– Для чужих людей ты врач, а для нас могла бы и человеком остаться. Мне не нужны твои объяснения, как там положено, я прекрасно знаю, что своим все делают. Одному справку, другому лекарства, третьему группу оформляют, и никто не развалился. Ты просто не хочешь помогать, потому что теперь большая начальница в белом халате. Так бы сразу и сказала, что родня тебе больше не нужна.
***
Вера смотрела на двоюродную тетку. В коридоре сидели пациенты, до конца приема оставалось сорок минут. Лариса Павловна пришла без записи, отодвинула стул у стены и объявила, что ненадолго. Теперь на столе лежал паспорт ее мужа, а сама она требовала поговорить без свидетелей. Медсестра Зоя делала вид, что разбирает направления, но уходить не собиралась. Вера попросила тетку забрать документы и дождаться окончания приема.
Ларису Павловну она помнила с детства. Та приходилась двоюродной сестрой матери, жила на другом конце города и появлялась преимущественно на семейных праздниках. Вера называла ее тетей Ларисой, хотя близких отношений между ними никогда не было. Тетка любила вспоминать, как однажды посидела с ней перед школой, пока мать ездила за мебелью. С годами несколько часов превратились в целое лето воспитания. Вера не спорила, только мать всякий раз удивленно поднимала брови.
Пока Вера училась, тетка расспрашивала ее главным образом про замужество. Потом про зарплату, потом про то, почему она до сих пор в обычной поликлинике. Хороший врач, по мнению Ларисы Павловны, должен был давно принимать за большие деньги в красивом помещении. Но стоило самой заболеть, как государственная поликлиника немедленно становилась подходящей. Вера тогда помогла записаться, объяснила, что взять с собой, встретила после приема. Тетка осталась довольна, даже принесла медсестре шоколадку.
Следующий звонок поступил вечером. У Ларисы Павловны закончились таблетки, покупать новую упаковку в ближайшей аптеке было дорого. Она прислала Вере фотографию и попросила найти дешевле. Вера после ужина открыла несколько аптечных сайтов, переслала адреса. Тетка забронировала лекарство, потом попросила еще и забрать, раз племянница все равно ездит по городу. Аптека находилась возле Вериной работы, поэтому она согласилась, не увидев особой проблемы.
Через месяц просьбы стали другими. Ларисе Павловне понадобился импортный препарат, который она увидела в передаче про здоровье. Врач, у которого тетка наблюдалась, его не назначал, но это никого не смущало. Вера предложила сначала обсудить лечение на приеме. Тетка ответила, что приемы нужны посторонним, а у нее есть свой врач в семье. Вечером она прислала список из четырех названий и приписала, что деньги потом отдаст.
Лариса Павловна объяснила по телефону: – У вас наверняка есть запасы, не рассказывай мне сказки. В больницы все привозят, а до обычных людей ничего не доходит. Ты у заведующей спроси, тебе за это спасибо скажут, что родственников не бросаешь. Я не бесплатно прошу, я просто хочу нормальные лекарства, а не бегать по аптекам, как последняя дура.
Вера стояла возле плиты, помешивая кашу. Сын за кухонным столом клеил макет моста, муж искал в ящике батарейки. Она выключила конфорку и вышла в прихожую, чтобы спокойно объяснить еще раз. Никакого тайного склада у нее нет, чужие назначения она менять по телефону не будет. Лариса Павловна обиделась и сказала, что найдет кого-нибудь поотзывчивее. Через два дня, правда, снова позвонила, будто ничего не произошло.
На этот раз помощь понадобилась ее дочери Кате. Та собиралась на несколько дней уехать с подругами, но отпуск на работе не согласовали. Лариса Павловна предложила Вере открыть больничный, а потом закрыть, чтобы никто никуда не ходил. Племянница сначала даже решила, что ослышалась. Переспросила, заболела ли Катя, и услышала раздраженный вздох. Конечно, не заболела, иначе мать сразу повела бы ее к врачу, зачем тут объяснять очевидное?
Вера села на обувную тумбу: – Теть Ларис, я здоровому человеку больничный не открою. Катя пусть с начальством договаривается, меня в эту историю не впутывайте. И больше таких просьб мне не передавай, пожалуйста. Я сейчас серьезно говорю, чтобы потом у нас опять недоразумений не было.
Тетка тут же напомнила про то самое лето. Еще про платье, которое привезла Вере на выпускной, и про знакомую, помогавшую матери искать репетитора. Получалось, теперь за все это полагался больничный для Кати. Вера слушала, пока муж не выглянул из кухни и не показал на остывающий ужин. Она попрощалась, убрала телефон в сумку. Через час в семейном разговоре появилась фотография с надписью про людей, которые забывают добро.
