Третья за неделю жалоба прилетела в среду вечером, когда Илья укладывал младшего спать. Двухлетний Димка скакал на кровати как ненормальный, старшая Лена орала из коридора, что у неё забрали планшет, а жена Оксана пыталась объяснять по видеосвязи начальнице, что отчёт будет готов завтра утром, она обещает. В общем, обычный вечер в семье с двумя детьми, нормальный такой вечер, без криминала.
Телефон завибрировал на тумбочке. Илья глянул — общий чат дома. И сразу понял, по аватарке понял, кто написал. Соседка снизу, Маргарита. Эта женщина аватарку себе полгода назад поставила — новорождённый в белом конверте, и с тех пор, кажется, ни разу не написала ничего позитивного.
«Уважаемые соседи, я понимаю, что все мы люди, но давайте уважать друг друга. У нас маленький ребёнок, он спит очень чутко, а соседи сверху уже второй час бегают и прыгают. Ребёнок плачет, не может уснуть. Обращаюсь к квартире 47, будьте добры, прекратите этот грохот».
— Лена, перестань орать! — рявкнул Илья, потому что Димка как раз свалился с кровати и заревел в голос. — Я кому сказал, кончай эту вакханалию!
Лена заглянула из коридора с обиженной физиономией.
— Верни планшет. Мне скучно!
— Возьми книжку почитай, планшет сел, я его заряжаю.
— Я не хочу книжку, я хочу мультики!
Оксана отвлеклась от телефона и приложила палец к губам:
— Дети, тихо! Илья, прочитай, что там опять.
— Опять эта снизу, Риточка-песочек, пишет, что мы скачем и им спать мешаем.
Оксана подошла к Илье, заглянула в телефон. Прочитала. И сказала то, что говорила уже раз десять:
— Слушай, ну в девять вечера у нас дети ещё не спят, это нормально. Может, они слишком рано укладывают своего? Мы не можем в восемь вечера замолкать, у нас ужин, потом рисование, потом книжки…
— Попробуй им объясни.
В этот момент Дима перестал реветь, сел на полу и радостно забарабанил по батарее деревянным грузовиком. Звук разнёсся такой, что Илья сам вздрогнул. Снизу, видимо, тоже услышали, потому что через минуту в чат упало новое сообщение:
«Соседи, я серьёзно! Это уже не первый день! У нас ребёнок не спит, мы оба не высыпаемся. Муж работает на вредном производстве, ему нужен отдых. Неужели так трудно купить ковры или хотя бы надеть на ноги детям тапки?»
Илья хотел ответить что-то вежливое, но Оксана выхватила телефон из его рук и напечатала сама. Пальцы по экрану летали как пулемётные очереди.
«Маргарита, добрый вечер. Наши дети не бегают специально, они просто живут. В 21:00 ещё не ночь. Мы стараемся быть тише, но если у вас такой чуткий сон, возможно, стоит купить беруши или переставить кроватку в другую комнату».
Ответ пришёл мгновенно:
«Это не нам надо беруши покупать, а вам ковры! Или переезжайте на первый этаж, если у вас такие активные дети!»
— Ну всё, началось, — вздохнул Илья, забирая телефон обратно и усаживая Димку на колени. — Сын, давай без стучалок, а то соседка снизу нас съест.
Дима не понял ни слова, но грузовик отложил и потянулся к отцовскому носу.
Через полчаса Оксана уложила обоих, выключила свет в детской и пришла на кухню. Илья сидел за столом и листал чат. Там уже набежало ещё сообщений десять. Маргарита успела поругаться с тётей Олей с третьего этажа из-за собаки которую тётя Оля выгуливает в неположенном месте, и пёс якобы лает под окнами младенца, с Василием из соседнего подъезда, тот вчера сверлил в два часа дня, как посмел, у них же тихий час, и с Верой из соседней квартиры на их же площадке, та громко разговаривает по телефону в коридоре, когда возвращается с работы в половине десятого.
— Мать моя женщина! — воскликнул Илья, пролистывая сообщения — Она что, весь дом на уши поставила?
Оксана села напротив, взяла его чашку, отхлебнула.
— Ты знаешь, а я помню, как они только заселились. Это ж года три назад было, да? Они там такие весёлые были… Помнишь, у них каждый выходной вечеринки были?
— О, Господи, ещё бы не помнить. Я тогда участкового вызывал два раза, точно. Первый раз когда они в три ночи музыку включили так, что у нас люстра тряслась. А второй когда какие-то их гости на лестничной клетке дрались. Стекло разбили, парапет в крови был.
— И что никто, кроме нас, никто не жаловался? — Оксана откусила печенье.
