает.
Аня не смогла приехать в это лето домой. Работа не отпускала, и договор всё больше раздражал её, словно кабала. А через полтора месяца она узнала о свадьбе Марины.
— Прости меня, но влюбились мы оба, как сумасшедшие. Это необъяснимо, наверное, судьба…На свадьбу к нему на родину ты вряд ли сможешь приехать…- говорила Марина в трубку.
Аня взяла административный отпуск в училище на год, хотя её договор заканчивался в декабре текущего года. Она чуть было не разорвала его раньше, узнав невзначай на одной из вечеринок от знакомого Ирэн какие «бабки» она «рубит» на рекламе, и что миллионные просмотры на её канале тоже приносят баснословные деньги.
Всё своё негодование Аня недолго вынашивала в себе. Она высказала Ирэн претензии и потребовала либо добавки к её гонорару, либо разрыва договора.
Ирэн хладнокровно выслушала Анину обиду и рассмеялась ей в лицо.
— Ты сама подписывала бумаги. И сама же говорила, что люди ищут спонсоров для своей раскрутки, а тебе всё дали на блюдечке! Разве не видишь?
— Что дали-то? – не поняла Аня, — зарплату уборщицы и поварихи, что я делаю вечерами?
— Ты была согласна. А теперь став популярной за мой счёт требуешь доплаты? Если бы не мой канал, мой талант, моё время, то была бы ты сейчас в своей деревне и доила коз. Вот и всё.
— Да, но мой талант не в счёт? – удивилась девушка.
— Да нет у тебя никакого таланта. Ты простушка с физиономией кукольной Матрёшки. И красота твоя на современный лад требует сбросить хотя бы пятнадцать кило, выправить походку, привести себя в порядок по всем параметрам… — хладнокровно продолжала Ирэн, — вот как мы с Эльзой.
— Но ты же говорила, что я именно такой тебе и нужна. Единственная в своём роде… — покраснела Аня.
— Правильно, пока ты мне такой нужна, деревенской простушкой, такой и будешь. Такой уговор. К такой тебе привыкли мои зрители. Ты – мой товар, продукт, актриса моего проекта. Неужели не понятно?
— Да, но платишь ты мне очень мало по твоим доходам… — снова прошептала Аня, — поэтому я не смогу больше участвовать в этом спектакле… Надоело. Почти полгода одно и тоже. Мне тут сказали, что другая на моём месте уже давно бы заработала на квартиру… А ты…
— А я и заработала, — улыбнулась Ирэн, — ты опять не понимаешь. Тут я работаю, а ты – кривляешься по написанному тексту. У тебя третьестепенная роль во всём мероприятии. И если ты откажешься работать по нашему плану, то по суду с тебя будут удержаны мне неустойки. Почитай внимательно текст договора, дурёха. И не хандри. А получать ты будешь немного больше. С этим я согласна. И официально мы это оформим снова у юриста.
Аня, еле сдерживая слёзы, ушла в свою комнату, и покопавшись в своих вещах, нашла договор, который она так невнимательно просмотрела при подписании.
Она читала его и слёзы капали на бумагу, разъедая её. Да, всё чёрным по белому. И про неустойку тоже…В конце мелким шрифтом. Боже, какая же она глупая. Так дёшево продавать себя как куклу… И как там бабушка и мама? Как там счастливая подружка? Как любимый пёс Шайтан и козы?
Аня смотрела последний ролик. Да, много просмотров, а комментарии как всегда: кто хвалит красоту Анисьи, кто ругает притворство и качество рекламируемого товара…А ведь и мало кто знает настоящее имя девушки с богатой косой…
Постой… Коса. Тут Аню осенило. Коса – нет такого пункта в договоре, где она должна носить косу…Вот и выход! Скоро Аня будет освобождена от опёки Ирэн и её презрительного вечно оценивающего взгляда.
