– Вы свое уже отработали, можете хоть днем, хоть вечером отсыпаться… А мне деньги нужны, у меня заказы, люди ждут… До одиннадцати я вообще имею право шуметь, а после я просто молоточком постукиваю для души. Вам теперь каждый мой шаг согласовывать надо? Купите беруши, они недорогие, я даже ссылку могу прислать.
***
Нина Александровна стояла на лестнице в халате поверх ночной рубашки. За спиной у соседа виднелись сложенные у стены доски, на полу лежала дверца от шкафа. Молодой человек держал в руке шуруповерт и улыбался так, словно она пришла пожаловаться на слишком громкий чайник. Нина Александровна посмотрела на часы: без двенадцати час. Муж ждал ее внизу, возле лестницы, и время от времени спрашивал, скоро ли она спустится домой.
Сосед появился над ними в начале сентября. Квартиру сдавала Тамара Васильевна, давняя знакомая Нины Александровны, которая после смерти мужа перебралась к дочери. Новый жилец сам представился при встрече, назвался Артемом, помог донести пакет картошки. Сказал, что работает на себя, дома бывает часто, но мешать никому не собирается. Первую неделю из квартиры действительно почти ничего не доносилось. Потом наверху принялись что-то двигать, сверлить и ронять, а на лестнице появились длинные картонные коробки.
Нина Александровна отнеслась к этому спокойно. Молодой человек обживается, полки, наверное, вешает, шкаф собирает. Они с Павлом Егоровичем сами помнили, сколько возни бывает при переезде. Муж даже предложил соседу старую стремянку, когда встретил его возле подъезда. Артем охотно взял, пообещал вернуть через пару дней. Стремянка осталась наверху, а грохот постепенно стал привычным сопровождением каждого вечера.
После третьей бессонной ночи Павел Егорович поднялся поговорить. Вернулся озадаченный, сел на кухне и попросил чаю. Оказалось, Артем делает мебель на заказ: тумбочки, небольшие столы, полки. Большие детали ему привозят готовыми, а здесь он сверлит отверстия, подгоняет, собирает. Гараж снимать дорого, мастерская пока не по карману, вот парень и выкручивается. Павел Егорович попросил заканчивать хотя бы к десяти, и сосед вроде бы согласился.
Хватило его на два вечера. В пятницу над спальней загудел инструмент, потом что-то протащили через всю комнату. Нина Александровна включила свет, села на кровати. Павел Егорович лежал с открытыми глазами, хотя еще полчаса назад уверял, что вот-вот уснет. Они дождались короткой паузы, выключили лампу, но сверху тут же ударили молотком. Муж вздохнул, стал искать тапочки, и на этот раз Нина Александровна пошла вместе с ним.
Теперь она слушала про беруши и смотрела на чужую дверцу. Работал человек, ничего не скажешь. А они тут мешают, пожилые бездельники, которым больше заняться нечем. Нина Александровна вспомнила, как утром муж задремал над тарелкой и опрокинул чай, потом полчаса оттирал скатерть. Она сама дважды за неделю уходила спать в кухню, но и там слышала каждый удар. Сосед тем временем начал прикрывать дверь, решив, видимо, что разговор окончен.
Нина Александровна придержала ее ладонью: – Мы вам днем ни слова не сказали, хотя у нас люстра звенит. Но сейчас почти час ночи, Павел третий вечер заснуть не может. Заканчивайте работу, пожалуйста, и стремянку нашу вынесите. Она вам для дома понадобилась, а не для того, чтобы над нами цех открывать.
Артем перестал улыбаться. Сказал, что из-за капризов чужих людей заказ не бросит, у него утром доставка. Стремянку вынес резко, едва не задев косяк, поставил перед Ниной Александровной. Павел Егорович поднялся на несколько ступенек, забрал ее и попросил соседа не грубить. Дверь перед ними захлопнулась, через минуту снова заработал инструмент. Домой они спустились молча, а стремянку муж так и оставил в прихожей, не убрал на балкон.
Утром Нина Александровна написала Тамаре Васильевне. Объяснила, что жилец собирает мебель, шумит по ночам, попросила поговорить. Та ответила только после обеда: Артем предупредил про небольшой ремонт, скоро закончит. Видимо, имелось в виду, что соседям надо еще немного потерпеть. Нина Александровна перечитала сообщение, потом позвала мужа. Павел Егорович предложил позвонить, но она решила сначала снять то, что происходит у них дома ночью.
На записи было видно кухонные часы и слышно, как наверху пилят. Нина Александровна ничего не комментировала, просто держала телефон, пока муж стоял возле окна. На следующее утро отправила видео хозяйке квартиры. Тамара Васильевна позвонила сама, заметно раздраженная, только сердиться начала почему-то на соседей. Артем уверил ее, что никаких ночных работ нет. Вчера всего лишь упала полка, а люди снизу давно придираются, потому что он молодой и живет один.
