Когда Павел Петрович, с огромным букетом в руках, вошёл в кабинет своей директрисы, Тамара Гавриловна встретила его ледяным взглядом.
— Что это? – гневно спросила она.
Мужчина удивлённо посмотрел на свой букет, пожал плечами, и спокойно сказал:
— Это — цветы. Уважаемая Тамара Гавриловна, разрешите мне от всех мужчин нашего участка…
— Прекратите! – почти закричала директриса, и с ненавистью уставилась на вошедшего. – Вы, что, не читали, что у меня написано на двери?
— Нет, не читал, — соврал Павел Петрович.
— Так выйдите, и прочитайте! Там русским языком написано – директор никаких подарков от подчинённых не принимает! Так что, можете дарить этот букет кому угодно, но только не мне!
— Нет, Тамара Гавриловна, — опять всё тем же спокойным голосом возразил мужчина. – Вы — женщина, и поэтому сегодня, в честь праздника, поздравить вас — это наша обязанность…
— Ещё раз говорю, прекратите! – Директриса уже кричала. – Я вам — не женщина!
— Вот это новость… — Павел Петрович усмехнулся. — А кто вы тогда?
— Я – ваш непосредственный начальник! И поэтому, принимать подарок от подчинённого…
— Да прекратите вы этот балаган! – вдруг шикнул на неё Павел Петрович. – Этот букет не только от меня! В нём ровно сорок пять цветков. А знаете почему? Потому что, у нас на участке работает ровно сорок пять мужчин. А ещё – вам уже сорок пять лет. Вот такое совпадение. Так что, весь наш мужской коллектив…
— Мне не сорок пять, а, пока ещё, сорок четыре, – опять перебила его директриса.
— Да? – Павел Петрович замер на полуслове. – Вы хотите, чтобы я один цветок из букета вынул? Но тогда получится чётное количество, а такое дарят только на похороны. Так что, Тамара Гавриловна, вы уж меня извините, но дослушайте моё поздравление до конца. Не перебивайте меня, пожалуйста.
— Нет! – опять закричала директриса. – И скажите-ка мне, Павел Петрович, а почему из всего вашего, как вы говорите, мужского коллектива, поздравить меня решили именно вы.
— А потому что другие мужчины испугались дурацкого объявления на вашей двери.
— Что? Как вы смеете называть моё объявление дурацким?
— Потому что оно — дурацкое. А я – мужчина. И для меня — любая женщина прекрасна. Даже начальница, которая меня терпеть не может. Вы думаете, я не знаю, что вы готовите приказ о моём увольнении?
— Да, готовлю! А знаете, почему я вас хочу уволить?
— Конечно, знаю. Потому что я вас не боюсь.
— Нет, не поэтому! Вы меня не не боитесь! Вы меня – в счёт не ставите! И все мои приказы пропускаете мимо ушей! Проще говоря – вы меня не уважаете, и поэтому с таким мастером участка нам не по пути.
— Я вас уважаю, Тамара Гавриловна, — опять усмехнулся Павел Петрович. – И вы прекрасно это знаете. А вот то, что я вас не боюсь, это вас и бесит. Вы — как моя тёща.
— Что?
— Да-да. Её тоже очень бесит, что я не подчиняюсь её глупым командам, и веду семейное дело так, как считаю нужным.
— Но у нас тут не семья! Здесь производство, которым руковожу я! Или, может, вы думали, что, притащив сюда этот букет, я так умилюсь, что пересмотрю к вам своё отношение?
— Тамара Гавриловна. — Мужчина недовольно поморщился. – Я-то думал, что вы не такая как все. А у вас оказывается — обычная женская логика. Вы, что, считаете, что такой человек как я станет заниматься такими дешёвыми трюками? Так вот, я пришёл поздравить вас только для того, чтобы сделать прощальный жест.
— Что значит – прощальный жест?
— Я знаю, что после вашего приказа о моём увольнении, среди работников предприятия пойдут нехорошие слухи о том, что вы увольняете вам неугодных. Поэтому, в честь международного женского дня, я решил сделать вам ещё один подарок. И он вам очень понравится.
Павел Петрович положил огромный букет на стол директрисе, полез в карман, и достал оттуда свёрнутый вчетверо лист бумаги.
— Вот! — протянул он ей документ. – Ознакомьтесь, и распишитесь. И я сразу же отнесу его бухгалтеру.
— Что это? – Она брезгливо приняла от него бумагу, развернула, прочитала, и на лице у неё появилась растерянность, вместе с озабоченностью. – Заявление на увольнение? От вас? С какой стати?
— Я же сказал, что не хочу, чтобы о вас плохо думали после того, как вы от меня избавитесь. Так что, пописывайте. Я сам решил уволиться. По собственной воле. Такой вот подарок — лично от меня. С восьмым мартом вас, Тамара Гавриловна. Пописывайте, подписывайте. Не задерживайте мастера участка. Меня рабочие ждут.
— Так… — Тамара Гавриловна задумалась. – То, что вы решились уйти сами, это хорошо… Но… Я же ещё не подобрала замену…
— Ничего, подберёте… — усмехнулся в который раз Павел Петрович. – Вам две недели вполне хватит. Поставьте уже подпись. Мне работать надо.
— Вы тут мне не приказывайте! – огрызнулась директриса, и положила заявление в папку. – Я эту бумажку без вас подпишу, и сама отнесу в бухгалтерию. А вы – идите! И свой букет заберите!
— Нет уж, — хмыкнул мужчина. – Дарёное обратно не забирают. А если что, вы его в окно выбросьте. Покажите всем, как вы уважаете мужчин. Ещё раз с праздником.
Павел Петрович спокойно развернулся, и отправился работать.
Ближе к обеду его вдруг вызвали в отдел кадров.
— Надо же, как меня уволили… — пробормотал он, и отправился в здание администрации.
Начальник отдела кадров встретила его с ехидной ухмылочкой.
— Павел Петрович, распишитесь здесь, пожалуйста! – протянула она ему какой-то документ. – Поздравляю вас!
— С чем? – спросил он. – Я вроде, не женщина, чтобы сегодня поздравления принимать.
— А вы что, читать не умеете? Тамара Гавриловна издала приказ о назначении вас начальником всего вашего участка. Прежний начальник уволился, вы же знаете.
— Не шутите так, Вера Васильевна, — нахмурился Павел Петрович.
Затем он внимательно прочитал документ, который ему дали на подпись, и тут же помчался — снова — в кабинет к директрисе.
— Тамара Гавриловна, что это всё значит? – воскликнул возмущённо он с порога. Но, тут же замер, увидев, что его огромный букет стоит на столе директрисы в огромной вазе, а она им, улыбаясь, любуется.
— Я подумала, Павел Петрович, — начала говорить она, даже не поворачивая голову в его сторону, — что уволить вас я всегда успею. А вот то, что вас уважают ваши рабочие — этим грех не воспользоваться, в интересах нашего предприятия. Как вам такая моя женская логика? – Она строго посмотрела на него. — Так что, идите, и работайте дальше, но уже в другом статусе. И знайте, с вас я буду спрашивать больше, чем со всех остальных начальников. Понятно вам?
— Уж, конечно, — обречённо мотнул головой мужчина. — Но только знайте, намучаетесь вы со мной.
— Знаю-знаю, — легкомысленно махнула она рукой. — В интересах производства можно и повоевать.
