Илья навис над обеденным столом, упираясь руками в гладкую поверхность.
Его домашняя кофта вытянулась на локтях, а лицо пошло красными пятнами от натуги.
— Мать практически на улице осталась, а ты тут чашки намываешь!
Кристина медленно сполоснула пальцы под краном.
Она обтёрла ладони о посудное полотенце и аккуратно повесила его на крючок. Квартира принадлежала ей. Обычная просторная двушка досталась от деда задолго до брака. Переоформлять какие-либо документы она никогда не собиралась. Илья заехал сюда пять лет назад со спортивным баулом и большими амбициями, которые так и остались исключительно амбициями.
— И куда же делись деньги от проданной квартиры? — сухо поинтересовалась она, не глядя на мужа.
— Я же объяснял!
Муж всплеснул руками, едва не смахнув со стола стеклянную солонку.
— Объясни ещё раз.
Кристина прислонилась поясницей к кухонному гарнитуру.
— Я плохо усваиваю трагические истории. Особенно те, которые появляются из ниоткуда посреди вечера вторника.
Илья шумно выдохнул и отошёл к окну.
Вид у него был мученический, словно он лично тащил на себе всю тяжесть этого несправедливого мира.
— Мать инвестировала! Вложилась в какой-то кооператив, хотела к пенсии прибавку сделать. А там мошенники! Фирма лопнула, счета арестовали. Человек на седьмом десятке оказался без угла. Ты вообще понимаешь, что это значит?
Кристина переступила с ноги на ногу.
Муж врал самозабвенно. Он всегда так делал, когда дело касалось финансов его родственников.
Две недели назад Надежда Павловна действительно продала свою старую просторную квартиру в спальном районе. По официальной версии, озвученной для Кристины на семейном ужине — чтобы купить студию поменьше, а разницу отдать Илье на новую машину. По факту огромные деньжищи растворились, машины во дворе так и не появилось, а свекровь временно переехала к своей сестре на другой конец города.
— На улице, значит, — протянула Кристина.
— Именно!
Илья начал мерить шагами кухню, задевая плечом дверцу шкафчика.
— Ей нужна постоянная городская прописка. Без неё ни пенсию нормально не пересчитать, ни в поликлинику нашу прикрепиться. Мы же семья. Ты просто выделишь ей крошечную часть. Никто у тебя твое жилье не забирает!
— Крошечную часть?
Кристина скрестила руки на груди.
Она смотрела на мужа и вспоминала, как три года назад просила его добавить денег на остекление балкона. Тогда Илья заявил, что в чужую недвижимость вкладываться не намерен. А теперь, значит, понадобилась крошечная часть.
— Ну а как прописать человека на постоянку без прав собственности? По-другому в МФЦ не пропустят. Закон такой!
Илья повысил голос, нагло рассчитывая на её юридическую безграмотность. Он остановился и посмотрел жене прямо в глаза.
Взгляд был тяжёлым, давящим, призванным вызвать мгновенное чувство вины.
Кристина чуть не рассмеялась. Познания мужа в законах всегда просыпались только там, где можно было урвать кусок чужого имущества. Выделить долю в её личной двушке. Чисто формально. Чтобы потом Надежда Павловна совершенно на законных основаниях въехала в одну из комнат и начала устанавливать свои порядки, переставляя кастрюли и критикуя невестку.
— Надо же, какие мошенники пошли шустрые, — Кристина так сжала пластиковый крабик для волос, что тот хрустнул. — И полиция, конечно, ничего не нашла?
— Ищут! Заявление написано. Но жить-то матери где-то надо прямо сейчас!
Муж перешёл в наступление.
Он начал загибать пальцы, расписывая тяготы жизни Надежды Павловны.
— У неё давление скачет! Она плачет ночами у тётки на раскладушке. Там места нет, дышать нечем. Кухня пять квадратов. Тётка Валя сама еле ходит, а тут они вдвоем в одной конуре толкаются.
— Да, в чужом углу тяжело, — согласилась жена, не меняя ровной интонации.
— Ты просто обязана войти в положение! Завтра идём оформлять бумаги. Бланк я уже распечатал, всё подготовил.
Кристина присела на обычный кухонный стул.
Она положила ногу на ногу и внимательно посмотрела на мужа.
Вчера вечером Илья имел неосторожность уйти в душ, оставив свой ноутбук открытым на столе. Кристина не собиралась шпионить. Она просто хотела закрыть крышку, чтобы на клавиатуру не летела пыль от открытого окна.
Но на экране светилась переписка в мессенджере. И прикреплённый электронный файл. Официальная выписка из реестра недвижимости.
— А как же свежий воздух? — спросила Кристина.
— Какой ещё воздух?
Илья сбился с шага и уставился на неё непонимающим взглядом.
