— Эй, ты чего тут жмёшься?
Кира посветила экраном смартфона в тёмный провал за мусорными баками. Там кто-то сидел на перевёрнутом деревянном ящике.
— Убери свет… пожалуйста.
Кира опустила телефон. Девчонка. Совсем молодая. Поверх тонкой ветровки намотан какой-то серый плед. Из-под пледа доносилось тихое, ритмичное сопение.
— Замёрзнешь насмерть, — сухо констатировала Кира, перехватив пакет с мусором в другую руку.
— Я пересижу немного.
— Кого ты пересидишь? Ноябрь на дворе! Малая совсем?
— Три недели, — выдавила девчонка, и Кира услышала, как у той стучат зубы.
— А чего на улице? Домой не пускают?
— Он с кулаками кинулся. Я в чём была, в том и выскочила.
Кира молча швырнула пакет в бак. Стянула свой тёплый пуховик, шагнула вперёд и накинула на худые плечи незнакомки.
— Вставай. Пошли ко мне. Тут недалеко.
— Я не могу. Мы чужие люди, я не пойду.
— Можешь. Если хочешь пневмонию себе и ребёнку заработать — сиди. Если нет — вставай и топай. Выбор простой.
Девчонка неловко поднялась, зацепив ногой деревянный ящик, и тот с глухим стуком отлетел в сторону. До съёмной квартиры в старой хрущёвке они добежали быстро. Кира сама переехала сюда всего полгода назад. Как раз после того, как бывший жених Игнат решил доказать свою правоту силой. Свадьбу отменила сразу. Вещи покидала в рюкзак в тот же вечер и просто исчезла из его жизни.
На кухне девчонка — назвалась Асей — грела красные руки о теплую чашку. Младенец спал на разобранном кресле в комнате.
— Из-за чего сцепились? — спросила Кира, доставая пачку дешёвого печенья.
— Я суп пересолила.
— Серьёзно? Из-за супа?
— Он сказал, что я специально продукты перевожу, — Ася уткнулась взглядом в стол. — Что он пашет, а я дома сижу и даже сварить нормально не могу. Начал тарелки со стола смахивать. Я испугалась, схватила Дашку и выскочила.
— По факту всё понятно, — Кира присела напротив. — Завтра за вещами твоими сходим.
— Я не пойду туда! — Ася испуганно вжалась в стул. — Он убьёт меня. Он страшный, когда выпьет.
— Не убьёт. Кишка тонка у таких кухонных бойцов. Разберёмся. Ложись спать.
Утром без стука ввалилась тётя Галя. Она жила на первом этаже и запасные ключи держала у себя на случай потопа. Кира всё собиралась поменять замок, да руки не доходили.
— Кирка, я тебе тут закваску принесла, свежая совсем…
Галина осеклась прямо на пороге.
Ася сидела за столом в домашней кофте. Кормила младенца из бутылочки. Глаза испуганные, волосы наспех собраны в хвост.
— Это ещё кто? — грозно спросила соседка.
— Ася, — коротко ответила Кира, заваривая кофе. — Она пока у меня поживёт.
Галина с грохотом опустила стеклянную банку с закваской на стол.
— Ты в своём уме?
— Вполне.
— Ты чужую девку с прицепом к себе притащила?!
— Тёть Галь, не начинай. Нормально всё.
— Какое не начинай! — Галина уперла руки в бока. Массивная, шумная, она мгновенно заполнила собой всю маленькую кухню. — Ты сама на птичьих правах! Свадьбу отменила, мужика хорошего бросила из-за одной оплеухи. Теперь по чужим углам мыкаешься! А эта тебе на шею сядет!
Ася перестала кормить ребёнка. Сжалась вся, стала казаться ещё меньше.
— Чем ты её кормить собралась? — не унималась Галина, нависая над столом. — Памперсы сейчас знаешь сколько стоят? А смеси? У тебя у самой зарплата три копейки!
— Разберёмся. Я не жалуюсь.
— Муж её где? Алкаш поди, взять с него нечего. Будешь их обеих тянуть? Тебе оно надо? Своих проблем мало? Выгоняй её, пока не поздно! Вон, пусть к матери едет!
— Справимся, тётя Галя. Спасибо за закваску.
— Ну-ну. Горе луковое выискалась. Мать Тереза местного разлива. Наплачешься ты ещё с ней!
Галина круто развернулась и вышла. В прихожей хлопнула дверь.
Ася аккуратно положила пустую бутылочку на край стола. Нос хлюпает, губы дрожат.
— Я пойду. Извините.
— Куда ты пойдёшь?
— На вокзал. Или к маме в деревню попрошусь. Куда-нибудь. Ваша тётя права. Я вам на шею села. В чём мать родила припёрлась.
Кира встала и перегородила проём.
— Стоять.
— Пустите, пожалуйста. Я соберу Дашку и уйду.
— Никуда ты не пойдёшь. У тебя ребёнку месяца нет. На улице ноль градусов. К маме она поедет. Деньги на билет есть?
— Нет, — Ася опустила голову. — Карточку он забрал.
— Значит, сейчас блокируем твою карточку через приложение. Выпускаем новую. А завтра идём к твоему Семёну. Забираем вещи.
— Он не отдаст. Он замки поменяет.
— Отдаст. Сама понесёт.
Ася уставилась в стену. Кира молча щёлкнула на телефон её синяк на скуле и полезла в сеть искать профиль Семёна.
— Я маникюр делать умею, — вдруг тихо сказала она. — До декрета в салоне работала. База клиенток осталась. Только инструменты там, в квартире. И лед-лампа, и лаки. Если их забрать, я смогу из дома работать. Я не буду сидеть у вас на шее, честно.
— Отлично. Значит, заберём инструменты. Будешь на дому пилить.
