Когда преподаватель объявил пятнадцатиминутный перерыв, Ирина первым делом посмотрела на телефон.
До конца обучения оставался час.
От Павла было сообщение:
«Я тебя сегодня не заберу. Маму надо на дачу отвезти».
Ирина перечитала его дважды.
Не потому, что не поняла смысл. Просто надеялась, что следом придёт что-нибудь вроде: «Шучу» или хотя бы «Там что-то случилось».
Ничего не пришло.
Она вышла из аудитории в коридор и набрала мужа.
— Что на даче?
— В смысле?
— Сломалось что-нибудь? Трубу прорвало? Электричество отключили?
Павел помолчал.
— Нет. Мама прогноз посмотрела. К выходным похолодание обещают. Хочет отопление проверить.
— Сегодня?
— Ну да.
— Паша, сейчас семь вечера.
— Я в курсе.
— Ты вчера сам сказал, что заберёшь меня оба дня.
— Ир, ну обстоятельства изменились.
Ирина посмотрела на стеклянную дверь учебного центра. За ней уже темнело. До дома отсюда было почти полтора часа с двумя пересадками. Именно поэтому неделю назад они отдельно обсуждали эти два вечера.
Обучение Ирина нашла сама. Два плотных дня по работе с крупными поставщиками и переговорам — программа, которую руководство готово было учитывать при назначении нового руководителя группы.
Место ей досталось случайно: кто-то отказался за неделю до начала.
Стоило обучение ощутимо, и Ирина решила, что такие возможности два раза не стучат. Тем более Павел тогда сказал:
— Записывайся. Машина есть, вечером заберу. Какие проблемы?
Вот теперь проблемы, оказывается, были.
— А завтра нельзя проверить отопление? — спросила Ирина.
— У неё утром парикмахер.
Ирина даже отвела телефон от уха.
— Повтори.
— Что?
— Просто хочу убедиться, что правильно услышала. Меня ты не забираешь, потому что маме утром к парикмахеру?
— Не начинай.
— Я пока вообще ничего не начала.
— Ну вот и не надо. Она переживает за дом.
— А я сейчас в другом конце города и рассчитывала на тебя.
— Закажи такси.
— Оно сейчас две с половиной тысячи стоит.
— Ир, ну я-то что сделаю?
— Например, заберёшь меня, как обещал. Потом отвезёшь маму. Или она поедет завтра после парикмахера. Или вызовет такси. Вариантов много.
Павел заговорил громче:
— Почему каждый раз, когда речь про маму, начинается одно и то же?
Вот это уже было знакомо.
Не сам вопрос. Интонация.
Ирина за последние два года знала весь маршрут разговора почти по остановкам.
Сначала она объясняла, что не против помощи Тамаре Сергеевне.
Потом Павел доказывал, что мать одна.
Ирина напоминала, что мать одна не потому, что беспомощна, а потому что живёт отдельно и прекрасно с этим справляется.
Павел говорил, что «это другое».
После этого обычно следовала фраза про семейные обязанности.
— Я не прошу тебя бросить мать, — сказала Ирина. — Я прошу один раз выполнить то, что ты обещал мне заранее.
— А я тебе объясняю, что мама попросила.
— В семь вечера ехать на дачу трогать батареи.
— Тебе обязательно всё доводить до абсурда?
— Паша, я даже ничего не довожу. Я просто повторяю то, что происходит.
В телефоне послышался раздражённый выдох.
— Знаешь что? Твои проблемы меня сейчас вообще не волнуют. Мама для меня всегда будет важнее. Давай хоть один раз это запомним и больше не будем устраивать эти разговоры.
Ирина несколько секунд молчала.
Рядом две женщины с её курса обсуждали, успеют ли зайти в кофейню перед продолжением занятий.
Кто-то засмеялся.
Из автомата с кофе с неприятным треском упал пластиковый стаканчик.
Ничего особенного не произошло.
Только вдруг исчезла необходимость что-либо доказывать.
— Хорошо, — сказала Ирина.
— Что хорошо?
— Я тебя услышала.
— Ир…
Она уже отключилась.
Такси обошлось в две тысячи четыреста рублей.
Когда Ирина увидела сумму, даже усмехнулась. Неделю назад они с Павлом почти столько же оставили в небольшом грузинском ресторане возле дома и ещё по дороге спорили, кто съел последний хинкали.
Теперь получалось, что один вечер семейной ненадёжности стоил примерно одного хорошего ужина.
