Вера как раз фотографировала кухню, когда позвонила Лариса.
Она поставила на стол вазочку с искусственными лимонами, которую купила исключительно ради объявлений, отошла к двери и прищурилась на экран телефона. В кадр всё равно лезла розетка.
— Ты квартиру уже сдаёшь? — спросила сестра вместо приветствия.
— Сегодня хотела объявление выложить.
— Тогда не выкладывай пока.
Вера опустила телефон.
От бабушки ей досталась небольшая однокомнатная квартира недалеко от института и метро. Последние два месяца Вера приводила её в порядок: переклеила обои, поменяла сантехнику, заказала недорогую, но приличную кухню, купила диван.
На ремонт ушло почти триста тысяч. Зато теперь квартиру можно было сдавать примерно за тридцать две тысячи рублей в месяц плюс коммунальные платежи.
Эти деньги Вера уже мысленно распределила. Дочери Полине было восемнадцать, она училась на первом курсе. Через несколько лет Вера хотела помочь ей с первоначальным взносом за собственное жильё. Не купить квартиру целиком — таких возможностей в семье не было, — но хотя бы дать нормальный старт.
Лариса позвонила именно в тот день, когда этот план должен был наконец начать работать.
— Кирилла пусти, — сказала она. — Ему до института от нас почти два часа. Утром электричка, потом автобус. Обратно то же самое. Парень четыре часа в день на дорогу убивает.
Кирилл был её двадцатилетним сыном и Вериной единственным племянником.
— На сколько пусти?
Лариса помолчала.
— Ну… до диплома.
— У него диплом через полтора года.
— Вера, я же не прошу квартиру ему подарить.
Вера молчала. Полтора года бесплатного проживания означали почти пятьсот семьдесят шесть тысяч недополученной аренды. Деньги, которые она собирала для Полины.
Но Кирилл учился хорошо, не пил, в сомнительных историях замечен не был. По крайней мере, до того момента его самым громким семейным преступлением считалось исчезновение кастрюли котлет после Нового года.
Вера вздохнула. Ладно. Полтора года она потерпит ради племянника. А Полине начнёт копить чуть позже.
Через два дня они встретились втроём в квартире.
Вера сразу обозначила условия.
Арендную плату она с Кирилла брать не будет. Коммунальные платежи оплачивает он. Постоянных компаний в квартире не устраивает. Если приходят друзья — никаких ночных вечеринок. Новый ремонт бережёт.
— И ещё, — добавила Вера. — Я не собираюсь считать, сколько у тебя чашек стоит в раковине. Ты взрослый человек. Просто хочу через полтора года получить квартиру примерно в том же состоянии.
Кирилл кивнул.
— Тёть Вер, да я сюда только спать буду приезжать.
Лариса тут же посмотрела на сестру с выражением человека, который лично вырастил победителя конкурса «Самый беспроблемный жилец России».
— Я же тебе говорила.
Вера передала Кириллу два комплекта ключей: один от квартиры, второй запасной. Запасной он обещал оставить у матери.
Первую неделю Вера даже чувствовала лёгкое смущение за свои сомнения.
Кирилл прислал фотографию вымытой кухни.
Потом сообщил:
«Купил губки, тряпки и средство для пола. Чек не надо, это за мой счёт».
Лариса позвонила вечером.
— Видела? Хозяйственный парень.
— Видела.
— А ты боялась.
Вера действительно решила, что зря заранее представляла горы носков на люстре.
Однако уже на второй неделе ей написала соседка с площадки, Тамара Сергеевна.
«Вера, у тебя там теперь студенты живут?»
Вера ответила, что племянник.
«А остальные?»
Вот тут стало интереснее.
Вечером она позвонила Кириллу.
— Соседка говорит, у тебя народ ходит.
— Ребята с курса приходят.
— Часто?
— Сейчас лабораторные сдаём. В общаге вообще невозможно заниматься. То музыка, то кто-то картошку жарит на весь этаж.
Объяснение звучало убедительно.
Вера хорошо помнила собственную студенческую молодость и общежитие подруги, где на одной кухне могли одновременно варить макароны, красить волосы и выяснять отношения три пары.
— Только без превращения квартиры в штаб, хорошо?
Кирилл рассмеялся.
