— Ты не хочешь, чтобы я была счастлива?
— А ты думаешь, сидевший полжизни мужчина сделает тебя счастливой?
— Да, сделает, потому что мы любим друг друга — Маша встала в позу упрямого ребёнка, выставив одну ногу вперёд — и ты не помешаешь быть нам вместе!
— Не стала бы мешать, если у тебя не было детей — мама тоже сделала боевую стойку — но ты родила двоих и вместо того чтобы их воспитывать, будешь ездить на свидания?
— Я поеду всего на три дня, дети уже большие и не доставят тебе никаких хлопот!
— Никаких хлопот мне они не доставляют постоянно, потому что живут со мной, а к тебе едут только на выходные и то не каждые.
— Я могу забрать к себе, если так трудно накормить после школы и спать уложить!
— И они будут ездить через весь город в школу и на кружки?
Эти скандалы стали привычными в последнее время, Елизавета Сергеевна кричала что дочь сошла с ума, если выходит замуж за человека, отбывающего не первый срок.
А Маша летала на крыльях любви и не слышала ничего и никого кроме Владислава, чьи письма она зачитывала до дыр и поливала слезами.
«Милая моя Машуля, люблю тебя безумно, скучаю и мечтаю быть рядом с тобой.» Письма были полны нежных слов, которых женщина не слышала никогда, она же не красавица какая-то богатая, а обычная медсестра в больнице.
Вышла замуж в двадцать лет, можно сказать за первого встречного, познакомились в компании, провожались, целовались, а в итоге беременность. Незапланированная конечно, какие планы у глупых парня с девушкой, которые не умели даже предохраняться, чего-то захотелось, покувыркались и пришлось жениться. Так началась семейная жизнь, которая оказалась жестоким испытанием для чувств, которых может и не было. Так, небольшое влечение между двумя особями разных полов, которое и привело к таким результатам, сперва Сашка, а потом Дашка. Пока первый ребёнок висел на титьке, некогда было думать и предпринимать что-либо, поэтому и случилась вторая беременность, разница в возрасте у детей всего полтора года. После второго ребёнка молодые родители резко поумнели, и старались не допускать появления третьего случайного цветка жизни, нужно еще поднять этих. В суете и хлопотах стало не до нежностей, сперва съёмная квартира, потом кредиты на свою небольшую, дети растут, как галчата требуют и требуют. Супруги тянули семейную телегу вдвоём, работали и работали, надеясь только на то, что когда-нибудь дети всё же вырастут, и тогда может быть…
А чего может быть они не знали, некогда думать о будущем, когда каждый день и каждую ночь в голове мысли — одеть, накормить, оплатить. Маша радовалась только одному, что успела выучиться и получить профессию, которая давала возможность работать и подрабатывать. У нее были золотые руки и попадала она в любую вену с первого раза, даже в самую тоненькую как ниточка, поэтому всегда имела подработку.
Муж успел выплатить кредит за квартиру, но не успел порадоваться жизни без долгов, умер внезапно оставив жену с двумя детьми.
— Ты же медик, почему не сберегла?
Это так свекровь кричала на похоронах и ещё много плохого вылила на сноху в сердцах, сказала что сын её, жил из жалости с Машей и в детях сомневался.
Простить и списать на боль потери можно, если это скажут шёпотом на кухне, потом попросят прощения, даже так остаётся горечь и обида на всю жизнь. Но ее облили грязью над могилой и такое Маша не смогла бы забыть никогда, поэтому больше не стала общаться с роднёй мужа. Свекровь всегда была несдержанной, а от потери сына совсем съехала с катушек, сперва оскорбила сноху, а потом в попытке помириться, наговорила ещё больше. Точнее, накричала под окном на потеху всему дому, люди стояли на балконах и бесплатно смотрели трагедию, под названием «Все виноваты, но она виноватее всех.»
Смерть мужа, неоднократные истерики свекрови довели Машу до нервного срыва, пришлось сперва пролечиться, а потом поменять квартиру. С деньгами было туго, поэтому обмен произошёл взаимовыгодный, Маше двухкомнатная на окраине и энная сумма, а новому владельцу такое же в новом доме, почти в центре.
Уехать на другой конец города, спонтанно, не советуясь ни с кем, не подумав где будут учиться дети, могла только уставшая и отчаявшаяся женщина. Которая хотела быстро изменить свою жизнь, в надежде что на новом месте будет новое счастье.
