До обеда Иван убирал снег с таким остервенением, что даже его бригадирша заволновалась.
— Эй, Сидоров, сбавь обороты! Ты что, забыл, что ты уже давно не юноша, а пенсионер!
— Не переживай, Семёновна, — пыхтя как паровоз, ответил дворник. – Это я таким образом от дурных мыслей избавляюсь.
— От каких ещё дурных? – ещё больше удивилась бригадирша.
— А я сегодня с утра о вас, о женщинах думаю, и меня такая злость берёт. Какие вы, всё-таки…
— Михалыч! – раздался вдруг сзади удивлённый мужской бас. – Это ты что ли?
Иван оглянулся на голос, и увидел стоящую рядом машину с синей полосой на боку. Правое стекло передней дверцы у неё было опущено, а за ней – удивлённое лицо ещё одного одноклассника – полковника полиции в отставке Глебова.
— Привет, полковник, — кивнул ему Иван, воткнул свою лопату в снег, и пошёл к другу здороваться. Через открытое окно пожал руку, и поинтересовался: – А ты почему опять в форме? Тебя, вроде, в отставку отправили?
— Отправили, — кивнул пожилой одноклассник. – Но недавно позвонили, и попросили ещё немного послужить. Дали мне под управление отдел, которые занимается мошенниками. Не справляются без меня ребята. А ты чего это сам? Неужели, дворником работаешь? На пенсии денег не хватает?
— Всё мне хватает, — усмехнулся Иван. – Хотя, нет. Мне тебя как раз и не хватало. Ты, говоришь, с мошенниками борешься?
— Ну. А что, имеется какая-то информация?
— У тебя сейчас время есть со мной поболтать?
— Садись в машину, — кивнул одноклассник, и заулыбался. – Ну, Сидоров. Ну, удивил ты меня. После главного инженера и в дворники — только ты так можешь. На зимнюю рыбалку-то теперь ездишь? Помнишь, как мы с тобой в своё время задние места возле лунок морозили?
— Погоди ты про заднее место. – Иван поудобней устроился в кресле рядом с водителем. – Ты лучше скажи, ты Балякину из нашего класса помнишь?
— Балякину? – Глебов немного подумал, и засмеялся. – Да кто же её не помнит, эту вредину? У тебя к ней, вроде, в десятом классе любовь была. А потом Федька Петухов из параллельного класса у тебя её отбил. Ох, время было золотое… И чего эта Балякина натворила?
— Беда с ней случилась.
— Неужели, померла?
— Сплюнь. Петухов у неё умер. А она живая. В больнице с сердцем лежит. Из-за того, что дочка хочет квартиру у неё отнять. Представляешь? У родной матери.
— Ну, этого следовало и ожидать… — Глебов тяжело вздохнул, и нахмурился. – Дочка, наверное, в папашу пошла. Петуховым наш отдел, где я раньше работал, одно время занимался. Давно, правда. Он же хапуга был ещё тот. Заводили на него дело, но он вышел чистым из воды. Мне кажется, у них с Балякиной и семья-то держалась исключительно на деньгах. Вот они дочку такой же и воспитали. Чему тут удивляться, Ваня. Потребительское отношение к людям — это у них в генах сидит.
— Скажи, а то, что дочь отнимает у матери квартиру – это под мошенничество попадает?
— Нет, – коротко ответил полковник. – Если бы мать написала на дочку заявление, другое дело. Можно было что-то придумать. Но такого же не будет, правильно?
— А если тебе хорошо подумать, можно чего-нибудь придумать этакого, чтобы дочку на место поставить.
— Чего? – Полковник пристально посмотрел на дворника, потом усмехнулся. – Признавайся, Сидоров, ты зачем в их семейные дела полез? У тебя к этой Балякиной опять какой-то интерес появился?
— Нет, – честно замотал головой дворник. — Я – чисто по-человечески, хочу справедливости. Вот ты сам подумай. Её дочка Галина метит в заместители какого-то там министра. И что у нас получается? Человек, который свою мать хочет вытурить из её же квартиры, будет потом работать во благо обычных людей? Это разве нормально? Это, Глебов, издевательство над здравым смыслом!
— В каком министерстве дочка работает?
— Понятия не имею. Но ведь это сейчас узнаётся просто.