Домой Ирина приехала после десяти.
Павла ещё не было.
Она разогрела себе суп, поставила телефон заряжаться и открыла конспекты с обучения.
Павел вернулся около половины двенадцатого.
— Всё нормально? — спросил он, разуваясь.
— Да.
— Доехала?
Ирина подняла глаза.
— Как видишь.
— Сколько такси вышло?
— Две четыреста.
Павел поморщился.
— Ничего себе.
Ирина снова посмотрела в ноутбук.
Он явно ожидал продолжения.
— Отопление работает? — спросила она.
— Работает.
— Отлично.
— Ир, давай только не будем сейчас…
— Не будем.
Павел ещё немного постоял посреди кухни, не понимая, закончился разговор или только собирается начаться.
Но разговор действительно закончился.
Ирина не хлопала дверьми.
Не уходила спать в другую комнату.
Не составляла список всех случаев за последние два года.
Хотя список был бы внушительный.
Например, прошлой весной они собирались выбирать кухонный стол. В мебельном центре Павел получил звонок от матери и уехал к ней, потому что в ванной «подозрительно капал кран».
Кран капал третий месяц.
Именно в ту субботу он почему-то стал чрезвычайным происшествием.
Летом Павел сорвался с дня рождения Ирининой подруги, чтобы отвезти Тамару Сергеевну в гипермаркет за банками для варенья.
Осенью они отменили поездку за город, потому что матери понадобилось забрать заказ с пункта выдачи. Заказ весил три килограмма.
Больше всего Ирину раздражали даже не сами поездки.
Она понимала: мать есть мать. Помочь с тяжёлыми сумками, отвезти в больницу, починить розетку — нормально.
Ненормальным было другое.
Павел никогда не спрашивал:
«У нас сегодня что-нибудь запланировано?»
Он сообщал:
«Мне надо к маме».
Как будто совместная жизнь существовала только до следующего звонка Тамары Сергеевны.
При этом половину её бытовых вопросов незаметно решала сама Ирина.
Именно Ирина нашла Тамаре Сергеевне хорошего эндокринолога.
Ирина сравнивала цены на лекарства.
Ирина напоминала Павлу:
«У мамы в четверг обследование, ты обещал отвезти».
Когда у Тамары Сергеевны сломалась микроволновка, Ирина вечером прочитала отзывы, выбрала три модели и отправила мужу ссылки.
Павел позвонил матери, спросил, какую она хочет, и получил заслуженное:
— Вот ты у меня молодец, всё решишь.
Ирина тогда только рассмеялась.
Теперь ей почему-то стало не смешно.
Поэтому на следующий день она ничего не сказала.
И через день тоже.
Павел первые несколько суток ходил настороженный.
На четвёртый расслабился.
В субботу утром они пили кофе, когда ему позвонила мать.
— Да, мам… Сегодня?.. А что случилось?
Ирина намазывала творожный сыр на хлеб.
— Нет, мы вроде никуда… Сейчас приеду.
Он убрал телефон.
— Маме надо в магазин. Картошка по акции.
Раньше Ирина непременно спросила бы:
— А наша поездка за светильниками?
Светильники им действительно были нужны.
В прихожей уже полгода висела одинокая лампочка, которую Павел называл «временным промышленным дизайном».
Но Ирина лишь кивнула.
— Хорошо.
Павел даже растерялся.
— Ты не против?
— Нет.
— Мы же вроде светильники хотели посмотреть.
— Я посмотрю.
— Одна?
— А почему нет?
Павел уехал.
Ирина спокойно допила кофе, вызвала машину до строительного центра, выбрала светильник, оформила доставку и заодно купила зеркало в прихожую.
Вернувшись, Павел увидел коробки.
— Ты уже съездила?
— Уже.
— Могла бы подождать.
— Зачем?
Вопрос был задан совершенно спокойно, поэтому Павел не нашёлся с ответом.
Через неделю Ирина собиралась встретиться с подругами в пятницу вечером.
Раньше она обязательно уточняла у мужа, нет ли у них общих планов.
Теперь просто сказала:
— Я завтра после работы с девчонками.
— А мы?
— А что мы?
Павел задумался.
Ничего конкретного у них не было.
— Ну, мало ли.
— Если что-то планируешь, говори заранее.
— Ты какая-то…
— Какая?
— Самостоятельная стала.
Ирина посмотрела на него поверх чашки.