— Жаловались, конечно. Но они посылали всех куда подальше. У них тогда компания была человек по десять каждые выходные. Помнишь того парня с татуировками на лице? Он в подъезде курил, и мы всё проветрить не могли.
— А ещё они соседский велосипед из тамбура спёрли.
— Да, точно, велосипед. Потом нашёлся, правда, в мусорном баке. Сказали, перепутали.
Оксана усмехнулась:
— Перепутали они. А теперь, видите ли, у них ребёнок, и весь мир должен затихнуть.
Илья встал, подошёл к окну. На улице темнело, фонари зажглись, в соседнем доме в окнах горел свет. Обычный вечер в обычном спальном районе.
— Слушай, а давай мы завтра к ним спустимся и поговорим? — предложил он, не оборачиваясь. — Не в чате, не через жалобы, а по-человечески. Может, договоримся как-то. Димка у нас реально шумный, согласен. Может, ковёр купим в детскую, резиновые накладки на ножки стульев…
— Илья! — Оксана аж привстала. — Ты серьёзно? Они нам два года спать не давали, мы молчали. Мы ни разу к ним не пошли с претензиями, потому что нормальные люди понимают — живёшь в многоквартирном доме, всех звуков не избежать. А теперь они родили ребёнка и хотят, чтобы мы все выстроились в очередь с поклонами?
— Я не про поклоны. Я про то, чтобы не доводить до военного конфликта.
— Уже довели! — Оксана ткнула пальцем в телефон. — Посмотри на этот чат! Она уже в управу написала! И, говорят, в соцсетях пост выложила про «варварское отношение к семьям с младенцами»!
Илья промолчал. Он знал, что когда жена начинает говорить таким тоном, лучше не спорить.
На следующий день, в четверг, после работы Илья забрал детей из сада и школы, привёл домой, накормил супом, который Оксана оставила в мультиварке, и усадил смотреть «Фиксиков». Дима, как всегда, не сидел на месте. Он крутился, ёрзал, иногда вскакивал и пробегал от дивана до кухни и обратно. Лена пыталась делать уроки, но из-за брата отвлеклась и начала с ним возиться. Они повалились на пол, захихикали, закувыркались.
В дверь постучали.
Не позвонили в домофон, а именно настойчиво постучали кулаком. Илья пошёл открывать. На пороге стоял молодой мужчина. Высокий, худой, с тёмными в спортивных штанах и футболке. Его жена Маргарита маячила за его плечом — маленькая, нервная, с младенцем на руках, завёрнутым в белое одеяло.
— Здравствуйте, — недружелюбно сказал мужчина. — Я Виталий с третьего этажа. Мы уже писали в чат, вы не реагируете. У нас ребёнок не спит третий час. Вы что там, танцы устроили?
Илья прислонился к дверному косяку, скрестил руки на груди.
— Добрый вечер. У нас дети играют. Два года и семь лет. В семь часов вечера они ещё не ложатся спать, это нормально.
— А то, что у нас ребёнку три месяца, это не ничего? — встряла Маргарита из-за плеча мужа. — Ему нужен тихий час! Он должен спать днём и вечером, а вы постоянно топаете, кричите, что-то роняете! У нас люстра ходит ходуном!
— Простите, — невозмутимо сказал Илья. — А вы не помните, как вы сами года три назад веселились? До четырёх утра музыка, гости, драки на лестнице? Мы тогда тоже жаловались, но вы как-то не спешили нам навстречу.
У Виталия лицо дёрнулось.
— Это было три года назад. Во-первых, мы были моложе. Во-вторых, у нас не было ребёнка. А в-третьих, это не имеет никакого отношения к нынешней ситуации!
— Имеет, — Илья повысил голос и в коридор выскочила Лена и повисла на отцовской руке. — Если вы тогда требовали от нас терпимости, будьте добры теперь проявить её сами. Мир не крутится вокруг вашего ребёнка, каким бы замечательным он ни был.
Маргарита сделала шаг вперёд, чуть не наступив на порог. Младенец на руках заворочался, закряхтел.
— Да как вы смеете! Мы к вам пришли по-хорошему! Мы просим всего-навсего — надеть детям тапки, постелить ковры, не бегать после девяти вечера! Это вообще-то правила приличия!
— А вы сами правила приличия три года назад соблюдали? — усмехнулся Илья. — Когда из вашей квартиры несло перегаром на весь подъезд? Когда ваши друзья мочились в лифте? Когда на площадке окурки валялись?
Виталий покраснел. Он переступил с ноги на ногу, сжал кулаки.
— Слушай, мужик, ты мне сейчас зубы не заговаривай. У тебя дети орут, ты и отвечай. А то, что было три года назад, давно быльём поросло.