— Хорошо.
На этом Вера успокоилась.
А у Кирилла тем временем начал развиваться бизнес, о существовании которого хозяйка квартиры даже не подозревала.
Началось всё действительно безобидно.
Однокурсник Артём задержался после подготовки к лабораторной до половины первого. Последняя электричка в его сторону уже ушла, такси стоило почти две тысячи.
Кирилл разрешил остаться на диване.
Через несколько дней ночевал другой приятель. Потом знакомый с параллельного курса, работавший до одиннадцати вечера в торговом центре.
Один принёс пакет продуктов.
Другой сунул Кириллу семьсот рублей.
— Возьми хотя бы за воду и электричество.
Кирилл сначала отказывался.
Потом подумал и взял.
Ему понравилась сама логика. Тётя денег с него не брала. Коммуналку платить всё равно надо. Если приятели сами компенсируют расходы, кому от этого хуже?
Через неделю вопрос «Можно у тебя переночевать?» уже решался значительно проще.
Семьсот рублей в обычный день. Если человек оставался на два-три дня — можно было договориться дешевле.
Кирилл никому это не рекламировал публично и совершенно искренне не считал себя владельцем гостиницы. Просто сарафанное радио среди студентов работало быстрее любого сайта бронирования.
Самым ценным активом внезапно оказалось старое раскладное кресло, которое Вера после ремонта хотела выбросить, но в последний момент убрала в кладовку.
Кирилл вытащил его на кухню.
Так в однокомнатной квартире появились уже три потенциальных спальных места: диван, кресло и туристический матрас одного из приятелей, который почему-то поселился за шкафом.
Соседи наблюдали развитие предприятия гораздо внимательнее Веры.
Кто-то приходил вечером с рюкзаком и уходил утром.
Кто-то приезжал с небольшой спортивной сумкой.
Однажды Тамара Сергеевна насчитала у двери шесть пар обуви и потом рассказывала мужу, что квартира Веры, судя по всему, научилась размножать жильцов.
Первым официальным признаком происходящего стал счёт за коммунальные услуги.
Обычно пустующая квартира обходилась примерно в три тысячи сто рублей в месяц.
Теперь начислили девять тысяч четыреста восемьдесят.
Вера открыла приложение ещё раз.
Потом позвонила Кириллу.
— Вы там майнингом занялись?
— Чего?
— Электричество почти втрое выросло.
— Компьютер много работает. Я по ночам готовлюсь.
— А вода тоже к экзаменам готовится?
Кирилл помолчал.
— Ну ребята иногда приходят.
— Насколько иногда?
— Тёть Вер, я всё оплачу. Мы же так договаривались.
И действительно оплатил все девять тысяч четыреста восемьдесят рублей в тот же день.
Это немного успокоило Веру.
Ненадолго.
Через три дня позвонила Тамара Сергеевна.
— Вера, ты сегодня можешь приехать?
— Что случилось?
— У соседки под вами мокрое пятно на потолке.
Вера приехала после работы.
Кирилл встретил её в ванной с полотенцем в руках и видом человека, который уже понял, что объяснение будет длиннее ремонта.
Оказалось, накануне у них плохо уходила вода. Один из приятелей заявил, что умеет чистить сифоны.
Сифон он разобрал успешно.
Собрал значительно менее успешно.
Вода несколько часов понемногу подтекала под ванну.
Соседка снизу заметила пятно утром. К счастью, до серьёзного ремонта потолка дело не дошло: перекрытие быстро просушили, и после высыхания пятно практически исчезло.
Вызванный Верой сантехник посмотрел под ванну, потом на Кирилла.
— Кто собирал?
— Друг.
— Передайте другу, что инженерная карьера пока может подождать.
Ремонт сифона вместе с вызовом обошёлся Вере в три тысячи двести рублей.
Пока сантехник работал, Вера пошла на кухню и увидела на полочке возле входа два чека из мастерской по изготовлению ключей.
Три дубликата.
Она взяла один из чеков.
— Это что?
Кирилл отвёл глаза.
— Копии сделал.
— Вижу. Зачем три?
Выяснилось, что ждать друг друга у подъезда студентам было неудобно.
Поэтому Кирилл сделал несколько дополнительных ключей.
— Кто ими пользуется?