— Паша, мне тридцать пять лет. Пора было.
Он засмеялся.
Она тоже.
Но что-то в этой шутке ему не понравилось.
Постепенно исчезли и другие привычные вещи.
У Тамары Сергеевны закончились таблетки, которые она принимала постоянно.
Раньше Ирина держала их в голове лучше собственных витаминов.
Теперь Тамара Сергеевна позвонила сыну.
— Павлик, закажи мне таблетки.
— Какие?
— Ну мои.
— Мам, у тебя этих «моих» полшкафа.
— От давления.
— Название?
— Господи, я же Ирине говорила.
Павел посмотрел на жену.
Она сидела за столом и работала.
— Ир, какие мама пьёт?
Ирина сняла один наушник.
— Не помню.
— Ты же ей заказывала.
— Раньше заказывала.
— И название не помнишь?
— Возможно, помню. Но лучше пусть мама посмотрит на упаковке. С лекарствами гадать не стоит.
Тамара Сергеевна тем временем уже нашла коробку.
— Вот. Записывай.
Павел записал.
Через двадцать минут выяснилось, что в ближайшей аптеке нужного препарата нет.
Через сорок — что у матери закончились ещё два.
Через час Павел сидел с телефоном и раздражённо переключался между тремя аптечными приложениями.
— Как ты это раньше делала?
— Что именно?
— Вот это всё.
— Обычно.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Ещё через неделю сломалась стиральная машина.
Точнее, она не сломалась окончательно, а начала прыгать по ванной с таким энтузиазмом, будто собиралась самостоятельно переехать к соседям.
Павел съездил к матери, посмотрел на машинку и постановил:
— Надо новую.
— Ну закажите мне нормальную, — сказала Тамара Сергеевна.
— Закажем.
Слово «закажем» в их семье долгое время означало следующее:
Павел сообщает Ирине задачу.
Ирина выясняет размеры, бюджет, читает отзывы, ищет доставку, уточняет подъём, смотрит, можно ли забрать старую технику.
Павел выбирает из двух готовых вариантов.
Потом звонит матери.
На этот раз слово «закажем» повисло в воздухе и никого не заинтересовало.
Через пять дней Тамара Сергеевна спросила:
— А когда машинка приедет?
Павел вечером обратился к Ирине:
— Ты ничего по стиралкам не смотрела?
— Нет.
— Вообще?
— Вообще.
— Я думал, ты посмотришь.
— Почему?
Он уже открыл рот и тут же закрыл.
Сказать «потому что ты всегда смотрела» означало добровольно зайти на очень скользкую территорию.
— Ладно, сам посмотрю.
— Конечно.
Павел провёл с машинками весь вечер.
Выяснил, что глубина бывает не та, что написана крупным шрифтом.
Что шланги тоже занимают место.
Что бесплатная доставка не всегда означает бесплатный подъём.
Что вывоз старой техники у одного магазина стоит денег, у второго зависит от этажа, а третий обещает «уточнить при оформлении».
На следующий день он позвонил матери:
— Мам, тебе на шесть килограммов хватит?
— Чего?
— Загрузки.
— А сейчас сколько?
— Откуда я знаю?
— Вот Ирина знает.
— Мам!
— А что ты кричишь? Сам спросил.
Ирина, услышав это из кухни, впервые за несколько недель откровенно рассмеялась.
Настоящая проверка наступила в ноябре.
Тамаре Сергеевне исполнялось шестьдесят пять.
Несколько лет подряд семейные праздники выглядели примерно одинаково.
Павел покупал цветы.
Ирина делала всё остальное.
Она выбирала ресторан, согласовывала время с родственниками, узнавала, кто что ест, заказывала торт, придумывала подарок и следила, чтобы подарок не оказался очередным сервизом, который потом десять лет жил в коробке.
Павел в назначенный день приезжал нарядный, с букетом и выражением человека, который полностью контролирует ситуацию.
В этот раз подготовкой никто не занимался.
За две недели до дня рождения мать между делом сказала:
— Павлик, только вы на мой юбилей ничего совсем грандиозного не устраивайте.
— Конечно.
— Человек пятнадцать максимум.
— Хорошо.
— Тётя Лида приедет.
— Отлично.
— Только ей жирное нельзя.
— Учтём.
— А дядя Коля рыбу не ест.
— Понял.
— И Надя, наверное, будет с внучкой.
— Мам, разберёмся.
