— Летом на даче будет жить мама.
Федя перебирал рыболовные снасти на столе в гостиной. До начала дачного сезона оставался почти месяц, но муж уже деловито сортировал поплавки и крючки, складывая их в зеленый пластиковый ящик.
— С какого перепугу?
Люда отложила ноутбук на край дивана.
— В смысле?
Федя искренне удивился и даже отложил моток лески.
— Ей в городе душно. Воздух свежий нужен. Я ей вчера звонил, обрадовал. Она уже рассаду помидоров в стаканчики посадила. Займет комнату на первом этаже, ей по лестнице ходить тяжело.
Люда смотрела на мужа и пыталась понять, он действительно такой незамутненный или просто решил поиграть в хорошего сына исключительно за ее счет. Комната на первом этаже была их спальней.
— Нина Андреевна на даче жить не будет.
— Я не понял, тебе жалко, что ли?
Он недовольно набычился.
— Места там полно. Дом огромный. Пусть человек на старости лет порадуется природе, подышит. Мать — это святое, Люд. Ты обязана это понимать.
— Я обязана понимать только одно.
Она скрестила руки на груди.
— Я работаю всю неделю. С восьми утра до шести вечера. В пятницу вечером я приезжаю на участок, чтобы выдохнуть, выспаться и ни с кем не разговаривать. Если там будет твоя мама, моего отдыха не будет.
— Не выдумывай!
Федя раздраженно отмахнулся.
— Она мешать вообще не будет. Будет тихонько в грядках копаться, воздухом дышать. Еще и ужин нам приготовит к приезду. Радоваться надо, что помощница будет!
Люда усмехнулась. Память у ее мужа работала очень избирательно, стирая всё, что было ему неудобно.
Два года назад Нина Андреевна уже приезжала к ним на длинные июньские выходные. «Тихонько копаться» тогда вылилось в то, что свекровь без спроса выдернула Людины сортовые хосты, которые та заказывала из питомника. Аргумент был железный: «От них толку нет, лопухи одни, лучше я тут редиску посею».
А «готовый ужин» означал, что Люда два дня безвылазно стояла у плиты. Свекрови нужно было готовить отдельно: диетические супчики без соли, паровые тефтели и компот из сухофруктов. Жареного маме было нельзя, от покупных котлет у нее изжога, а шашлык, который жарил Федя, она называла отравой.
— Федя, я прекрасно помню ее прошлый визит.
Люда говорила ровно, но с нажимом.
— Я тогда за два выходных дня устала больше, чем за месяц в офисе при закрытии квартала. То ей дует с веранды, то соседская собака слишком громко лает, то мы спать поздно ложимся и ей мешаем. Я на своей собственной даче по струнке ходить не собираюсь.
— Это было давно!
Он упрямо стоял на своем.
— У нее тогда давление скакало, вот она и нервничала. Сейчас всё нормально. Врач ей таблетки новые выписал.
— Значит так.
Она поднялась с дивана.
— Если всё нормально, отправь ее в санаторий. Купи путевку. Или сними домик на лето где-нибудь в тихом месте. У тебя, между прочим, сестра родная есть. У Даши дом в два раза больше нашего, и сосновый лес прямо за забором. Почему мама к любимой доченьке не едет?
Федя отвел взгляд. Он принялся ожесточенно распутывать застрявший крючок, хотя минуту назад леска была идеально ровной.
— У Дашки дети мелкие орут.
Буркнул он себе под нос.
— Маме там покоя не будет. Ей тишина нужна. Сама знаешь, как племянники носятся.
— Ясно.
Люда коротко кивнула.
— То есть Даша маму к себе не берет, потому что не хочет напрягаться и подстраивать свой быт. А мы тут бесплатный пансионат с функцией круглосуточного обслуживания. Удобно вы устроились, родственнички.
— Какое обслуживание?
Он снова повысил голос, переходя в наступление.
— Тебе тарелку супа родному человеку налить сложно? Ты эгоистка, Люд! Только о себе думаешь. Мы этот дом вместе строили, горбатились, я там все выходные убил! Имею право мать привезти!
Слова про «вместе строили» зацепили Люду за живое.
Семь лет назад этот участок с ветхим, покосившимся домиком достался ей от покойной тетки. Федя тогда плевался, кричал, что ему эти грядки даром не сдались, и отказывался даже траву там косить, предпочитая проводить выходные на диване в городе.
А четыре года назад Люда получила крупную премию на работе. Сняла все свои накопления, добавила отложенные с зарплаты деньги и наняла бригаду толковых строителей. Они полностью перекрыли крышу, обшили дом сайдингом, провели нормальную воду в дом и сделали септик.
Участие Феди в великой стройке заключалось в том, что он приезжал по субботам, жарил шашлыки, пил пиво с соседом Михалычем и с важным видом кивал, когда бригадир показывал ему сделанную работу.
— Вместе строили?
Люда прищурилась и сделала шаг к столу.
— Серьезно? Напомни-ка мне, сколько ты туда денег вложил?
— Я там физически пахал!
Выпалил муж, краснея пятнами.
— Кто забор красил? Кто мусор вывозил на тачке? Если бы не я, там бы всё вообще развалилось! Это наше общее, семейное!
— Ты покрасил три пролета забора за четыре года.
Она начала загибать пальцы.
— Потом у тебя заболела спина, и остальное докрашивали нанятые рабочие. Мусор ты вывозил ровно один раз, после чего сломал колесо у тачки и бросил ее за сараем. Твой физический труд — это переворачивание шампуров.
— Я контролировал процесс!
Не унимался Федя.
— Без мужика тебя бы эти строители обдурили на раз-два!
