Для окружающих Регина всегда была воплощением успеха. В свои сорок пять она владела половиной преуспевающей логистической компании, носила безупречно скроенные костюмы, а ее прямая осанка и уверенный взгляд заставляли подчиненных невольно вытягиваться по струнке. Глядя на эту роскошную, ухоженную женщину, никто не догадывался, что каждый вечер она превращалась в ранимую, полную сомнений женщину.
Ее главным, парализующим страхом был возраст. Регина панически боялась стареть. Свои 45 лет она считала границей с пенсией. В безжалостном свете ламп у зеркала в ванной Региона могла часами рассматривать свое лицо, с тоской фиксируя малейшие изменения. Эта уязвимость была ее абсолютным табу. Ни одна подруга, ни один косметолог не знали о том, какие бури бушуют в ее душе. Единственным человеком, которому она доверяла свои слезы, был ее муж, сорокалетний Эдуард. Небольшая разница в возрасте с супругом только добавляла Регине поводов для волнений.
— Эдик, ты только посмотри, — голос Регины дрогнул, когда она одним вечером проводила пальцем по едва заметной складочке у губ. — У меня цвет лица стал каким-то тусклым, серым. Я старею, Эдик. Я превращаюсь в тетку.
Эдуард, лениво листавший ленту новостей в смартфоне, даже не поднял глаз.
— Регина, ну что ты опять выдумываешь? — дежурно протянул он. — Ты отлично выглядишь. Меньше смотри в это свое увеличительное зеркало. Иди ко мне, давай лучше фильм выберем.
Он говорил правильные слова, но в его голосе не было ни тепла, ни искренней поддержки. Только привычная, заученная отстраненность. Регина вздыхала, выключала свет в ванной и шла к мужу, свято веря, что он — ее надежный тыл, человек, который любит ее любую. Она и представить не могла, что в этот самый момент мысли ее «надежного тыла» были заняты совершенно другой женщиной.
Ольга появилась в их компании год назад. 35-летняя звонкая, эффектная брюнетка с точеной фигурой заняла должность бухгалтера. Она была замужем, часто щебетала о своем добродушном супруге Паше, варила отличный кофе и всегда мило улыбалась Регине и Эдуарду. Обе семейные пары не стали лучшими друзьями, но приятельствовали и иногда вместе собирались на отдых.
Первый тревожный звоночек прозвенел накануне Восьмого марта. Ольга легкой походкой зашла в кабинет Регины, держа в руках красивую коробочку, перевязанную золотой лентой.
— Региночка, с наступающим тебя! — пропела бухгалтерша, сияя безупречной улыбкой. — Это от меня лично. Зашла вчера в бутик, увидела и сразу о тебе подумала.
Регина развязала ленту. Внутри лежал дорогой, очень специфический антивозрастной крем с эффектом сильного лифтинга.
— После сорока кожа требует экстренной поддержки, чтобы цвет лица не тускнел. Сама-то я до таких средств еще не доросла, но тебе, думаю, точно пригодится, — полушепотом добавила Ольга.
Регина почувствовала, как внутри всё сжалось от неприятного укола. Улыбка на ее лице застыла.
— Спасибо, Оля. Очень… практичный подарок, — сухо ответила она.
Когда дверь за бухгалтером закрылась, Регина долго смотрела на баночку. «Какая бестактность, — думала она, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Молодая, глупая, ляпает, что в голову придет». Она списала этот эпизод на обычную женскую неделикатность и совпадение. Мужу о подарке она рассказывать не стала — было слишком стыдно признаваться, что посторонняя женщина ткнула ее носом в ее же комплексы.
Прошло несколько недель. Наступил май, и компания традиционно начала сезон совместных выездов на природу. За несколько дней до пикника Регина, собираясь на работу, в отчаянии бросила на кровать свои любимые темно-синие брюки. Она не смогла их застегнуть.