Он сказал это очень уверенно.
Настолько уверенно, что на этом подготовка закончилась ещё на десять дней.
В понедельник утром, уже собираясь на работу, Павел увидел на экране телефона звонок матери.
— С днём рождения меня, — сказала Тамара Сергеевна вместо приветствия.
Павел замер с одним ботинком в руке.
Ирина в прихожей застёгивала пальто.
— Мам…
Тамара Сергеевна рассмеялась.
— Да ладно тебе. Вечером заедешь.
— Конечно! Я просто…
Он посмотрел на Ирину.
Она поправила шарф.
— Я просто собирался позже позвонить.
— В семь сорок утра?
— Хотел дать тебе выспаться.
— Спасибо. Я уже час как не сплю.
После разговора Павел повернулся к жене.
— Ты знала, что у мамы сегодня день рождения?
— Конечно.
— И ничего не сказала?
Ирина задержала на нём взгляд.
— А должна была?
— Ну раньше ты всегда напоминала.
— Раньше много чего было.
Она открыла дверь.
— В холодильнике сыр закончился. Я вечером куплю.
И ушла на работу.
Павел ещё минуту стоял в прихожей.
На фоне забытого юбилея информация о сыре выглядела особенно издевательски.
Вечером он купил матери огромный букет и дорогой чайный набор.
Тамара Сергеевна не обиделась всерьёз.
Но перед уходом напомнила:
— В субботу в ресторане во сколько собираемся?
И вот тут Павел понял, что ресторана нет.
Он сел прямо на пуфик.
— Мам, по ресторану сейчас уточняю.
— Что там уточнять? Ирина обычно за месяц бронирует.
— В этот раз я занимаюсь.
Тамара Сергеевна посмотрела на сына с заметным сомнением.
— А.
Одним этим «а» она умудрилась выразить больше, чем иной человек длинной речью.
До субботы оставалось пять дней.
Павел обзвонил семь ресторанов.
В двух мест не было.
В одном соглашались только на банкет от двадцати человек.
В четвёртом его насторожила фраза администратора:
— У нас в пятницу караоке до трёх, но к вашему приходу всё почти проветрится.
В пятом нашёлся подходящий стол.
Павел победно перезвонил матери.
— Нашёл!
— Где?
Он назвал ресторан.
— Ой, нет.
— Почему?
— Мы там с Галиной Петровной были. Там суп маленький.
— Мам, какой суп?
— Обычный. Но маленький.
— Мы не ради супа туда идём.
— Тогда зачем туда идти?
Павел закрыл глаза.
На следующий день нашёл другой ресторан.
Тамара Сергеевна согласилась.
После этого выяснилось, что никто не приглашён.
Павел два часа собирал телефоны родственников.
Тётя Лида спросила:
— А во сколько?
— В пять.
— А почему в пять?
— А во сколько надо?
— Я откуда знаю? Ты организатор.
Дядя Коля сообщил:
— Я буду один.
— А тётя Валя?
— Мы три года как развелись.
— А.
— Павел, ты вообще иногда с родственниками разговариваешь?
— Как выясняется, редко.
Надя с внучкой приехать не могла.
Двоюродный брат Павла мог, но только после шести.
Тётя Лида действительно не ела жирное.
Зато Павел неожиданно узнал, что орехи ей тоже нельзя.
Это стало известно уже после того, как он заказал торт с фундуком.
Торт пришлось менять.
Кондитерская попросила доплату за срочность.
В четверг Тамара Сергеевна позвонила снова:
— Павлик, ты полочку мне сегодня прикрутишь?
Павел сидел в машине возле работы и одновременно переписывался с рестораном по меню.
— Какую полочку?
— Я тебе неделю назад показывала.
— Мам, давай после юбилея.
— Там четыре шурупа.
— Вот после юбилея четыре шурупа и вкручу.
— Я думала, ты сегодня приедешь.
— Мам, я сейчас занимаюсь твоим праздником.
— А Ирина?
Павел посмотрел через лобовое стекло.
— Что Ирина?
— Ну она же обычно этим занимается.
— В этот раз нет.
— Вы поссорились?
— Нет.
И это было самое странное.
Они действительно не ссорились.
Дома было спокойно.
Только раньше эта спокойная жизнь каким-то образом держалась на огромном количестве мелочей, которых Павел не замечал.
Он считал, что просто помогает матери.