Мать позвонила на следующий день. Спросила, что Вера такого сказала Ларисе, почему та плачет и жалуется всем на грубость. Вера объяснила про поездку Кати и больничный. Мать долго молчала, потом попросила переслать сообщения. Оказалось, тетка рассказывала совсем другое: у дочери серьезные проблемы со здоровьем, а родная племянница отказалась даже выслушать. Мать возмутилась, собралась звонить сестре, но Вера попросила пока не устраивать семейного разбирательства.
Несколько недель было тихо. Потом Лариса Павловна встретила Веру возле подъезда с пакетом домашних пирожков. Сказала, что погорячилась, переживала за Катю, не надо держать обиду. Вера пригласила ее на чай, хотя после смены хотелось только снять обувь и помолчать. Тетка расспросила мальчика про школу, похвалила кухню, попросила рецепт запеканки. А когда сын ушел в комнату, достала из сумки папку с документами мужа.
Сергей, теткин муж, работал кладовщиком и собирался через несколько лет на пенсию. По словам жены, на складе стало тяжело, хотелось получить дополнительные деньги и посидеть дома. Вера спросила, на что он жалуется, где обследовался. Лариса Павловна отмахнулась: обследоваться будет потом, сейчас главное начать оформление инвалидности. Знакомой, мол, сделали, хотя та сама на даче мешки таскает. Вера положила папку обратно в пакет с пирожками.
Тетка прищурилась: – Ты не делай такое лицо, будто я тебе преступление предлагаю. Все живут как могут, у Сережи спина иногда болит, вполне можно написать похуже. Ты только начни, подскажи, кому что сказать, дальше мы сами разберемся. Или ты хочешь, чтобы он до старости коробки таскал, пока твой муж спокойно в офисе сидит?
Вера поднялась, убрала со стола чашки. Тетка сидела, сложив руки на папке, и ждала ответа. На кухне стало тесно от пакета, расставленных тарелок и чужой уверенности, что все уже почти решено. Вера сказала, что Сергей может обратиться к своему врачу с настоящими жалобами. Придумывать болезни, писать несуществующие симптомы и советовать, как обмануть обследование, она не будет. Лариса Павловна встала так резко, что стул ударился о стену.
Уходя, тетка забрала даже пирожки. Вера проводила ее, вернулась на кухню и обнаружила возле хлебницы забытую салфетку. Смяла, выбросила, потом зачем-то достала из пакета новую губку и стала мыть чистый стол. Муж спросил, что случилось. Она рассказала, стараясь не повышать голос, но на словах про его офис все-таки рассмеялась. Андрей работал инженером на производстве и в тот день вернулся после аварийного ремонта, с грязными рукавами и ссадиной на запястье.
После этого Лариса Павловна и явилась в кабинет. Вера увидела ее в дверях между пациентами и сначала подумала, что действительно случилась беда. Но тетка выложила паспорт Сергея и попросила наконец перестать упрямиться. Объявила, что муж готов прийти завтра, пусть племянница заранее все подготовит. Вера объяснила, что документы нужно забрать, прием продолжается. Тогда и услышала про чужих людей, белый халат и родню, которая больше не нужна.
Зоя наконец поднялась из-за своего стола. Подошла к двери, попросила Ларису Павловну выйти в коридор. Та еще несколько секунд смотрела на Веру, потом сгребла паспорт и сунула его в сумку. Уходя, громко сказала, что на такое отношение найдется управа. Следующий пациент нерешительно заглянул в кабинет, спросил, можно ли заходить. Вера пригласила его, вымыла руки и только тогда заметила, как сильно стиснула зубы.
К концу недели об управе узнала вся родня. Лариса Павловна звонила пожилым теткам, писала двоюродным сестрам, жаловалась Вериной матери. Рассказывала, что Сергей совсем плох, а племянница выставила ее за дверь при людях. Про Катю тоже вспомнила: девочка болела, помощи не дождалась. Две родственницы прислали Вере почти одинаковые сообщения о том, что работа не должна быть дороже семьи. Одну из них она не видела со своей свадьбы.
В субботу позвонила сама Катя. Начала издалека, спросила про сына, потом сказала, что матери очень обидно. Вера сидела на полу возле шкафа, разбирала зимние вещи, и слушала, прижав телефон плечом. Катя предлагала не раздувать конфликт, позвонить первой, сказать хотя бы несколько теплых слов. В конце концов, Лариса Павловна старше, ей уже трудно менять характер. Вера положила на колени свернутый шарф и спросила, перед кем именно должна извиниться.