— Артём. Иногда Денис. И ещё один комплект у Паши.
— То есть у трёх посторонних людей есть ключи от моей квартиры?
— Они не посторонние. Я их знаю.
— Кирилл, ты их знаешь. Квартира от этого твоей не стала.
Он впервые перестал улыбаться.
Вера не стала устраивать скандал. Просто попросила до вечера собрать все копии.
А потом начала смотреть вокруг уже не глазами тёти, приехавшей к племяннику, а глазами хозяйки жилья после месяца эксплуатации.
У кухонного стола шаталась ножка.
Новая дверца нижнего шкафа закрывалась криво — петлю явно дёрнули сильнее, чем предполагал производитель.
На подоконнике осталось два светлых круга от горячей посуды.
Из четырёх новых полотенец нашлось два.
В шкафу обнаружились два комплекта постельного белья с неотстирываемыми пятнами — их пришлось выбросить.
Пылесос после включения завыл так, будто двадцать лет честно трудился на стройке, хотя куплен был полтора года назад.
Хуже всего выглядел диван.
Обивка была затёрта, на сиденье виднелись пятна от еды и какие-то крошки, въевшиеся в ткань.
— Ты на нём один спишь? — спросила Вера.
Кирилл промолчал слишком долго.
На следующий день позвонила Тамара Сергеевна.
Теперь без намёков.
— Вер, я не хочу лезть в ваши семейные дела. Но ты в курсе, что к Кириллу люди с чемоданами приезжают?
— С какими чемоданами?
— С обычными. На два дня, на три. На прошлой неделе парень один приехал в четверг, уехал в воскресенье.
Вера положила трубку и минуту смотрела на телефон.
Потом позвонила племяннику.
— Кирилл, сегодня в семь будь в квартире.
— Я и так здесь.
— Отлично.
Когда она приехала, Кирилл уже понял, что разговор про электрический чайник больше не поможет.
Вера села за кухонный стол.
Шатающаяся ножка сразу напомнила о себе.
— Ты берёшь деньги за ночёвки?
Кирилл сначала попытался подобрать формулировку.
— Не совсем.
— Очень интересно узнать, какая бывает не совсем платная ночёвка.
— Люди сами дают.
— Сколько?
— По-разному.
— Кирилл.
Он вздохнул.
— Обычно семьсот.
— За ночь?
— Да.
Вера даже не рассердилась сразу.
Её больше поразило, насколько спокойно он это произнёс.
— И давно?
— Недели три.
— Сколько человек здесь жило?
— Они не жили. Ночевали.
— С чемоданами по три дня?
— Ну несколько раз.
Кирилл искренне не понимал масштаба проблемы.
Он объяснил свою систему.
Деньги шли на коммуналку. Иногда на продукты. Людям было удобно. Ему тоже. Квартира всё равно не пустовала.
— Она и не должна была пустовать, — сказала Вера. — Я собиралась её сдавать.
— Но ты же пустила меня.
— Тебя. Одного.
На следующий вечер в квартиру приехала Лариса.
К тому моменту Вера уже обзвонила мастеров и записала расходы.
Сантехник — 3 200.
Ремонт ножки стола — 2 400.
Замена петли кухонного шкафа — 1 100.
Химчистка дивана — 5 800.
Два комплекта постельного белья пришлось заменить полностью — 7 600.
Пропавшие полотенца — ещё 2 100.
Восстановление подоконника мастер оценил в 8 500.
Пылесосу требовались чистка, фильтры и ремонт щётки — 2 700.
Итого — 33 400 рублей.
И это без учёта тех 6 380 рублей, на которые коммунальные расходы оказались выше обычного. Их Кирилл уже возместил в составе оплаченного счёта, поэтому Вера в долг ему эту сумму не записывала.
— Тридцать три тысячи четыреста? — переспросила Лариса. — Вер, ну ты тоже всё новым считаешь. Диван ведь не сломан.
— Поэтому я и записала химчистку, а не новый диван.
— Подоконник восемь с половиной?
— Можем оставить круги. Потом покажем арендаторам и скажем, что это авторский дизайн.
Лариса была настроена защищать сына.
До тех пор, пока Вера не спросила:
— Кирилл, а сколько ты получил за ночёвки?
— Я не считал.
