— Вера Сергеевна, можно? – на пороге директора комбината застыл один из её заместителей.
— Да, Иван Дмитрич, входите, — кивнула деловито директриса. — Ну, как у нас сегодня дела?
— Какие дела? Где?
— На участке.
— Ах, на участке. На участке всё хорошо. А что?
— Как – что? Вы же ко мне зашли, наверное, не просто так. А что-то сказать по поводу дел.
— Ну, да, мне нужно вам кое-что сказать, — кивнул хмуро заместитель. – Точнее, попросить.
— Попросить? — Вера Сергеевна – внимательно посмотрела на этого интеллигентного с виду мужчину, и закачала головой. – Ой, Иван, Дмитрич, что-то вы мне в последнее время не нравитесь.
— В последнее время?
— Да. Вы, почему-то, ходите какой-то смурной. Как будто у вас трагедия в семье. У вас в семье всё хорошо?
— Ну, как вам сказать… — тяжело вздохнул заместитель. – Ещё немного, и в моей семье будет всё очень плохо. Если вы мне не дадите одну справочку.
— Справочку? — Вера Сергеевна насторожилась. – Я вас не понимаю. Вы про что сейчас говорите?
— Я понимаю, что вы не понимает, но… — Иван Дмитриевич сделал трагическое лицо. – Но по-другому нельзя. Мне нужна от вас справка. Для моей жены.
— Чего? – У директрисы невольно вытянулось лицо. – Справка? Для вашей жены? В каком смысле?
— Справка о том, что у нас с вами ничего нет, и никогда не было.
— Чего – не было?
— Близких отношений… — Мужчина начал стремительно краснеть. – Как у женщины с мужчиной.
— Вы что, с ума сошли? — Вера Сергеевна, напротив, стала бледнеть. – Или вы, сейчас, надо мной издеваетесь?
— Увы, но от этой бумажки, с вашей подписью и печатью, зависит судьба нашей с женой семьи. Понимаете, она вбила себе в голову, что мы с вами – любовники.
Директриса застыла на какое-то время с открытым ртом, потом осторожно спросила:
— Она у вас, что, сумасшедшая? Требоваться от мужа справку, что он… Я такого ещё нигде не слышала… Про такое даже в кино никогда не снимали.
— Да я всё понимаю! – воскликнул жалостливо Иван Дмитриевич. — Но что поделать? Я ничего поделать не могу! У нас же с ней – дети. Жена сказала, что если вы в этой справке не подтвердите, что мы с вами – всего лишь только директор и заместитель, она подаст на развод. А потом заберёт детей и уедет в маме во Владивосток. А это – знаете – где? Это же край света. Поэтому, умоляю, напишите вы ей эту дурацкую бумажку.
— Послушайте, Иван Дмитрич! — Вера Сергеевна не могла поверить, что этот разговор происходит на самом деле. – А с чего это вдруг ваша жена вбила себе в голову, что у нас с вами что-то было? Мы же с ней нигде не пересекались! И следов от моей губной помады на ваших рубашках быть не могло принципиально. Откуда у неё такие фантазии?
— Отсюда… — Заместитель полез в карман своего пиджака, достал смартфон, нашёл нужную фотографию, и показал директрисе. – Моя жена увидела это фото, и у неё в голове что-то заклинило.
— И что? — Вера Сергеевна с недоумением рассматривала фотографию, где была запечатлена сразу вся администрация их комбината. – У меня тоже такая фотка есть. Это же после того, как нас всех награждали благодарственными письмами от города.
— Ну, да, — кисло улыбнулся Иван Дмитриевич. – Но мы там стоим с вами рядом. И я положил вам руку на плечо.
— Потому что нас было много, и мы должны были все уместиться в кадре!
— Правильно. Но посмотрите на вашу голову. Наташа говорит, что так склоняют свою голову на грудь мужчине только любящие женщины!
— Что?! – Глаза Веры Сергеевны вспыхнули негодованием. – Какие ещё любящие женщины?! У вашей жены, что глаз нет? Я склонилась на вашу грудь потому, что боялась, что цветы, которые держит в руках Светлана Гавриловна, закроют моё лицо.
— Да я Наташе тоже долго всё объяснял, но… Чем больше я оправдывался, тем сильнее становились её подозрение. В общем, мне без вашей справки – каюк. Честное слово.
— Но нельзя же так! – опять воскликнула Вера Сергеевна. – Неужели вы такой подкаблучник, что боитесь своей жены как огня?
— Да, я подкаблучник, — тихо прошептал мужчина, но так, чтобы директриса услышала. – Из-за своих детей — подкаблучник. Я, если что, без них жить не смогу. Понимаете?
— Ужас какой-то, — пробормотала недовольно Вера Сергеевна, и взяла из стопки писчей бумаги чистый лист. – Ладно… Если вам нужна справка… Так и быть… Диктуйте.
— Угу, — промычал заместитель. – Пишите. Я такая-то, такая-то, подтверждаю, что своего заместителя Ивана Дмитриевича я терпеть не могу.
Вера Сергеевна немедленно подняла на него удивлённые глаза, но он жестом успокоил её.
– Да-да, так и пишите. Терпеть не могу. И ещё добавьте: «И, даже, ненавижу».
— Как это – ненавижу? – не выдержала Вера Сергеевна. – Что значит – ненавижу? Я не могу работать со своим заместителем, которого ненавижу!
Тогда напишите – ненавижу как мужчину. И спать с ним ни за какие деньги не согласилась бы. Даже за миллион. А теперь поставьте свою подпись, и шлёпните печать. Для надёжности.
— Печать в бухгалтерии, — автоматически сказала Вера Сергеевна, потом глазами ещё раз прочитала эту справку, и ужаснулась.
— Но это же – чистейшей воды бред! Так — не бывает! – решительным тоном сказал она, затем сложила лист пополам, вдруг — резко порвала его, а потом ещё раз, и ещё.
— Что вы делаете? – испугался заместитель. – Это же – документ! Мне же он нужен!
— Знаете, что, Иван Дмитрич… — улыбнулась вдруг директриса странной улыбкой. — Я сейчас вот что подумала. Разводитесь-ка вы со своей Наташей, от греха подальше.
— Вы что? – опять испугался он. – Я не могу. У неё – мои дети! Она их от меня увезёт. Обязательно увезёт.
— Не увезёт, — продолжала улыбаться Вера Сергеевна. — У меня есть знакомый — очень опытный адвокат, который вам обязательно поможет. Он сделает всё, чтобы дети — по суду — остались с вами.
— Но я же…
— А если что, — перебила она заместителя, — я вам лично помогу с воспитанием ваших детей.
— Вы? Мне? Поможете? Лично?
— Конечно. Вы мне глубоко симпатичны, как заместитель. И поэтому я вам найду отличную няню. Вы будет очень довольны.
— А Наташа?
— А Наташа пусть едет во Владивосток к маме. Или, пусть приходит ко мне, и мы с ней поговорим тет-а-тет. По душам. Это будет лучше, чем какая-то идиотская справка с печатью.
