— Ленке Севостьяновой, родители телефон новый купили, и тачку крутую на день рождения пообещали!
— Катюша, ты же понимаешь, что я не могу тебе покупать всё, что есть у других девочек.
— А я ничего другого от тебя и не ждала — дочь раздраженно дёрнула плечами и отвернулась — только и ноешь, что денег нет.
— Да, моей зарплаты не хватает на всё, чего тебе захотелось — голос Любы сорвался в крик — я на двух работах пашу, чтобы одевать тебя и оплачивать учёбу.
— И на фиг ты меня вообще отправила учиться — дочь топнула ногой, как в детстве — лучше бы я пошла работать, и одевалась как хотела.
— Тогда иди и работай — скандалы между мамой и дочкой происходили почти каждый вечер, с тех пор, как Катя подружилась с дочкой состоятельных родителей.
— Вот и пойду, лучше буду официанткой в ресторане работать, чем пять лет неизвестно для чего на лекциях сидеть.
— Вот и иди, только верни мне деньги за три семестра, что я уже оплатила!
— А я тебя не просила об этом — дочь хлопнула дверью и ушла, а Люба трясущимися руками схватила пачку сигарет и выскочила на балкон. Дочь уходила не оглядываясь на родные окна, точно так же, как когда-то она сама, думая что навсегда покидает квартиру мамы.
— Любка, не дури — послышалось ей, и она даже оглянулась, так явственно прозвучал голос покойной матери.
Двадцать с лишним лет назад, Любаша влюбилась и потеряла голову, восемнадцать лет, в голове ветер, мозги недоразвитые по причине юношеского максимализма. Ей хотелось целоваться, носиться по ночному городу на заднем сиденье мотоцикла, прижимаясь к спине любимого Вадика. А мама, вечно усталая, раздраженная, сама не жила и дочери ломала судьбу, запрещая встречаться с парнем, который жил как перекати-поле. В модной кожаной куртке, с длинными, часто немытыми волосами, вылезающими из-под шлема, Вадик кочевал из города в город, останавливаясь ненадолго и заводя подругу для секса. Любины восторженные глаза он увидел на пешеходном переходе, когда стоял на красный свет, и спешившись, подбежал к длинноногой девушке чтобы познакомиться.
Любовь была с первого взгляда, закружила, завертела, весь разум, которого и так немного у Любаши, улетучился. Мама лупила ее пластмассовой выбивалкой для паласа, запирала дома, водила за руку в техникум, куда дочь только что поступила. Но всё бесполезно, Люба убегала босиком через балкон на козырёк подъезда, и оттуда скатывалась на кусты шиповника. Обдирала в кровь ноги и руки, бежала к любимому который ждал ее за домом, и они специально делали круг по двору, чтобы подразнить маму. Та плакала, кричала ей вслед, а Любаша смеялась, махала рукой на прощание, и исчезала на несколько дней. Потом ушла насовсем, в сумке одежда, а в кармане мамины серёжки и обручальное кольцо, память об отце, умершем семь лет назад. И еще немного денег из сбережений семейных, Люба решила, что половина суммы принадлежит ей по праву, она же тоже член этой семьи.
Записку не стала писать, мама и так знала, к кому могла уйти дочь, поэтому не стала тратить время на объяснения.
С Вадиком они уехали в соседнюю область, сняли квартиру на Любкины деньги и прожили красиво несколько месяцев. Продали золото и прокутили всё, что выручили, а ещё Любе пришлось устроиться на временную работу в кафе, принести-подать-помыть.
Научилась быстро, хозяин, жирный и наглый Андрон с большим мясистым носом, не церемонился с работниками, орал как резаный за любую оплошность. А ещё начал хватать за попу, предлагая уединиться в подсобке и обещал за уступчивость деньги.
Вадик лишь засмеялся, когда услышал про приставания хозяина, и предложил воспользоваться моментом и заработать телом, у них как раз заканчивались деньги. Ей бы бежать от него в тот же день, но глупая влюбленная девочка решила, что Вадик лучше знает, как нужно поступать.
— Мы люди современные, и не станем подчиняться допотопным устоям — сказал любимый — верность в паре, это устаревшее понятие, и нечего следовать ему.
Всего несколько дней увещеваний, и Люба поверила, что так можно, Андрон получил своё, и даже сунул мятые купюры ей в ладошку. Но предупредил, чтобы на большее не рассчитывала, желающих работать в кафе много, поэтому дальше юбку задирать будет бесплатно.
Но Вадик рассердился, когда узнал про бесплатно и велел искать другую работу, где можно совмещать одно с другим. Не надеясь на расторопность подруги, он сам нашёл ей место в придорожном кафе, где и задержалась Люба на целый год. Денег теперь хватало и выпить и закусить, но Вадик почему-то всё равно был недоволен, мог и обозвать грязно и даже побить. А когда выяснилось, что Люба беременна, несмотря на все предосторожности, он пожал плечами и сказал, что со шлюхами не хочет иметь дело. И уехал на своем красивом мотоцикле, посадив на заднее сиденье другую длинноногую дурочку, он и не скрывал свои отношения с ней от Любы. Они же люди современные, у нее клиенты, у него девушка для развлечения, это нормально среди таких продвинутых.
Узнав о беременности, с работы ее попросили уволиться по собственному желанию, тем более что поведение оставляло желать лучшего.
— На выход, красавица, на выход — сказал хозяин, такой же большой и наглый как Андрон, — поработала и хватит! Нечего нам репутацию портить, здесь не публичный дом!
То что сам часто пользовался ее уступчивостью, причём бесплатно, он не вспомнил, кинул на стол расчёт и велел исчезнуть, а то могут и помочь в этом. Ждать помощи Люба не стала, купила билет и поехала к маме, а больше некуда деваться, только там и могли принять и поддержать.
Дверь ей открыла очень старая женщина, с покосившимся ртом и пустыми глазами, сразу упала на пол и задергала ногами, пришлось скорую помощь вызывать там же, на пороге.
— Что же вы маму не бережете — спросила женщина-врач, вводя в вену больной препарат — нельзя ей волноваться, разве не понимаете?
Любе кажется, что именно тогда она повзрослела и поняла, что творит с собой и с мамой, но было поздно.
Мама конечно прожила ещё десять лет, увидела внучку, качала кроватку и ходила держась за стену, греть смесь на кухню. Но переживания за пропавшую на полтора года дочь, подорвали здоровье настолько, что в свои пятьдесят она стала дряхлой старухой, с трясущимися руками и головой. Последний год лежала, постепенно отказывали органы, уходила мучительно долго, и всё спрашивала у бога:
— За что?
Ответа не последовало, миллиарды вопросов каждый день от глупых человечков, на каждого отдельно, не способен реагировать даже он, всесильный и всемогущий.
И вот теперь Люба смотрела вслед той, что уходила в жестокий мир, чтобы нахлебаться дерьма по самые уши, встретиться лицом к лицу с ложью и предательством. Уходила, чтобы однажды вернуться выплевывая кровавые ошмётки, разодранной в клочья души.
— И дай бог, чтобы было кому открыть тебе дверь — прошептала Люба и неумело перекрестила дочь в спину — а за что мне такое, я и спрашивать не стану ни у кого.
Заслужила…
От автора: Кабы вернуть молодость, я бы по другому жила. Так говорят многие, но что-то ещё ни у кого не получилось изменить прошлое.
А это я, ничего не хочу менять, радуюсь тому, что есть.
