Людмила проснулась от тихого щелчка входной двери. Мужа рядом не было. Она перевернула подушку и посмотрела на часы. Половина третьего.
Она снова закрыла глаза и повернулась к стене. Сон не шел…
***
С Анатолием они прожили тридцать тихих и ровных лет. Людмила работала воспитателем в детском саду, Анатолий возил грузы на базе стройматериалов. Дочка Настя давно перебралась в Москву, сын Андрей — в Питер. Квартира без них стала просторной и гулкой.
По вечерам супруги сидели на кухне, он с книгой, она с телефоном, и молчали, и это молчание было вовсе даже не пустым. Иногда Людмила ловила себя на том, что разговаривает с Анатолием мысленно, целыми фразами, и ей казалось, что он слышит.
Вообще, Анатолий никогда не был особо разговорчивым.
За столом он все больше молчал, по телефону говорил односложно и особо не нежничал. Когда Настя родилась, он три дня ходил с таким лицом, будто ему что-то поручили, а он не знает, справится ли. Но он справился. И стал Насте отличным отцом.
Кроме того, он всегда был рядом с ней. Людмила привыкла к этому и не замечала.
Пока он не начал исчезать по ночам.
***
Однажды, достав из шкафа его куртку, чтобы забросить в стирку, она нащупала в кармане смятый чек на какие-то стройматериалы. Повертела в руках, разгладила на коленке.
— Наверное, на базе что-то чинят, — подумала она и выбросила чек, а куртку постирала.
После этого муж устроил ей разнос и сказал, что сам будет стирать свои вещи. А потом он стал прятать от Людмилы свой телефон…
***
Вскоре Анатолий стал жаловаться на спину.
— Продуло на работе, — буркнул он, отвечая на ее вопрос.
Она хотела было посоветовать ему сходить к врачу, но передумала.
Наташа, школьная подруга, которой Людмила пожаловалась на мужа, сказала прямо:
— Людка, ну ты что, слепая? По ночам уходит, одежду сам стирает, телефон прячет. Это кто-то у него завелся. Однозначно!
— Да ну, брось. Толя, он же…
— Они все «он же», — авторитетно сказала Наташа. — А потом оказывается, что давно уже. У меня Лешка такой же был, помнишь? Тихий, надежный, руки золотые. А потом выяснилось, что руки-то золотые, но не только для нашего дома.
Повисла пауза.
— Наташ, ну может, не надо про Лешку сейчас… — попросила Людмила.
— А когда надо? Когда твой Толя тебе сам скажет? Так он не скажет. Они не говорят. Они просто однажды уходят, и все.
Людмила положила трубку и долго сидела на кухне, крутя в пальцах пуговицу от халата. Крутила, пока та не оторвалась. Наташа всегда рубит сплеча, думала она. У нее все мужики плохие, потому что ее муж… объелся груш.
Тем не менее Людмила поймала себя на том, что уже прикидывает: если все это правда, то куда ей-то податься? К детям? К маме? Мама в однушке, сама еле ходит…
Тут же появилась следующая мысль: «Да зачем я обо всем этом думаю-то? Еще ведь ничего не произошло!»
И тогда она решила выяснить.
***
На следующий день, пока Анатолий был в душе, она взяла его телефон и проверила последние звонки. Мужу каждый день, а иногда по два раза, звонила и писала в мессенджер миловидная женщина Яна. Переписка их касалась только ремонтных работ.
Людмила не стала вчитываться, она и так все поняла: они обустраивают свое будущее гнездышко.
Людмиле вдруг поплохело. Она закрыла мессенджер и положила телефон так, как он и лежал. В ванной комнате все еще шумела вода.
***
Несколько дней спустя Светлана, вторая воспитательница, сказала Людмиле:
— А я твоего Толю видела позавчера. С женщиной в машине. Темненькая такая, симпатичная.
— Это… родственница приезжала, — сухо отозвалась Людмила.
Сначала она удивилась своему вранью, а потом подумала: правильно сказала, нечего посвящать посторонних в их семейную драму.
Вечером она поставила перед мужем тарелку с котлетами и села напротив. Долго не начинала, просто смотрела, как он ест, а потом не выдержала и спросила:
— Толь. Ты куда по ночам уходишь?
Он перестал жевать. Вилка замерла над тарелкой.
— Никуда. Бессонница, выхожу подымить.
— Ты до утра дымишь?
Он молчал. Она ждала. Холодильник гудел так громко, что хотелось его выключить.
— Толя, я не слепая. Ты куда-то уезжаешь. Каждую ночь.
Он наконец положил вилку.
— Люся, не лезь, — глухо пробормотал он, — не твое это дело.
— Не мое дело?! — возмутилась женщина. — Мы тридцать лет с тобой живем, и не мое дело?!