А дети вдруг встали на дыбы, отказались менять привычную школу на ту, что у черта на куличках, тем более что прописаны они у бабушки, маминой мамы. Ещё до покупки своей квартиры, молодые родители прописывали малышей там, а потом запамятовали, не до этого стало, тем более что жили рядышком.
— Мы остаёмся с бабушкой — сказал Саша, упрямый как молодой бычок, ему поддакивала Даша, у которой здесь подружки и мальчик с которым пробовали целоваться.
Маша приняла решение детей как предательство и в глубине души обиделась, что в трудную минуту ее не поддержали самые близкие люди. Хотя понимала, что решение о переезде она приняла без их согласия, оно было поспешным и неразумным. Свекровь прокляла ее в последний раз и больше не появлялась, а может узнала от соседей что Маша переехала. Больше с родственниками мужа не виделись, хотя до этого жили душа в душу, поздравляли с праздниками и как могли поддерживали друг друга. Неосторожные обвинения разорвали родственные узы, и всем от этого было плохо, но исправлять ошибку не стали, слишком хлопотно и больно.
Маша переехала в новую квартиру одна, обиженная на весь белый свет и стучащим по самому сердцу убеждением, что все вокруг злые.
Одиночество сволочь настигло ее и в квартире на окраине, а мысль о том, что жизнь почти прошла и ничего больше не будет, стала грызть сердце, мозг и печень, попутно прихватывая остальные органы. Особенно тяжело было по ночам, когда накатывала такая тоска, что подушку рвалась зубами легко, и хотелось выть как бездомная собака в подворотне.
Дети были в том возрасте, когда мама становится ненужной, появляются новые друзья и интересы, общение не проходит дальше фразы «ну мама, ну достала.»
Своя мама на Машу злилась за переезд и все разговоры заканчивались скандалом, объединиться и решить проблемы вместе у них не получалось. Особенно накалилась обстановка, когда сосед дядя Миша познакомил ее со своим братом отбывающим срок и они стали переписываться.
Первое письмо из неволи ошарашил и сдвинул Машкину крышку с котелка, настолько оно было наполнено любовью и нежностью, которых женщина не видела, не слышала и не знала вообще никогда.
«Самое лучшее, что могло случиться со мной — это ты, малышка! Я ждал тебя столько лет и даже не верю своему счастью, не сплю по ночам думая о тебе.»
Дети огрызаются, мать ругается, свекровь оскорбляет, на работе вечно ноющие больные, и только Влад как луч солнца в этом темном, затхлом царстве.
«Целую каждый твой пальчик, касаюсь осторожно губами глаз, твои ресницы щекочут мне лицо…»
Кто из вас не хочет читать такие строчки, написанные только для тебя одной, единственной, любимой и неповторимой!? Нет такой женщины, даже мужчины не выдерживают сладкого яда лести и страстных слов, попадают в рабство к хитрым дамам и сидят потом под каблуком и улыбаются как идиоты.
Маша не стала исключением, она всего-навсего женщина под сорок лет, не любившая и не бывшая любимой, поверила сладкоречивому Владу с первого же письма.
— Дура, они так пишут всем — пытались достучаться до ее разума более опытные подруги, но до Маши их слова не доходили. Она будто стояла за стеклянной стеной, ограждающей ее от тех, кто хотел разрушить отношения с самым лучшим мужчиной на свете.
«Думай своей головой, любимая и делай то, что тебе нужно» писал Владислав и она соглашалась с ним, он прав, пора самой решать, с кем быть и как жить.
«Я расшибусь в лепёшку, но сделаю тебя счастливой, буду работать и обеспечивать тебя всем», писал человек, которому ещё оставалось находиться за решёткой три года.
— Влад он такой, сказал, сделал — подтверждал его обещания дядя Миша, они подружились так, что он заходил к Маше без предупреждения, как к себе.
— Со мной ты можешь не бояться никого — сказал он, показывая татуировки на руке — я весь город держу вот так!
Он сжимал кулак и стучал по столу, стакан со спиртом подпрыгивал, дядя Миша жмурился довольный, соседка новая ему нравилась. Спирт приносила, закуской не обделяла и самое главное, у неё была квартира, дверь в дверь с его жильём.
— Вот вернётся братан — мечтал дядя Миша — будем жить рядышком, ходить в гости друг к другу, по-семейному, так сказать.