Ася впервые посмотрела ей прямо в глаза.
— Почему вы мне помогаете? Мы же никто друг другу.
Кира упёрлась взглядом в клеёнку на столе. Вспомнила тот вечер полгода назад. Игнат тогда тоже пришёл злой с работы. Ему сильно не понравилось, что Кира задержалась в офисе. Оплеуха была быстрой и тяжёлой. Кира тогда успела схватить только рюкзак с ноутбуком. Выбежала на лестничную клетку в одних кроссовках на босу ногу.
Ей в ту ночь никто не помог. Соседи просто сделали вид, что ничего не слышат.
— Потому что мы справимся, — припечатала Кира. — Собирайся.
На следующий день они стояли перед обшарпанной дверью на третьем этаже. Из-за двери пахло старым табаком и жареным луком.
— Звони, — скомандовала Кира.
Ася дрожащей рукой нажала на кнопку. За дверью послышались тяжелые шаги. Повернулся ключ.
На пороге стоял Семён. В обычных спортивных штанах, небритый, с помятым лицом.
— О, явилась. Жрать давай готовь, где шлялась вообще?
— Мы за вещами, — твёрдо сказала Кира, оттесняя Асю за спину.
Семён смерил её тяжёлым взглядом исподлобья.
— А ты кто такая? Подружайка? Пошла вон отсюда. Ася, марш в дом, я сказал!
— Я её подруга, — Кира шагнула вперёд, прямо на Семёна. — Мы сейчас пройдём. Ася соберёт свои вещи, документы, коляску и лампу для ногтей. И мы уйдём. Спокойно и без цирка.
— Слышь, ты, — Семён набычился и перегородил проход. — Я сейчас вас обеих с лестницы спущу. Моя баба, что хочу, то и делаю. Ясно?
Кира даже не моргнула.
— Давай. Только я прямо сейчас начну орать так, что сбежится весь подъезд. А потом я позвоню твоей матери.
Семён напрягся.
— Чего? При чём тут мать?
— При том. Я полночи твои соцсети изучала, — мстительно выдала Кира, упиваясь своей же наглостью. — Знаю, что Нина Павловна в районной поликлинике старшей медсестрой работает. Знаю, где твой начальник сидит. Я всем расскажу, как ты жену с младенцем на улицу выкинул ночью. С фотографиями синяков. Будем усложнять или отдашь барахло мирно?
Семён скользнул взглядом по лицу Киры. Увидел, что она не шутит. Спесь слетела мгновенно. Он отступил в сторону, пряча глаза.
— Да забирайте своё шмотьё. Больно надо. Нищебродки.
Ася собирала вещи быстро, бросая их в большие мусорные пакеты. Руки дрожали, но она молчала. Забрали коляску, зимнюю одежду, документы из тумбы и большую коробку с рабочими лаками.
Семён всё это время сидел на кухне и делал вид, что копается в телефоне, изредка бросая злые взгляды в коридор.
Уже на улице Ася наконец выпрямила спину.
— Я думала, он ударит. У него глаза бешеные были.
— Я же говорила, — Кира перехватила тяжёлый пакет поудобнее. — Герои они только на кухне без свидетелей. Пошли домой.
Жить вместе оказалось сложнее, чем казалось в тот вечер у мусорных баков.
Через три дня Кира поняла, во что ввязалась. Ася оказалась жуткой неряхой. Она могла оставить грязную сковородку на плите на весь день. Младенец плакал по ночам, и Кира катастрофически не высыпалась перед работой. Пару раз они крепко ссорились прямо на кухне.
— Ася, ты можешь мыть за собой тарелки?! — не выдержала как-то Кира. — У нас тут не гостиница!
— Я с Дашкой замоталась, извините, — Ася снова начинала плакать. — Я сейчас всё вымою. Я съеду, как только смогу, честно.
Кира злилась, пила крепкий кофе и молча уходила на работу.
Но инструменты они тогда забрали не зря.
Через пару недель Ася обзвонила своих старых клиенток. Начала принимать девчонок прямо на кухне их съёмной двушки. Кира сидела с мелким в комнате, морщась от резкого запаха акрила, пока Ася пилила ногти за закрытой дверью.
Деньги в доме появились. Ася сама начала покупать продукты, забивая холодильник, и исправно отдавала половину суммы за коммуналку. Семён больше не объявлялся — тётя Галя видела его у магазина с девицей попроще, где не нужно было выяснять отношения со злыми подругами.
Прошло полтора года.
Ася на шею так и не села. Скопила денег, сняла себе отдельную небольшую квартиру поближе к детскому саду. Устроилась в нормальный салон у метро.
Кира осталась в своей хрущёвке. Тётя Галя теперь заходила реже, поняла, что соседка советов не слушает и живет своим умом.
Телефон зажужжал на столе. Звонила Ася.
— Кирка, привет! Не отвлекаю?
— Привет. Нормально всё, обед у меня. Как малая?
— В садик пошла сегодня первый день. Орала, конечно, вцепилась в меня намертво, но ничего, привыкнет. Воспитательница хорошая попалась.
— А ты сама как? На работе?
— Да я чего звоню-то, — голос Аси звучал задорно. — Я тут кошку с улицы подобрала. Ободранная вся, шипит на всех, в руки не даётся. Но красивая.
— Опять кого-то спасаешь? — криво усмехнулась Кира.
— Ага. Назвала Кирой.
— В честь меня, что ли? Делать тебе нечего.
— В честь одной ненормальной, которая нас тогда от мусорных баков забрала, — тепло ответила Ася. — Приходи вечером. Пиццу закажем, познакомишься со своей тёзкой.
— Разберёмся. Закажи с пепперони, — сухо обронила Кира, но всё же улыбнулась и повесила трубку.