На следующее утро Аня под предлогом покупки рыбы на рынке, ушла из дома рано. Но она шла к парикмахеру, и специально пошла в самое захудалое заведение, чтобы её не узнали, как раз у рынка.
Старый парикмахер сказал, что сегодня женский мастер взяла выходной, и только он бреет и стрижёт мужчин.
Аня попросила его обрезать её косы и увидела крайнее удивление на его лице.
— Ты точно решила? – переспросил он, когда она села в его кресло, — больше такие не вырастут. Никогда.
— Стригите. Вот так. Аня показала по плечи и зажмурилась.
Свои остриженные длинные волосы она не стала брать домой. А парикмахер не взял за это с неё денег за простую манипуляцию…
— Словно в монахини постриг… Спасибо тебе. Несчастная любовь? – спросил он.
— Нет, но тоже неприятная история… — улыбнулась она, встряхнув головой. А потом достала яркую губную помаду из сумочки и накрасив губы, пошла на рынок.
Ирэн и Эльза заметили преображение Ани только за обедом, когда девушка сняла с головы платок. Она всегда надевала его при готовке и других работах дома – деревенская привычка.
Женщины чуть не поперхнулись едой.
— Ты… Ты что наделала? – прошипела Ирэн, побледнев от гнева.
— Так… Этого не было в договоре… — улыбнулась Аня простодушно.
Эльза залилась истерическим смехом, убежав из-за стола в ванную… А Ирэн велела Ане собирать вещи.
— Так уже собраны, и прощевайте, барыня, — поклонилась в пояс Аня, смешливо изображая служанку.
Вскоре девушка уже была дома. Мать и бабушка кинулись ей навстречу, засыпая вопросами: надолго ли, когда конец работе, и что с учёбой, ведь давно идёт семестр…
Аня не сразу сняла капроновую косынку, а лишь когда мама сама погладила её по голове, косыночка соскользнула на плечи девушки.
— Ах, как же так? Доченька… — губы матери задрожали… — неужели по контракту так нужно было? И что же это за звери? Такую красоту отрезать…
— Нет, мама. Это я сама так решила. Новая жизнь, новая причёска! И теперь никакой контракт не заставит меня плясать под чужую дудку. Я жить хочу! И так как я хочу. Пошли скорее, хочу всех посмотреть. И козочек, и Шайтана, и наших соседей…Ох, как же хорошо дома! – Аня говорила непрерывно и весело, приплясывая по комнате.
— Вот артистка! Привыкла там выступать и паясничать… — засмеялась Нина Ивановна, — не надо. Ты дома уже.
— Нет, теперь мне хочется петь и танцевать! Потому что от души, и руки-ноги просят! — не могла угомониться девушка.
Неделю вся деревня слушала рассказы Ани о работе, встречах, рекламе. Ни одного плохого слова она не говорила о своих наставницах, только несколько раз повторяла, что лучше всего жить дома.
— Теперь, если бы ты хотела, что могла и свой канал открыть, — советовали Ане соседи, — вот только видимо и это дело непростое.
— Свой канал не хочу открывать, надо много лет над ним работать, и даже при моей популярности мне его не потянуть, надо кроме съёмок много связей иметь и рекламой заниматься, и налоги платить…И очень много времени на это тратить…Это другой образ жизни… — ответила Аня, — теперь я это знаю. А мне ближе и роднее козочек моих доить, сырами заниматься. И вообще, я передумала с учёбой.
— Что такое? Ты останешься без образования? – заволновалась мать.
— Нет, не останусь. В наше время учатся и дистанционно, и заочно, и очно. В нашей деревне и школы пока нет. Так что хочу я своё дело открыть – сыроварню. А потому осваивать буду это в другом техникуме. Уже учебное заведение присмотрела.
Мать и бабушка переглянулись и вздохнули.
А их дочка Аня начала свою прежнюю жизнь, но такую новую, желанную и любимую в родной деревне, где пока нет школы…