— Эдик! — она едва сдерживала рыдания, стоя перед мужем. — Я поправилась! У меня талия пропала, понимаешь? Бока нависают! Это катастрофа, я больше не могу есть, мне нужно срочно худеть…
— Регина, любимая, ну прекрати, — поморщился Эдуард, завязывая галстук. — Ничего у тебя не нависает. Купи брюки на размер больше, если так будет спокойнее. Всё у тебя нормально.
На субботний пикник за городом собрались узким кругом: Регина с Эдуардом, несколько менеджеров и Ольга со своим мужем Павлом — крупным, улыбчивым мужчиной, который тут же вызвался жарить шашлыки.
Погода была чудесной, пахло дымком и жареным мясом. Регина старалась держаться приветливо, когда Ольга вдруг подошла к ней с ярким бумажным пакетом.
— А я тебе тут сувенирчик принесла! — радостно заявила бухгалтерша, убедившись, что они стоят в стороне от мужчин. — Представляешь, наткнулась на распродажу.
Регина заглянула в пакет. Там лежало дорогое корректирующее, утягивающее белье. Бесшовное и предназначенное для того, чтобы прятать те самые бока, из-за которых Регина плакала три дня назад.
— Сейчас все такое носят под брюки! — продолжала щебетать Ольга. — Скидка была сумасшедшая, я подумала о тебе, тебе же нужно статус поддерживать!
В этот момент Региона почувствовала, как тревога ползет у нее по спине. Подряд два совпадения с подарками для молодости? Так не бывает. Она медленно подняла глаза на Ольгу. Та смотрела на нее ясным, невинным взглядом, но в уголках ее губ пряталась едва заметная, торжествующая усмешка.
Остаток пикника Регина провела в режиме скрытого радара. Она больше не расслаблялась, она наблюдала. Она видела, как Эдуард старательно избегает смотреть в сторону бухгалтера. Слишком старательно. Но при этом, когда Ольга тянулась за салфеткой, плечо Эдуарда непроизвольно подавалось ей навстречу.
А затем случился прокол.
Всего пару дней назад, когда Регина снова чуть не расплакалась перед зеркалом из-за морщинок, Эдуард подошел сзади, мягко обнял ее за плечи и произнес очень красивую, успокаивающую фразу:
«Глупенькая, ну чего ты расстраиваешься? Юность — это просто дешевый глянец. Глянец быстро стирается, а у тебя — настоящая порода. Она с годами только ценнее».
Регину эти слова тогда очень согрели, она даже выучила их наизусть.
И вот теперь, сидя у костра, когда кто-то из менеджеров восхищенно заговорил о новой молодой актрисе в популярном фильме, Ольга снисходительно покрутила в руках бокал и произнесла:
— Ой, да бросьте, у нее же на лице ни одной мысли. Юность — это просто дешевый глянец. Глянец быстро стирается, а настоящая красота — это порода.
Регина замерла. Это была не просто похожая мысль. Это была та самая, слово в слово, красивая и «сокровенная» формулировка ее мужа. Но откуда Ольга тогда знает эту фразу? Она просто прочитала это в каком-то женском журнале? Или…
В голове Регины поселилась тревожная мысль. Два таких точечных, бьющих по комплексам подарка. Странное напряжение между Эдуардом и Ольгой. И теперь эта фраза.
У Регины еще не было доказательств. Разум отчаянно отказывался верить, что Эдуард способен на предательство. Но именно в эту секунду, глядя на отблески костра, Регина почувствовала, как в ее душе зарождается темное, тяжелое подозрение. Совпадений стало слишком много. И теперь она не успокоится, пока не узнает правду.
В конце мая Эдуард объявил, что ему нужно срочно выехать на два дня в соседний регион — решать проблемы с таможней. Регина провожала его, улыбалась, целовала в щеку, а сама считала часы до его возвращения.
Спустя неделю в офисе устроили небольшой фуршет по случаю удачного закрытия квартала. Был приглашен и муж Ольги. Регина, дождавшись, пока Эдуард отойдет к руководству логистического центра, подошла к Павлу с бокалом шампанского.