— Да, — кивнул полковник. – Скорей всего, мы её даже через интернет сможем вычислить. Ты сейчас можешь с работы отпроситься?
— А что, у тебя уже есть мысли? – обрадовался Иван.
— Появились кое-какие. Если эта женщина мечтает о карьере, то на этом можно сыграть. Только ты, по дороге, должен мне рассказать подробно всё, что ты знаешь про Балякину и её дочку. Мне нужны любые мелочи, даже, казалось бы, самые пустяковые.
— Ага. – Дворник открыл дверь, и весело крикнул своей бригадирше: — Семёновна, я на время отъеду! Лопату мою прибери!
Когда Галина Фёдоровна вышла из здания министерства по делам, ей окликнул мужской незнакомый голос.
— Гражданка Фролова. Остановитесь, пожалуйста.
Галина Фёдоровна вздрогнула, оглянулась, и увидела рядом с министерством автомобиль с синей полосой на боку. Рядом с машиной стоял пожилой человек в форме полковника полиции.
— В чём дело? – У женщины дрогнул голос. – Вы кто?
— Начальник отдела по борьбе с мошенничеством. Хотите посмотреть моё удостоверение, или поверите на слово?
— А в чем дело? – опять повторила всё тот же вопрос Галина Фёдоровна.
— У нас есть информация, что в отношении вашей матери проводятся мошеннические действия, с целью отъёма у неё квартиры. Поэтому, нам с вами нужно срочно поговорить. Присядьте в нашу машину, пожалуйста.
— Зачем? – возмущённо воскликнула женщина.
— Или мы будем говорить в вашем министерстве? Я боюсь, что наш повышенный интерес к вашей персоне может помешать вашему назначению на высокий пост.
— А почему у вас именно ко мне повышенный интерес? – заволновалась Галина Фёдоровна.
— Ну, как? Нам известно, что вы оказываете на свою мать психологическое давление, намеренно приближая её смерть. Она ведь сейчас лежит в больнице, не правда ли? И нам кажется, что это произошло по вашей вине.
— Что? – Женщина побледнела.
— Вам тоже стало интересно? – холодно улыбнулся Глебов. – Так где же мы будем с вами беседовать? Разговор у нас предстоит не очень простой. После которого я должен буду принять решение – возбуждать уголовное дело против вас, или нет.
— Покажите ваше удостоверение! – нервно воскликнула Галина Фёдоровна.
— С удовольствием. — Глебов протянул ей удостоверение. — И запомните мою фамилию, чтобы знать, на кого вам жаловаться. Кстати, если хотите, я сам прямо сейчас могу позвонить вашему министру.
— Не надо! – воскликнула испуганно она, и быстро села в машину на заднее сиденье. — Только пожалуйста, давайте отъедем отсюда поскорей. Куда-нибудь подальше.
Полковник тоже сел в машину, в кресло рядом с водительским креслом, в котором сидел, почему-то, Иван.
Автомобиль сразу же плавно тронулся.
— И так, продолжим нашу беседу, — задумчиво сказал полковник, не оборачиваясь к женщине. – Мы опросили всех соседей вашей матери, а так же — медицинский персонал больницы, в которой она сейчас находится, и вот что нам открылось. За год ваша мать оказалась в кардиологии уже четыре раза. И всякий раз она оказывается там, после ваших с ней бесед. Это очень подходит под определение — психологическое давление.
— Это ложь! – воскликнула Галина Фёдоровна. – Я на неё не давлю!
— Ну, если хотите, мы раздобудем – специально для вас — расшифровку всех ваших с ней телефонных разговоров. Хотите? И ещё один вопрос. На каком основаниии вы выселили вашу мать из квартиры, в которой вы проживаете с мужем сейчас.
— Это моя квартира! Мне она досталась по наследству от папы! По завещанию.
— И у вас есть подлинник этого завещания?
— Нет. Папа завещал мне её на словах. И мама сама согласилась съехать с этой квартиры.
— Ситуация становится ещё интересней, — усмехнулся полковник, кивнул Ивану, чтобы тот остановил машину, и повернулся к женщине. – Получается, что никаких законных оснований выселять мать у вас не было. Но вам этого показалось мало, и теперь вы взялись за квартиру, которая досталась вашей матери от её родителей. Вы, даже, вроде бы, уже нашли риэлторов? Что, к вам приходили во сне покойные бабуля с дедулей, и сказали – забирай и эту квартиру, она тоже твоя?