Но оказалось, что перед тем, как он ехал «помогать», Ирина часто уже узнавала адрес, время, цену, телефон, записывала врача, подбирала технику или напоминала, куда вообще надо ехать.
Сам Павел в основном выполнял последнюю часть задачи.
Приехать.
Отвезти.
Забрать.
Прикрутить.
И поэтому ему казалось, что всё устроено довольно просто.
В пятницу вечером он вошёл домой с коробкой, в которой лежали свечи для торта, и сказал:
— Я понял, почему организаторы мероприятий берут деньги.
Ирина подняла глаза от книги.
— Поздравляю.
— Это кошмар.
— Что именно?
— Все хотят разного. Ресторан задаёт вопросы. Торт задаёт вопросы. Мама задаёт вопросы. Родственники вообще живут своей отдельной жизнью и почему-то не сидят у телефона в ожидании моего звонка.
— Неожиданно.
— Тётя Лида не ест орехи.
— Да.
Павел нахмурился.
— Ты знала?
— Она каждый раз об этом говорит.
— Я впервые услышал.
Ирина ничего не ответила.
Павел поставил коробку на стол.
— Я, кажется, вообще половины не замечал.
— Больше.
Он посмотрел на жену.
— Намного больше?
— Паш, ты однажды спрашивал меня, почему я двадцать минут выбираю доставку лекарств, если можно «просто заказать». Вот теперь просто заказываешь.
На этот раз он не стал защищаться.
Юбилей прошёл хорошо.
Не идеально.
Тётя Лида всё равно нашла в салате что-то подозрительное и минут десять выясняла состав соуса.
Дядя Коля приехал на сорок минут раньше всех.
Свечи на торте Павел забыл в машине и бегал за ними на парковку.
А Тамара Сергеевна, увидев праздничный стол, вдруг спросила:
— А почему нет тех маленьких пирожков, которые Ира в прошлом году заказывала?
Павел рассмеялся.
— Мам, съешь большой.
— Я просто спросила.
Ирина сидела рядом и впервые за много лет была на семейном празднике обычным гостем.
Ей даже понравилось.
После ресторана они с Павлом ехали домой молча.
Уже во дворе он заглушил машину, но выходить не стал.
— Ты специально всё это сделала?
— Что именно?
— Перестала заниматься мамиными делами.
— Да.
— Чтобы меня проучить?
Ирина подумала.
— Нет. Если бы хотела тебя проучить, я бы каждый вечер спрашивала: «Ну что, понял теперь?» Мне просто надоело отвечать за то, что ты считаешь исключительно своей обязанностью.
Павел провёл ладонью по рулю.
— Я тогда лишнего сказал.
— Ты сказал очень конкретно.
— Я был злой.
— Но придумал ты это не в ту секунду. Ты так жил.
Он хотел возразить, но Ирина продолжила:
— И знаешь, я ведь не требую, чтобы твоя мама стала для тебя неважной. Это было бы глупо. Но ты сам установил порядок: её планы имеют преимущество перед нашими. Я перестала спорить с этим порядком и просто убрала себя из системы.
— Звучит жёстко.
— Зато честно.
— И что теперь?
— Ничего страшного. За свою маму отвечаешь ты. За моих родителей — я. Наши общие планы обсуждаем заранее. Если ты их отменяешь, я свои не отменяю автоматически следом.
— А если маме действительно срочно понадобится помощь?
— Тогда ты поедешь. Я тоже поеду, если надо. Я никогда не была против реальной помощи.
Ирина открыла дверь машины.
— Но поездка проверять батареи потому, что утром парикмахер, — не чрезвычайная ситуация.
Павел невесело усмехнулся.
— Батареи, кстати, были горячие.
— Вот и хорошо.
На этом разговора о новой семейной конституции не получилось.
Никто не подписал соглашение.
Павел не проснулся на следующее утро другим человеком.
Через две недели он снова чуть не сорвался вечером к матери.
Тамара Сергеевна позвонила и сказала:
— Павлик, у меня телевизор каналы переставил.
Павел уже начал искать ключи от машины.
Потом посмотрел на Ирину.
Они собирались в кино.
Билеты лежали у него в телефоне.
— Мам, завтра приеду.
— Так я сегодня хотела посмотреть передачу.
— У тебя интернет есть.
— Там на маленьком экране.
— Тогда сегодня будет маленький экран, завтра большой.
Тамара Сергеевна помолчала.
— Что-то ты занятой стал.
— Не занятой. Просто у меня планы.