Тамара Васильевна вздохнула в трубку: – Ниночка, ну не выгонять же мне человека из-за полки. Он деньги вовремя платит, квартира чистая, я приезжала, смотрела. Потерпите немного, он сейчас все доделает и успокоится. У вас Павел тоже когда-то на балконе сверлил, я ведь не жаловалась.
Нина Александровна попыталась объяснить разницу, но собеседница уже торопилась. Дочь позвала, на плите что-то кипит, позже поговорят. После звонка Нина Александровна долго сидела с телефоном в руке. Сорок лет рядом прожили, она Тамаре и за кошкой присматривала, и цветы поливала. Теперь, выходит, можно даже запись не слушать. Павел Егорович забрал у жены остывшую чашку и сказал, что вечером будет разговаривать с другими соседями.
Над Артемом жила Людмила с взрослым сыном, который работал посменно. Она сразу пригласила Павла Егоровича на кухню и показала стену возле холодильника. Оттуда особенно хорошо доносился стук, а по ночам еще кто-то звонил в домофон, приходил за готовыми заказами. Женщина уже ругалась с Артемом, тот предложил ей поменять квартиру. Павел Егорович записал ее номер и спустился этажом ниже. Напротив мастерской дверь открыла молодая мать, державшая на руках сонного мальчика.
К вечеру выяснилось, что недоволен почти весь подъезд. Просто каждый думал, что остальные терпят и жаловаться неудобно. Нина Александровна создала общий разговор в телефоне, Людмила помогла добавить соседей. Договорились вызывать полицию, когда работа снова затянется до ночи, и писать заявления от себя. Никаких походов толпой к двери устраивать не стали. Павел Егорович только заранее положил возле телефона очки и листок с номером квартиры Артема.
На другое утро Артем сам написал в разговор соседей. Сообщил, что готов учитывать пожелания, если они разумные, и попросил назвать удобные часы. Нина Александровна обрадовалась раньше времени. Ответила, что до вечера они не возражают против обычного бытового шума, лишь бы ночью было тихо. Артем тут же уточнил, что вечером ему удобнее, потому что днем он забирает материалы. Если пенсионеры никуда не ходят, пусть просто гуляют подольше, воздух полезен.
Людмила попросила его не издеваться. В ответ Артем прислал фотографию готовой тумбочки и написал, сколько она стоит. Потом добавил, что за день без работы теряет больше, чем некоторые получают за неделю. Павел Егорович прочитал переписку, положил телефон на подоконник и пошел поливать цветы. Нина Александровна хотела ответить, но муж покачал головой. До самого вечера сообщение с ценой тумбочки висело последним, пока сосед напротив не попросил наконец убрать с лестницы упаковочный картон.
Первый наряд приехал, когда наверху уже выключили инструменты. Артем открыл не сразу, вышел заспанный, в растянутой футболке. Сказал, что давно лежит, ничего не собирал, соседи путают этажи. Нина Александровна принесла телефон с записью, Людмила спустилась следом. У них приняли объяснения, поговорили с жильцом и уехали. Когда подъезд стих, сверху дважды сильно ударили по полу, прямо над супружеской кроватью.
На следующий день Артем подкараулил Павла Егоровича возле почтовых ящиков. Стоял, сунув руки в карманы, и улыбался знакомой улыбкой. Спросил, хорошо ли пенсионерам спится после доносов, потом предложил не тратить чужое время. Павел Егорович молча достал телефон, но сосед уже направился к выходу. Нина Александровна услышала об этом вечером и сама набрала Тамару Васильевну. Та снова не ответила, зато через час прислала сообщение: разберется на выходных.
В субботу хозяйка приехала около полудня. Нина Александровна увидела ее из окна, когда та доставала сумку из багажника. Наверху как раз было тихо, Артем еще утром вынес несколько коробок. Через полчаса Тамара Васильевна позвонила в дверь, принесла яблок и стала уверять, что жилец все понял. Материалы убраны, больше никаких работ не будет. Нина Александровна не взяла пакет, предложила гостье сначала посмотреть последние записи и поговорить с Людмилой.
Хозяйка помялась возле порога: – Вы уж тоже не накручивайте друг друга, пожалуйста. Он мне объяснил, что пару заказов знакомым доделывал, больше не собирается. Хорошего жильца сейчас найти непросто, а вы сразу заявления. У него, между прочим, аренда и на следующий месяц оплачена, мне эти деньги возвращать нечем.
Вот теперь стало понятно, почему Тамара так неохотно разбиралась. Нина Александровна посмотрела на пакет, на привычное лицо соседки и почувствовала, что сейчас наговорит лишнего. Она попросила забрать яблоки и приходить вечером, когда начинается самое интересное. Тамара Васильевна обиделась, ушла, но Людмиле все-таки позвонила. Та разговаривать долго не стала, переслала сообщения из общего разговора. Там были даты, записи и фотографии коробок, перекрывавших лестничную площадку.