— Это вы сейчас, а завтра у вас ребёнок подрастёт, начнёт бегать, и вы поймёте, что мы сейчас чувствуем, — сказал Илья и начал закрывать дверь. — Всего хорошего.
— Мы в управляющую компанию напишем! — крикнула Маргарита уже в закрывающуюся дверь. — В жилищную инспекцию! В прокуратуру!
— Пишите, — донеслось из-за двери. — А я напишу про ваши пьянки трёхлетней давности. Посмотрим, кто кого пересидит.
Лена смотрела на отца большими глазами.
— Пап, а почему они такие злые?
— Не знаю, доча. Наверное, потому что не выспались.
Но история, конечно, не закончилась. Через два дня Илья увидел в общедомовом чате новое сообщение от Маргариты. На этот раз она жаловалась не на шум, а на запах. Вроде как из их квартиры, из сорок седьмой, воняет едой, и этот запах проникает к ним через вентиляцию, и ребёнок от этого кашляет. А потом пришло ещё одно, что кто-то бросил мусорный пакет прямо около мусоропровода, и это варварство. И вообще всем плевать на младенцев.
Оксана, прочитав это, только головой покачала.
— Илья, они шибанулись. Они реально шибанулись.
— Я заметил.
— Ты представляешь, что будет, когда их ребёнок вырастет и начнёт сам бегать? Они весь дом перессорят.
— Может, они тогда поймут, — пожал плечами Илья. — А может, нет. Некоторые люди никогда не понимают, что мир не крутится вокруг них. Просто сначала их мир был в музыке и бутылках, а теперь переместился в пелёнки и соски. Но центр вселенной — он же центр!
Оксана засмеялась, и в этом смехе было и раздражение, и нелепая надежда, что когда-нибудь эта Маргарита выйдет из подъезда, посмотрит на небо и поймёт, что кроме её ребёнка на свете есть ещё восемь миллиардов человек. И все они тоже хотят спать, есть, шуметь, и жить каждый по-своему.
Но в тот вечер, засыпая под тихое сопение Димки, который наконец угомонился в своей кроватке, Илья подумал другое. Он подумал, что, скорее всего, никакого понимания не будет. Потому что эгоизм, как борода. И если её не сбрить, она обрастает только гуще.
Он повернулся на бок, накрылся одеялом и решил, что завтра купит в детскую самый толстый ковёр, какой найдёт. Не для них, а для себя. Чтобы спать спокойно по ночам. Хотя бы с чистой совестью.
А утром, когда он выходил на работу, дверь снизу открылась, и на лестницу вышла Маргарита. Одна, без мужа, без ребёнка. Она посмотрела на него, открыла рот, потом закрыла. Илья кивнул ей вежливо и начал спускаться.
— Подождите, — сказала она вдруг. Голос её звучал иначе, не так, как вчера. — Я хотела извиниться. Мы вчера… на эмоциях. Ребёнок не спал третьи сутки, мы оба как вареные.
Илья остановился, обернулся.
— Я понимаю, что с нами трудно, — продолжила она, теребя край кофты. — Но нам правда тяжело. Мы не ожидали, что будет так… Он кричит, этот крик… он как нож в голове. И ты ничего не можешь сделать, только качаешь и качаешь.
— Я знаю, — сказал Илья. — У меня двое. Я помню.
Маргарита помолчала. Потом спросила:
— А что вы делали, когда они не спали?
— Что делал? Иногда орал. Иногда срывался. Иногда сидел в наушниках и качал в кресле до утра. А когда жена меняла меня, я шёл на работу и там делал вид, что выспался.
Маргарита кивнула, словно запоминая.
— Спасибо, что сказали.
Илья хотел добавить что-то ещё, но передумал. Он просто повернулся и пошёл вниз по лестнице, перешагивая через две ступеньки. На улице его ждал холодный ветер и автобус до работы, а впереди обычный день, который ничем не отличался от вчерашнего. Но что-то внутри чуть-чуть, самую малость, оттаяло.
В конце концов, все мы когда-то были чужими детьми, которых кто-то терпел. И когда наши собственные дети вырастают, они тоже становятся чьими-то соседями. Круг замыкается, а мы стоим посередине и выбираем: понять или осудить.
Илья выбрал понять. Не сегодня и не сразу, но выбрал. А что выбрала Маргарита покажет время. Может, через три года она сама будет стоять на лестнице и извиняться перед кем-то ещё. А может, нет.
Но в тот день, когда он садился в автобус, ему показалось, что на душе стало легче.
И этого оказалось достаточно. Хотя бы на сегодня.