— Не лезь, — повторил он.
И она отшатнулась, словно наткнулась на глухую, бетонную стену. А Анатолий поднялся и ушел в гостиную.
Людмила осталась сидеть. Котлеты на его тарелке остывали. Она встала, накрыла их другой тарелкой и убрала в холодильник.
***
Ночь. Щелчок двери в половине третьего. Людмила лежала с открытыми глазами и ждала, пока внизу хлопнет автомобильная дверь.
Потом встала, натянула куртку поверх ночной рубашки и взяла мужнин планшет с тумбочки. Анатолий пользовался одним аккаунтом на телефоне и планшете, и карта услужливо показала историю маршрутов.
Один и тот же адрес, почти каждую ночь: окраина, частный сектор. Людмила переписала адрес на салфетку, торопливо оделась и вышла из квартиры.
На лестнице она вдруг остановилась. Еще можно было вернуться и лечь в кровать…
— Нет уж! — сердито сказала она себе. — Раз уж начала выяснять, то чего пятиться-то?
Она вызвала такси и назвала адрес.
Город был черным и пустым, фонари мелькали за стеклом один за другим, и Людмила думала о том, что тридцать лет назад они ехали из ЗАГСа вот по этой же улице, в «Жигулях» с лентами.
Она смеялась, а он улыбался, не разжимая губ, потому что передние зубы у него всегда были кривые, он тогда стеснялся этого…
***
Такси остановилось возле частного дома с низеньким забором. Во дворе стояла машина Анатолия. В окнах горел свет.
Людмила расплатилась, отпустила такси и вышла. Она стояла в темноте у чужого забора и просто смотрела на машину мужа. Потом ее охватила невероятная, какая-то животная, утробная злость.
— Вот войду сейчас и устрою обоим! — подумала она и начала вдруг оглядываться вокруг себя.
Пока искала предмет для расправы, утробная злость ушла, уступив место тягучей тоске. Под ногой у нее оказался небольшой камень. Женщина подняла его и взвесила в руке.
— Окно хотя бы выбью, — пробурчала она.
А потом вдруг подумала, в с другой стороны ну при чем тут та женщина? Виноват тут только Анатолий, никто больше.
— В машину его брошу, — решила она и размахнулась.
В этот момент где-то рядом заорали коты, она вздрогнула, и ее решимость испарилась. Она бросила камень на дорогу и поплелась домой пешком.
***
На следующий день она поехала к тому дому днем. Ей хотелось просто посмотреть этой женщине в глаза.
— Представлюсь сотрудником из газовой службы, — решила она, — или просто скажу, что живу далеко, оказалась тут проездом и решила сюрпризом заехать к родственнице, с которой много лет не общалась, которая жила по этому адресу. Тут теперь вы живете? Извините…
Немного помявшись у калитки, она все-таки нажала на кнопку звонка.
В окно выглянули, а потом дверь дома открылась, и к калитке подошла женщина. Та Яна…
— Здравствуйте, — начала Людмила.
И неожиданно для себя выговорила:
— Я жена Анатолия. А вы, наверное, Яна?
Голос ее звучал резко и так неприятно, что она сама удивилась, подобных интонаций она никогда за собой не замечала.
— Да, я Яна, — спокойно сказала женщина, — ну что ж… Проходите.
Людмила прошла во двор, потом в дом. И увидела ремонтные работы.
— Это мамин дом, — сказала Яна, — я недавно развелась, и мы с мамой остались вдвоем. Мама у меня лежачая, а дом, сами видите, в каком состоянии…
Людмила кивнула. Дом и правда был… даже не старый, а дряхлый.
— Ремонтники дорого берут, поэтому я решила своими силами, — продолжила Яна. — Толик ваш… Мы вместе с ним работаем. Он сам вызвался помочь. Но время у него, как он сам говорил, есть только ночью… Днем мы с братом тут работаем, а он вот ночью…
— Почему же он мне не сказал? — прошептала удивленная Людмила. — Я бы поняла…
***
Людмила вернулась домой. Несколько раз она порывалась позвонить мужу, но не стала. Когда он вернулся с работы, она подала ему ужин и негромко сказала:
— Я все знаю. И про Яну, и про ее мать, и про дом.
Анатолий молча смотрел на нее. Людмила села напротив него и сказала:
— Вот что, дорогой. Завтра ты идешь к врачу. И это не обсуждается. А в субботу едем к Яне вместе, и ты покажешь мне, как шпаклевать. Думаю, еще одни руки там не помешают.
Анатолий удивленно посмотрел на нее, потом кивнул и принялся за еду.
Ремонт в доме закончили до зимы, а жизнь Анатолия и Людмила потекла по-прежнему, спокойно и размеренно.