Катя замялась: – Ну ты могла бы помягче, она ведь не со зла. У нее все знакомые через знакомых устраиваются, она привыкла, что так проще. А ты сразу про подделки, про обман, будто она какая-то мошенница. Сказала бы, что начальство проверяет, или компьютер не дает, зачем обязательно прямо в лицо отказывать?
Вера сняла телефон с плеча. Спросила, почему взрослой женщине надо придумывать историю про компьютер, чтобы она услышала простое слово. Катя вздохнула, сказала, что с врачами невозможно разговаривать, у них все слишком серьезно. Вера напомнила про собственную работу и спросила, готова ли Катя подписать ради нее выдуманный отчет. Собеседница ответила, что это совсем другое, и поспешила закончить разговор. Вера убрала шарф на полку, но к остальным вещам вернулась только после обеда.
Больше всего раздражало, что приходилось снова и снова оправдываться за чужую выдумку. Вера начинала объяснять, и каждый разговор тянул за собой новый. Одной родственнице надо было рассказать про лекарства, другой про Сергея, третья уверяла, что всего лишь хочет помирить. Андрей однажды застал жену над телефоном уже после полуночи. Она печатала длинный ответ, стирала, начинала заново. Муж сел рядом и спросил, знает ли хоть кто-нибудь из этих людей, что именно просила Лариса.
Утром Вера сама позвонила матери. Предупредила, что покажет требования тетки в семейной переписке, и спросила, не станет ли той хуже от очередного скандала. Мать рассердилась: хуже ей становилось от звонков, в которых дочь называли бессердечной. Вера выслушала ее, пообещала написать спокойно и пошла собираться на работу. На кухне уже свистел чайник. Андрей принес ей чашку и молча забрал у сына тяжелый рюкзак.
Вера открыла семейный разговор вечером. Написала, что готова объяснить ситуацию, и приложила переписку про отпуск Кати. Затем сообщения, где Лариса Павловна просила написать мужу симптомы похуже. Чужих медицинских сведений там не было, только теткины требования и ее отказы. Вера перечитала текст перед отправкой, убрала лишнее предложение про неблагодарность. Потом нажала кнопку и отложила телефон, пока муж разливал суп.
Первой ответила Лариса Павловна: – Вот спасибо, родная, еще и переписку всем показала. Я тебе по-семейному доверилась, а ты теперь меня перед людьми позоришь. Не хотела делать, так молчала бы, зачем на всю родню выставлять? Очень удобно из себя честную строить, когда самой ни в чем отказа не было.
Вера уже потянулась отвечать, но в разговоре появилась мать. Коротко напомнила, сколько лет дочь училась и как сама искала первую работу. Потом спросила Ларису, почему здоровая Катя собиралась лечиться в гостинице у моря. Следом написала одна из теток, недавно упрекавшая Веру. Сказала, что ей рассказывали совсем другую историю, и попросила больше не втягивать ее в подобные разговоры. Лариса Павловна удалила несколько своих сообщений и вышла из переписки.
В поликлинику все-таки пришла жалоба. Веру вызвала заведующая, попросила объяснить, что произошло, и спокойно выслушала. Зоя подтвердила, как родственница ворвалась в кабинет и чего требовала. Вера показала сообщения, написала объяснение, вернулась к приему. Несколько дней ждала продолжения, но новых вопросов не возникло. Только заведующая при встрече посоветовала не принимать родственников без записи даже ради короткого разговора.
Через месяц мать отмечала день рождения. Лариса Павловна сначала обещала не приходить, потом все-таки появилась с Сергеем и большим букетом. Веру демонстративно не заметила, села возле окна, стала расспрашивать Андрея про работу. Сергей помог раздвинуть стол, потом вышел с Верой в прихожую за дополнительными стульями. Там неловко сказал, что про инвалидность ничего не просил. Жена объясняла ему, будто племянница сама предложила обследоваться и оформить положенное.
За столом тетка все же не удержалась. Заметила, что врачей в семье теперь иметь бесполезно, одни правила да отговорки. Мать Веры поставила перед ней салат и попросила не начинать. Сергей сказал, что обследоваться при необходимости запишется сам. Лариса Павловна поджала губы, но продолжать при всех не стала. Вера передала сыну хлеб и вернулась к разговору с двоюродной сестрой, которая рассказывала про новую работу.
В понедельник тетка прислала фотографию другой упаковки таблеток. Спросила, можно ли заменить ими прежние, и следом добавила, что только посоветоваться, ничего доставать не надо. Вера ответила, что изменения лечения нужно обсудить на приеме, и отправила номер записи. Лариса Павловна прочитала, промолчала, больше в тот день не писала. Вера убрала телефон и закончила завтрак вместе с сыном. На работу она вышла вовремя, не заворачивая по дороге ни в одну аптеку.