Миша с семьёй жил в квартире усопших родителей, и брат ему там вовсе не был нужен. У него два взрослых сына, скоро приведут невест каких никаких, и им ходить негде будет. Влад конечно жил у них только между отсидками, но жене Миши быстро надоедало кормить здорового лба, который обычно не успевал и на работу устроиться. Четыре здоровых мужика требовали еды постоянно, картошка чистилась вёдрами, хлеба уходило по 2-3 буханки в день, при этом толком никто из них не работал.
— Ты куда это лезешь, девка — предупредила Машу жена соседа — будет он сидеть на твоей шее, как и мой, не слезет пока не заездит до смерти. Порода у них такая, женщинам ничего хорошего от них ждать не стоит. Хочешь увидеть своё будущее, посмотри на нас с Михаилом, он тоже клялся мне в любви и звезду с неба обещал. А ведь он всего два раза сидел, не то что Влад, по пятому кругу. Вместо любви я получила пьянство, скандалы и драки, и сыновья по отцовской дороге пошли, ничего хорошего ждать от них не стоит.
— Но ты же живёшь с ним — улыбалась блаженно Маша — значит, любишь его за что-то. Вот и я Влада люблю, и верю что он изменит свою жизнь ради меня, больше закон нарушать не станет.
— Надеешься что он в шестой раз не сядет — соседка внимательно посмотрела в счастливые глаза Маши и сказала с издевкой — значит, сядешь ты, запомни мои слова!
«Ну почему весь мир против нашей любви — писала она любимому с болью в сердце — мои мама и сёстры столько плохого наговорили про тебя, хотя ни разу ещё не видели. Даже дети отговаривают меня ехать на свидание, а о том что ты им заменишь отца и слышать не хотят. Что же они все злые такие, за что ополчились на нас с тобой, любимый?»
«Ты на них не обижайся — успокаивал ее Владислав в ответ — мало кому везёт в жизни, встретить настоящую любовь. Нам повезло, и может быть когда-нибудь и они дождутся этого светлого чувства, тогда и скажут что были неправы.»
Он был чудесным мужчиной и Маша убедилась в этом, когда съездила к нему на свидание, и вернулась оттуда окрылённая.
— Я выхожу замуж — объявила она довольной улыбкой маме с детьми:
— Не вздумайте отговаривать, никого из вас слушать не стану! Я его люблю и точка!
Попытки отговорить всё равно были, но Маша лишь отмахивалась от всех, на пути к счастью она была готова на всё. И на слезы Даши не поддалась, и Сашка не смог напугать ее тем, что не станет с ней общаться, понимала что это бабушка подучила внуков. Влад предупреждал ее в каждом письме об этом, и писал что за любовь им придётся бороться даже с родными людьми. С его поддержкой она выстояла против всего мира и марш Мендельсона всё же прозвучал для них обоих, а ещё и конвоиров.
— Я замужем!
Ткнула она в подьезде соседке дешевым кольцом, которую купила сама же, но та почему-то не обрадовалась что брат мужа больше не будет жить у них. Отодвинула ее в сторону и пошла к себе в квартиру, откуда доносился хохот хмельной компании, сыновья привели друзей и они уничтожали продукты из холодильника, закусывая ими дешёвую водку.
— Неужели так трудно порадоваться вместе со мной — обиделась Маша на соседку — мы же теперь с ней почти родня, наши мужья — братья.
Жаль конечно, что Влада ещё ждать и ждать из заключения, но самое главное сделано, они законные муж с женой. И она обязательно пропишет его в своей квартире, чтобы он не сомневался в ее любви. И дети кого-нибудь поймут что были неправы, и мама порадуется за дочь которая нашла своё счастье, подруги ещё позавидуют ее женскому счастью.
Потому что Влад самый лучший, самый заботливый из мужчин на свете и он, ее муж!
Да, заботливый, он спрашивает ее постоянно о больнице, где Маша работает, интересуется какими лекарствами лечатся разные болезни. Спрашивает даже о том, сколько и чего привозят, где хранят и у кого есть доступ к ним, хотя ему это совершенно неинтересно.
Так и написал:
— Я в этом ничего не понимаю, но хочу знать о каждом твоём шаге, пиши мне обо всём, что с тобой происходит, любимая моя!
***
— Повезло тебе Влад — сказал сокамерник, наблюдая как тот принёс коробку с передачкой — надо же, нашлась жена и для тебя!
— Угощу, не переживай — ухмыльнулся Влад и вытер рукавом слюну с уголка рта — отблагодарю за письма, которые строчил без устали.
— Обращайся — засмеялся писарь — мне не трудно, я их пишу по двадцать штук в день, говорят бабам нравятся.