— Паша, вы такой молодец, что пришли, — ласково начала она. — А то всё работа да работа. Как хоть выходные провели, пока мой Эдуард по таможням мотался? Хоть отдохнули?
Добродушный Павел вздохнул:
— Да какой там отдохнул, Регина Дмитриевна! Один куковал. Оля моя как раз в те же дни к тетке сорвалась в другой город, заболела она там. Так что я все выходные с собакой вдвоем на диване провалялся.
Даты поездок Эдуарда и Ольги сошлись идеально Вся картина в голове Регины теперь сложилась. Муж не просто изменял ей. Он изменял ей с женщиной, которая теперь смотрела на нее с нескрываемым превосходством из-за своей молодости. Но Регине нужно было последнее, неопровержимое доказательство.
Сразу после выходных Регина разыграла перед мужем спектакль. Вечером, сидя в спальне, она сделала вид, что находится на грани нервного срыва.
— Эдик… я сегодня посмотрела на свои фотографии, — голос ее дрожал, по щекам текли настоящие слезы (слезы от боли предательства, которые муж принял за слезы комплексов). — У меня ужасная шея. Эти складки, «кольца Венеры»… Они выдают мой возраст с головой. Я не могу на себя смотреть, это какой-то кошмар!
Она никогда раньше не упоминала шею. Это была абсолютно новая, выдуманная локальная проблема. Эдуард, как обычно, скользнул по ней равнодушным взглядом, пробормотал: «Да нормальная у тебя шея, хватит выдумывать», и отвернулся к телевизору.
На следующий день, в обеденный перерыв, дверь кабинета Регины открылась. На пороге стояла Ольга. В руках она держала небольшую коробочку.
— Региночка, дорогая, —лейся песня, а не голос, — мне тут подарили роликовый гаджет от морщин на шее. Говорят, от «колец Венеры» просто чудеса творит! А мне-то вроде еще рано, куда мне… Возьми себе, попробуй!
Регина молча взяла коробку. Ее пальцы были ледяными. Совпадений больше не существовало. Ее муж не просто завел тайный служебный роман с бухгалтером. Он рассказывал пассии о страхах своей 45-летней жены. Он сливал ей ее слезы, позволяя этой девчонке издеваться над законной женой, дарить эти унизительные подарки и упиваться своей молодостью и властью.
В пятницу вечером офис опустел необычно рано. Остались только Регина, Эдуард и Ольга, сводившая баланс.
В шесть часов Регина демонстративно надела плащ, громко попрощалась с мужем, крикнула в коридор: «Оля, хороших выходных!», громко хлопнула входной дверью и спустилась на лифте.
Она вышла на улицу, дошла до своей машины, села в нее… и подождала пятнадцать минут. Затем она бесшумно вернулась в здание. Охранник на первом этаже только понимающе кивнул.
В офисе стояла полная тишина, прерываемая лишь легким гудением кондиционеров. Регина на цыпочках, не дыша, пошла по длинному коридору в сторону кабинета мужа. Дверь была слегка приоткрыта.
Она замерла у стены, прикрыв глаза. Из кабинета доносились приглушенные голоса.
— …Слушай, а твоя вообще носит то корректирующее белье, что я ей подарила? — голос Ольги звучал капризно, с явными нотками превосходства. — А то у нее бока уже из брюк вываливаются. Прямо жалко смотреть.
Раздался смешок Эдуарда. Ленивый, сытый, насмешливый. Тот самый голос, которым он клялся ей в любви.
— Ой, не напоминай, — протянул муж. — Она вчера полчаса перед зеркалом ныла, что у нее талия пропала. А до этого из-за шеи убивалась. Иди сюда лучше. У тебя талия идеальная…
Внутри Регины словно оборвался трос. Мир на секунду потерял очертания. Боль, обида, унижение — всё это вспыхнуло внутри ослепительным пламенем, сжигая на своем пути остатки любви и привязанности. Никакого хладнокровия не было и в помине. Адреналин ударил в голову.