После такого вопроса у Галины Фёдоровны затряслись руки, и Глебов это сразу отметил.
— Не стану читать вам нотаций, — улыбнулся задумчиво он, — но согласитесь, что всё это – очень некрасиво. И не соответствует моральному облику работника министерства. Но у вас есть один выход. Кстати, вы уже были у матери в больнице?
— Нет, — хмуро ответила женщина.
— Плохо. — Полковник посмотрел на Ивана, и коротко сказал: — Поехали.
Тот кивнул, опять нажал на газ, и машина резво помчалась по дороге.
— Куда мы едем? – испугалась Галина Фёдоровна.
— К вашей маме, куда же ещё. Сейчас вы попросите у неё прощения, скажете ей, что поняли, как вы были не правы по отношению к ней. Признаетесь в любви, и всё такое. В общем, из ваших уст должно прозвучать море добрых и ласковых слов. Таких, каких обычно говорят мамам. Теперь ведь, в ваших интересах, чтобы ваша мама прожила как можно дольше. Имейте в виду, мы взяли её личную жизнь под постоянное наблюдение.
Женщина ошарашенно уставилась на Глебова, и тот снова кивнул.
— Кстати, и с дочкой вам нужно тоже помириться. Ведь, честное слово, это же смешно, что такой ответственный работник, который должен уважительно относиться к людям, так эгоистично и несправедливо относится к собственному ребёнку.
— Вы и это знаете… – пробормотала Галина Фёдоровна.
— Что поделать? У нас такая работа – всё про всех знать. Сейчас расплодилось столько мошенников…
Машина опять остановилась, прямо возле парадного входа в больницу.
— Провожать мы вас до палаты не станем, — продолжил Глебов. — Но через час свяжемся с медицинским персоналом, и если что… Ну, вы сами всё понимаете. До свидания.
Галина Фёдоровна нехотя вылезла из машины, и отправилась на свидание с матерью.
Где-то через полмесяца, Иван, работая на своём участке, снова услышал знакомый голос.
— Сидоров!
Он оглянулся, и увидел Балякину. В этот раз она была весёлой, и в руках держала вязаные варежки.
— О, каляка-баляка, — обрадовался дворник. – Ну, как у тебя дела? Что – дочка? Новости есть?
— Ой, Иван, не поверишь, с дочкой у меня чудо какое-то произошло, — радостно затараторила бывшая его любовь. – Моя Галина теперь о продаже моей квартиры даже не заикается. Заботливая стала, звонит, спрашивает про моё здоровье. И с внучкой они помирились. Представляешь? На днях наша Верочка приезжает к нам в гости. Поэтому я и вспомнила, что ты у меня варежки хотел купить. Возьмёшь? — Татьяна протянула ему вязаные варежки. — Пятьсот рублей стоят.
— Пятьсот рублей? – Иван хмыкнул, повертел эти варежки в руках, потом хитро спросил: — А скидку сделаешь? Ты же тогда обещала.
— Скидку? – Пожилая женщина недовольно поджала нижнюю губу. – Вот ведь ты какой… Запомнил… Я тут внучке на подарок деньги собираю, а он… Ладно, пятьдесят рублей, так и быть, скину. Может, тогда ещё и носки возьмёшь? Тоже – за пятьсот. – Она, как волшебница, вытащила из-за пазухи приготовленные заранее носки. Возьми. Качественной вязки.
— А на них скидка будет?
— Нет! – сердито воскликнула она. – Хитрый какой! Скидка только на один товар!
— Ладно, давай, возьму. Раз это — для внучки. Её же, всё-таки, Вера зовут…– Иван полез в карман, достал тысячу, и протянул однокласснице.
— У меня сдачи нет, — хитро произнесла Балякина.
— Ну, что же… На нет, и суда нет. — Иван пожал плечами, и сунул купленные вещи за пазуху.
— Вот и хорошо! Носи на здоровье, — радостно воскликнула Балякина, развернулась, и скорей пошла от Ивана, чтобы он — не дай Бог — не передумал.
— Какая же ты неисправимая… — пробормотал дворник вслед своей бывшей зазнобе, и улыбнулся.