— Ну, врачи же советуют при давлении. Сосны, природа. Подальше от городского шума, выхлопных газов и стрессов.
— Кристя, не неси чушь! Мать живёт у тётки в бетонной коробке! Ей дышать там нечем, я же только что русским языком сказал!
Жена выдвинула ящик стола.
Она достала сложенный вдвое лист бумаги, который утром не поленилась распечатать, развернула его и положила перед мужем на столешницу.
— Посёлок Лесные Дали. Улица Центральная, участок сорок два, — чётко прочитала Кристина.
Она подняла глаза на мужа.
— Два этажа, кирпич, газовое отопление. И баня из свежего сруба. Прямо санаторий.
Илья уставился на распечатку.
Лицо его стремительно теряло возмущённо-красный оттенок, становясь неприятно серым, землистым.
— Я вчера после работы не поленилась, съездила посмотреть, — Кристина смотрела на мужа с лёгкой усмешкой. — Дорогущий забор, камеры висят. Хорошо ваша мама инвестировала. Прямо удачно. И главное — никаких мошенников.
— Это… это не её.
— Да ты что?
Кристина приподняла брови в притворном удивлении.
— А в выписке чёрным по белому — собственница Надежда Павловна. И дата регистрации сделки — прошлое число. Совпадает день в день с продажей её старой квартиры.
Муж сглотнул.
Глаза его забегали по кухне, ища спасительный аргумент среди баночек со специями и разделочных досок.
— Это просто летняя дача!
Он затараторил, со злости неся откровенную чушь, снова размахивая руками, пытаясь вернуть разговору нужный градус возмущения.
— Там зимой жить невозможно! Она чисто на лето взяла, копеечный вариант попался, решили не упускать!
— Огромные деньжищи по договору, Илюха. Плюс налоги. Я видела переписку с риелтором. Там одних комиссионных хватило бы нам на ремонт, который ты обещаешь сделать уже третий год.
Кристина встала.
Схема была до гениальности наглой. Надежда Павловна покупает шикарный загородный дом на все деньги от проданной квартиры. Но терять столичную прописку, надбавки к пенсии и льготы в хорошей городской поликлинике категорически не хочет. А ещё лучше — под эту марку откусить квадратные метры от квартиры невестки. Мало ли, как жизнь повернётся, а запасной аэродром в городе нужен всегда.
— Вы с мамой отличный план удумали, — констатировала жена. — Она живёт в особняке, дышит хвоей, а прописана у меня. И ещё куском моей недвижимости владеет. Шик.
— Ты всё не так поняла!
Илья попытался перейти на привычный обвинительный тон, но слова запнулись.
— Мать старая, ей нужна гарантия! А ты сразу в чужие документы лезешь! Крысятничать удумала? По ноутбукам чужим лазить? Семью рушишь из-за бумажки!
— Собирай вещи.
— Что?
Илья опешил, словно услышал слова на незнакомом языке.
— Спортивные штаны свои собирай. И куртку. И баул свой, с которым приехал ко мне пять лет назад.
Кристина указала рукой в сторону прихожей.
— Поедешь в Лесные Дали. Воздух там чистый, сосны шумят. Маме как раз мужская помощь нужна — снег чистить, за баней следить, траву косить по выходным. Там же круглый год работы невпроворот. А мне альфонсы с хитрыми родственниками в доме не нужны.
— Кристя, ты не имеешь права!
Илья гневно вскинулся, шагнув в её сторону.
— Это моя семья! Ты не можешь меня просто так выкинуть!
— Вот именно. Твоя семья — это мама и её дом. А квартира — моя. И никаких долей в ней больше не обсуждается. И жильцов тоже.
Он потоптался на месте.
Илья попытался что-то сказать про годы брака, про женскую совесть, про то, что она ещё пожалеет о своём меркантильном поведении. Кристина молча смотрела на него. Спорить было не о чем. Игра закончилась, карты были вскрыты.
Илья ушёл через полтора часа.
Он громко топал на площадке и бормотал себе под нос про то, какие все бабы расчетливые дряни. Дверь за ним закрылась тяжело и окончательно.
Через три недели общие знакомые со смехом рассказали, что Илья жалуется на невыносимые пробки на шоссе. Ездить из элитного посёлка на работу в город оказалось долго, бензин улетал со страшной скоростью, а вставать приходилось в пять утра.
А Надежда Павловна, лишившись городской прописки и прикрепления, регулярно скандалила в сельском фельдшерском пункте, где вместо дорогого оборудования была только зелёнка и старый аппарат для измерения давления. Кристина эти истории слушала мимоходом, спокойно заваривая себе утренний кофе на своей собственной, тихой кухне. Заявление на выдуманных мошенников, естественно, так никто и не написал.