Это было маленькое событие.
Настолько маленькое, что Ирина даже ничего не сказала.
Но заметила.
Потом случилось ещё одно.
Мать попросила Павла приехать среди рабочего дня и дождаться мастера по счётчикам.
— А ты сама не можешь?
— Могу. Но я хотела в магазин.
— Магазин никуда не денется.
— Павлик…
— Мам, мастер придёт с двух до четырёх. Побудь дома.
Тамара Сергеевна обиделась минут на пять.
Потом согласилась.
Ещё через месяц Павел установил ей приложение доставки продуктов.
Первый заказ они оформляли вместе.
— Огурцы какие-то дорогие, — сказала Тамара Сергеевна.
— Мам, ты меня вчера через весь город за огурцами возила. Если посчитать бензин, твои огурцы вообще можно было в бархатной коробке привезти.
— Не преувеличивай.
— Я ещё парковку оплатил.
— Ладно. Эти бери.
Через неделю она сделала заказ сама.
Потом ещё один.
А потом случилось то, чего Павел точно не ожидал.
Мать позвонила ему вечером и сказала:
— Ты ко мне сегодня не езди.
— Почему?
— Я продукты заказала.
— А я и не собирался.
— Ну и правильно. Тут молодой человек привёз за двадцать семь минут.
Павел включил громкую связь.
Ирина готовила ужин и всё слышала.
— Мам, поздравляю.
— Очень удобно, между прочим. Только помидоры сама больше выбирать буду.
— Уже прогресс.
— И не язви. Курьер культурный. Всё до кухни донёс.
Она немного помолчала и добавила:
— И не ворчал, что пробки.
Ирина отвернулась к плите, чтобы не рассмеяться.
Павел посмотрел на неё.
— Вот, — сказал он после звонка. — Нашла сына получше.
— Не переживай. У него доставка платная.
— У меня, значит, была бесплатная?
— Нет. Просто счёт приходил мне.
Павел сначала нахмурился.
Потом понял и рассмеялся.
За несколько месяцев их жизнь не стала идеальной.
Тамара Сергеевна по-прежнему звонила сыну.
Павел по-прежнему ездил к ней.
Иногда даже слишком часто, по мнению Ирины.
Зато теперь перед тем, как соглашаться на очередное «заедь на минутку», он смотрел календарь.
Если у них были планы, говорил:
— Сегодня не могу.
Тамара Сергеевна постепенно привыкла.
Оказалось, что мастера умеют прикручивать полки.
Такси отвозит в поликлинику.
Продукты приезжают сами.
А если не превращать каждую бытовую мелочь в срочный вызов сына, то можно просто пригласить его в воскресенье на обед и спокойно посидеть два часа, а не смотреть, как он нервно проверяет время.
Ирина тоже изменила кое-что.
Она не вернулась к прежнему семейному диспетчерству.
Иногда помогала Тамаре Сергеевне — если сама хотела.
Могла прислать хороший контакт врача.
Подсказать модель техники.
Заказать подарок.
Но это снова стало помощью, а не её невидимой должностью.
Однажды весной они с Павлом собирались за город.
Телефон мужа зазвонил уже в прихожей.
На экране высветилось: «Мама».
Павел ответил:
— Да?
Ирина молча застегнула куртку.
— Полка?.. Та самая?.. Мам, я её два месяца назад прикрутил… А-а, другая.
Он посмотрел на жену.
— Сегодня не приеду. Мы уезжаем. Завтра вечером могу.
Тамара Сергеевна что-то сказала.
Павел рассмеялся.
— Вот и отлично. Вызывай своего любимого мужчину с термосумкой. Может, он ещё и с дрелью.
Он отключился.
— Что там? — спросила Ирина.
— Доставка приехала. Мама решила, что заодно спросит у курьера, не умеет ли он полки вешать.
— И?
— Сказал, что умеет, но только пиццу.
Ирина открыла дверь.
— Слабый специалист.
— Мамину планку ему ещё повышать и повышать.
Они вышли из квартиры.
Телефон Павла остался в кармане.
И впервые за долгое время звонок матери не означал, что их планы автоматически закончились.
А Тамара Сергеевна к тому моменту уже пришла к собственному важному выводу.
Самым удобным родственником действительно оказался курьер.
Он приезжал быстрее сына, поднимал пакеты до квартиры и никогда не спрашивал, почему человек не мог купить эти огурцы вчера.