Вечером Артем опять принялся за работу. Нина Александровна уже не вставала с дивана, только включила запись. Павел Егорович позвонил в полицию, соседка сверху тоже сообщила о шуме. На этот раз инструменты гудели и после приезда машины. Артем увлекся и не услышал домофон, дверь в подъезд открыла Людмила. Когда он наконец вышел к полицейским, за его спиной стоял недособранный шкаф, а на полу лежали обрезки и удлинители.
После этого участковый приходил днем, разговаривал с соседями и с хозяйкой. Тамара Васильевна теперь отвечала на звонки сразу. Артем еще пытался объяснять, что это обычное увлечение, за которое его преследуют бездельники. Но Людмила показала объявление с фотографиями мебели: на одном снимке отчетливо виднелась знакомая входная дверь. Ссылку прислал ее сын, найдя мастера по номеру телефона. В объявлении предлагалась даже ночная выдача заказов, чтобы покупателям было удобнее.
Тамара приехала к жильцу без предупреждения через несколько дней. Нина Александровна узнала ее голос, когда выносила мусор. Хозяйка требовала объяснить, почему в прихожей испорчен линолеум и куда делась дверь из маленькой комнаты. Артем отвечал уже без улыбки: дверь снял, чтобы проносить мебель, потом поставит. Про ночную выдачу сказал, что объявление старое. Тамара попросила показать комнату, и дальше они разговаривали уже за закрытой дверью.
Позже она сама спустилась к Нине Александровне. Яблок на этот раз не принесла, стояла возле коврика и теребила ремешок сумки. Сказала, что договорилась с Артемом о выезде через две недели. Остаток оплаты вернет, расходы на испорченный пол они еще подсчитывают. Оказалось, жилец использовал комнатную дверь вместо рабочего стола, уложив ее на подставки. Тамара замолчала, потом попросила у Павла Егоровича телефон знакомого мастера.
Нина Александровна не выдержала: – Значит, пока нам спать не давали, можно было потерпеть. А как вашу дверь испортили, сразу нашлись и время приехать, и деньги вернуть. Мастера Павел вам подскажет, только вы сначала сами с ним договоритесь. Ему сейчас хорошо бы несколько ночей спокойно поспать, прежде чем чужими полами заниматься.
Эти две недели Нина Александровна считала по календарю. Тамара каждый вечер звонила жильцу, а Павлу Егоровичу написала, чтобы сразу сообщал, если опять начнется работа. Инструменты наверху больше не включали, зато долго таскали коробки. Однажды Артем пришел к ним сам, попросил разрешить закончить единственную полку, покупатель уже внес предоплату. Обещал управиться за час, уверял, что ничего громкого не понадобится. Нина Александровна выслушала его в прихожей, не предлагая пройти.
Сосед заговорил знакомым тоном: – Вы же видите, я пошел вам навстречу, съезжаю, никаких проблем больше не будет. Можно теперь хоть немного по-человечески отнестись, а не считать каждую минуту? Человеку заказ надо отдать, он вообще к нашим спорам отношения не имеет. Я ему что должен сказать, что у меня соседи полку доделать запрещают?
Павел Егорович вышел из комнаты, держа в руке те самые беруши. Он купил их в аптеке неделю назад, но спать с ними так и не привык. Покрутил упаковку и убрал обратно в карман. Сказал, что заказы можно заканчивать там, куда Артем собирается переезжать. Молодой человек постоял еще немного, потом ушел, пробормотав что-то про стариков. Полку он вынес следующим днем, завернутую в одеяло.
Артем съехал в обещанный срок. Последние коробки грузил днем, сердито переговариваясь с водителем, который отказался бесплатно поднимать оставшиеся доски. Соседям он ничего не сказал, даже не посмотрел на Павла Егоровича возле подъезда. Тамара Васильевна приняла ключи и еще долго оставалась наверху. Вечером оттуда впервые не донеслось ни стука, ни скрежета. Нина Александровна несколько раз прислушивалась по привычке, потом выключила телевизор и пошла заваривать чай.
Новую жилицу Тамара привела знакомиться заранее. Женщина работала в библиотеке, переезжала с кошкой и сразу спросила, не будет ли мешать пианино: играла она редко, только днем. Павел Егорович рассмеялся, пригласил ее зайти после переезда. Нина Александровна достала из шкафа вазочку с печеньем, пока женщины разговаривали в прихожей. Вечером муж уснул еще до окончания фильма. Она осторожно сняла с его колен очки, положила на столик и сама устроилась рядом. Утром она проснулась поздно и полежала, слушая, как муж умывается в ванной.