Регина резко шагнула вперед и с силой толкнула дверь. Дверное полотно с грохотом ударилось о стену, эхом разнесясь по пустому офису.
Картина, представшая ее глазам, была жалкой. Ольга, вальяжно сидевшая на краю рабочего стола Эдуарда, с визгом отскочила в сторону. Эдуард отшатнулся к окну, застыв с открытым ртом. Он напоминал выброшенную на берег рыбу, жадно хватающую воздух.
Регина стояла на пороге. Она не кричала, но в ее потемневших глазах было столько презрения, что Эдуард невольно вжал голову в плечи.
— Знаешь, Эдик, — голос Регины срывался, она едва сдерживала слезы, но смотрела прямо на него, не отводя взгляда. — Ты ведь мог просто развлекаться с этой… Мужчины заводят интрижки, это банально. Но ты решил продать ей мои страхи и мои слезы. Вы сделали из меня посмешище.
Эдуард наконец обрел дар речи. Он дернулся к ней, выставив вперед руки, пытаясь на ходу нацепить маску заботливого, успокаивающего мужа:
— Региночка, подожди! — забормотал он жалким, дрожащим голосом. — Это всё глупая шутка, мы просто… ты не так всё поняла! Клянусь тебе!
— Я всё поняла еще на массажере для шеи, — хлестко оборвала его Регина.
Она медленно перевела пылающий взгляд на Ольгу. Бухгалтер вжалась спиной в шкаф с документами, дрожа как осиновый лист. Вся ее наглость и самоуверенность испарились без следа.
— А свои утягивающие панталоны и кремы, — процедила Регина, чеканя каждое слово, — завтра заберешь вместе с трудовой книжкой. В моей компании ты больше не работаешь. И, кстати… твоему мужу я позвоню прямо сейчас.
Не дожидаясь ответа, Регина круто развернулась и пошла прочь по пустому коридору. Ее шаги гулко отдавались в тишине разрушенной иллюзии.
Она спустилась на парковку, села в машину, заблокировала двери и только тогда дала волю эмоциям. Она плакала навзрыд, уткнувшись лбом в руль. Это были горькие, рвущие душу слезы. Она оплакивала не Эдуарда — она оплакивала ту доверчивую женщину, которая открывала душу предателю. Но с каждой упавшей слезой ей становилось легче. Это было очищение.
Уже на следующее утро Регина перешла от эмоций к холодным, жестким действиям. Первым делом она выполнила свое обещание: набрала номер Павла и спокойным, ровным голосом рассказала ему всё, в деталях припомнив ту самую «поездку к больной тетке в Воронеж». Судя по молчанию в трубке, семейная жизнь Ольги в этот момент превратилась в руины.
Затем Регина дала ход документам на увольнение бухгалтера по статье, благо, зацепок в работе Ольги хватало. Эдуарду она отправила лишь одно короткое сообщение: контакты своего адвоката. Процесс развода и жесткого раздела бизнеса был запущен мгновенно, не оставляя обманщику ни единого шанса на примирение или сохранение доли в логистической компании.
Спустя месяц Регина стояла перед тем же самым зеркалом в ванной. Суд был в самом разгаре, Эдуард съехал на съемную квартиру, а Ольга, потеряв и работу, и мужа, уехала обратно в свой родной город.
Регина провела рукой по шее, посмотрела на свое лицо. Удивительно, но она больше не видела ни тусклого цвета, ни ненавистных морщин. Она видела красивую, сильную, свободную женщину. Она наконец-то поняла: ее молодость и привлекательность никуда не уходили. Просто все эти годы рядом находился человек, который питался ее комплексами, смотрел на нее обесценивающими глазами и заставлял чувствовать себя стареющей неудачницей.
Избавившись от предателя, Регина словно скинула с плеч не только тяжелый груз чужих оценок, но и добрый десяток лет. И, улыбнувшись своему отражению, она пошла заваривать утренний кофе — впереди был новый, замечательный день.