Тут он ошибся.
Считал.
Очень аккуратно.
В комнате нашлась обычная тетрадь, в которой Кирилл записывал даты, имена и суммы, чтобы не забывать, кто заплатил.
За три недели там набралось больше сорока записей, а в некоторые вечера оставались сразу по двое.
Лариса пролистала две страницы.
— Двадцать девять тысяч семьсот?
Кирилл поправил:
— За весь месяц.
Вера молча посмотрела на сестру.
Рыночную аренду этой квартиры она собиралась выставлять за тридцать две тысячи.
Получалось, что племянник, которому дали жильё бесплатно из родственных чувств, за первый же месяц заработал на нём почти полноценную арендную плату.
Причём чужую.
— А деньги где? — спросила Лариса уже совсем другим голосом.
Кирилл перечислил.
9 480 ушло на коммуналку.
12 900 — на подержанный телефон, который он давно хотел поменять.
4 320 — на доставки еды.
Оставшиеся 3 000 — кино, боулинг и ещё какие-то расходы с друзьями.
Сошлось ровно 29 700.
Лариса закрыла тетрадь.
— То есть ты не только устроил гостиницу в тётиной квартире. Ты ещё и телефон на этом купил?
— Мам, ну не гостиницу…
— Кирилл, не продолжай. У гостиницы хотя бы полотенца остаются.
Это был первый момент за весь вечер, когда Вера рассмеялась.
Ненадолго.
Решение она уже приняла.
До конца недели Кирилл должен был съехать.
Все изготовленные копии ключей он собрал. После этого Вера всё равно решила поменять цилиндр замка — не потому, что подозревала кого-то из ребят, а потому что не могла знать, не сделали ли копию ещё с одной копии.
На ремонт квартиры 33 400 рублей Вера сначала потратила свои деньги.
Кирилл предложил попросить их у матери.
— Нет, — сказала Вера. — Ты это устроил, ты и вернёшь.
Он не спорил.
После возвращения домой Кирилл снова стал ездить в институт почти два часа в одну сторону. Через неделю устроился по выходным в магазин электроники. За четыре месяца вернул тёте все 33 400 рублей частями.
Вот это Вера уже оценила.
Не потому, что деньги были важнее всего, а потому что Кирилл впервые перестал объяснять и начал исправлять то, что натворил.
Лариса тоже больше не просила сестру «войти в положение мальчика».
Наоборот, однажды сама привезла последний платёж от сына и сказала:
— Знаешь, я всё думаю, где мы его недовоспитали.
— Нигде. Просто он слишком быстро понял, что недвижимость приносит доход.
— И слишком поздно понял, что недвижимость должна быть его.
После ремонта Вера всё-таки разместила объявление.
Через десять дней квартиру сняла семейная пара — Сергей и Марина, оба работали в аптечной сети. Заключили обычный договор, внесли залог и платили те самые тридцать две тысячи рублей в месяц плюс коммунальные расходы.
Первые тридцать две тысячи Вера отправила на тот самый отдельный счёт, который завела для будущего первоначального взноса Полины.
Через три месяца Вера пришла проверить счётчики и обнаружила квартиру почти в том же состоянии, в каком её передавала.
На кухне стояли две пары тапочек.
Ровно две.
Вера даже сфотографировала их и отправила Ларисе.
Та ответила:
«Скучно живут».
Кирилл после этой истории на семейных праздниках некоторое время становился главной мишенью для шуток.
Когда кто-нибудь из родственников спрашивал, чем он собирается заниматься после института, Лариса отвечала:
— Только не гостиничным бизнесом. Практику он уже проходил.
Сам Кирилл сначала морщился, потом привык.
А однажды даже признался Вере:
— Я тогда правда думал, что ничего плохого не делаю.
— Я знаю.
— Сейчас понимаю.
Вера посмотрела на него.
— Вот это и называется дорогой курс обучения.
— Тридцать три четыреста?
— Нет. Почти тридцать тысяч выручки, новый телефон, четыре месяца выплат и два часа дороги до института. Очень насыщенная программа.
Кирилл усмехнулся.
Ключей от квартиры ему больше не давали.
А выражение «пусть мальчик просто поживёт» в семье с тех пор произносили исключительно как предупреждение.