— Бригадиру платила я. Договор оформлен на меня. Счета за материалы оплачивала я.
Люда говорила жестко, отсекая все его аргументы.
— Твоих денег и сил там нет. Хочешь, я тебе за покраску тех трех пролетов переведу пять тысяч на карту? И мы будем в полном расчете.
Телефон на столе ожил виброзвонком. На экране высветилось: «Мама». Федя победно посмотрел на жену, словно получил подкрепление.
— Вот, звонит.
Он схватил аппарат.
— Сейчас я ей прямо скажу, какая у нее невестка гостеприимная. Пусть знает, с кем я живу.
Он нарочито громко нажал на кнопку громкой связи.
— Да, мам, алло.
— Феденька, сынок…
Из динамика полился слабый, вкрадчивый голос Нины Андреевны.
— Я тут подумала… Может, мне прямо на майские праздники к вам заехать? Я вам мешать не буду, честное слово. Буду сидеть в уголочке, книжку читать. Рассаду вот только высажу и всё.
Федя торжествующе глянул на Люду.
— Конечно, мам! Поедешь. На всё лето поедешь, как договаривались. Воздухом дышать.
— Ой, не знаю, сынок…
Свекровь картинно вздохнула в трубку.
— Людочка-то небось против? Она же меня не жалует. Кому нужна старая больная женщина в доме. Я же понимаю, я обуза.
Люда не выдержала. Она подошла вплотную к столу и наклонилась к телефону.
— Нина Андреевна, добрый вечер.
В динамике на секунду стало тихо.
— И вам не хворать, Люда.
Сухо ответила свекровь, моментально растеряв болезненные интонации.
— Вы мне совершенно не мешаете в своей городской квартире.
Продолжила Люда.
— И дело не в том, что вы старая или больная. Дело в том, что я на даче отдыхаю. Вы же опять начнете мои цветы выкапывать и свои порядки на кухне наводить. Вам там будет некомфортно. Да и зачем вам ютиться у нас, если у Даши огромный дом?
— У Дашеньки дети!
Возмутилась свекровь.
— Им бегать надо, кричать! А мне покой нужен.
— Вот именно.
Припечатала Люда.
— А покой вам Даша обеспечивать не хочет, потому что это трудно. Поэтому вы с Федей решили, что обеспечивать его буду я. Но я не буду.
В динамике послышалось возмущенное сопение.
— Вот как заговорила!
Нина Андреевна фыркнула в трубку.
— Цветочки ей важнее живого человека! А то, что мать мужа в четырех стенах в городе задыхается, тебе наплевать! Федя, ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает? Она же меня из дома гонит!
— Слышу, мам.
Федя побагровел от злости.
— Не обращай внимания на эти истерики. Я сказал, ты едешь, значит едешь. Собирай вещи на майские. Я сам за тобой заеду.
— Отлично.
Люда спокойно отошла к окну.
— Вы можете собирать вещи сколько угодно.
— Я ее привезу!
Федя вскочил со стула, едва не опрокинув коробку с поплавками.
— Это и моя дача тоже! Я муж!
— Привози.
Она смотрела на него абсолютно ровно.
— Только давай сразу договоримся на берегу. Я на эти майские, да и на все летние выходные, туда не поеду. Останусь в городе.
Федя осекся.
— В смысле не поедешь? А кто готовить будет?
— Ты.
Люда лукаво прищурилась.
— Ты же хороший сын? Вот и будешь хорошим сыном от и до. Маме нужны паровые котлетки из индейки — будешь крутить фарш. Маме нужен компот без сахара — будешь варить. У нее давление скачет от жары — будешь сидеть рядом и мерить.
Он стоял с открытым ртом, переваривая услышанное.
— Подожди…
Пробурчал он.
— Я вообще-то на дачу еду с мужиками пиво пить и шашлыки жарить. Когда мне фарш крутить?
— Ну, значит, не попьешь.
Она пожала плечами.
— И еще. Грядки маме копать тоже будешь ты. И полоть. И поливать каждый вечер из лейки, потому что она шланг не поднимет. А если у нее заболит спина — повезешь ее в городскую поликлинику по пробкам.
— Люд, ты чего городишь?
Его голос заметно просел. От уверенности главы семейства не осталось и следа.
— Я на даче отдыхаю! Я там пашу всю неделю в городе, чтобы на выходных расслабиться!
— Вот это новости!
Люда рассмеялась.
— А я, значит, в городе не пашу? Я должна приехать и встать ко второй плите? Нет, дорогой мой. Хочешь маму на природу — обслуживай ее сам. Можешь хоть завтра за ней ехать. Ключи на тумбочке.
В телефоне, который Федя так и не отключил, было подозрительно тихо. Нина Андреевна всё прекрасно слышала.
— Федя…
Донеслось из динамика.
— Что-то у меня и правда спина сегодня разболелась. Наверное, не поеду я на эти грядки. Давление вон скачет.
— Да, мам.
Он торопливо сбросил вызов, словно телефон обжигал ему пальцы.
Люда молча смотрела, как муж возвращается к своему ящику со снастями. Его плечи поникли.
— Ну чего ты сразу в штыки?
Попытался он отшутиться, не глядя ей в глаза.
— Могла бы просто сказать, что устаешь. Договорились бы как-нибудь.
— Мы уже договорились.
Она развернулась и пошла на кухню ставить чайник.
На майские праздники Люда уехала на дачу одна. Она высадила новые цветы, долго сидела на веранде с книгой и наслаждалась абсолютной тишиной.
Федя остался в городе. Сказал, что поедет к матери чинить кран на кухне, а потом встретится с друзьями в баре. К разговору о летнем отдыхе для Нины Андреевны он больше ни разу не возвращался.
