— Ирочка? Ты почему не позвонила? Мы же договаривались, что я за тобой в среду приеду! — голос соседки Любы прозвучал так громко, что Ирина даже вздрогнула.
Она только что поднялась на свой этаж, тяжело переставляя ноги после долгой дороги. В одной руке сумка с вещами, в другой пакет с лекарствами и выпиской из больницы. После операции врачи строго запретили ей поднимать тяжести, но выбора не было. Таксист довез только до подъезда, буркнул что-то сочувственное и укатил дальше по делам.
Ирина осторожно поставила сумку на пол и прислонилась к стене. Под тонкой кофтой неприятно тянул свежий шов. В подъезде пахло сыростью, кошачьим кормом и чьими-то жареными котлетами — привычный запах дома, по которому она неожиданно сильно соскучилась за два месяца больничных палат.
— Да вот, Любаш… — она попыталась улыбнуться. — Врач утром посмотрел анализы и сказал, что смысла держать меня больше нет. Мол, дома быстрее восстановлюсь. Ну я и решила не ждать среды.
Люба стояла напротив в домашнем спортивном костюме и почему-то выглядела растерянной. Обычно бойкая соседка сейчас теребила рукав кофты и избегала смотреть Ирине в глаза.
— А Олег знает, что тебя выписали? — осторожно спросила она.
— Нет. Телефон сел еще утром. Зарядка в тумбочке осталась, а попросить было некого. Да и зачем его дергать? Удивлю человека.
При слове «удивлю» Люба вдруг нервно кашлянула.
— Ир… может, ты ко мне сначала зайдешь? Чай попьем? У меня эклеры есть свежие.
Ирина удивленно подняла брови.
— Эклеры? Люб, ты меня пугаешь. Я два месяца мечтала только об одном: залезть в свою ванну и лечь в собственную кровать. А ты меня в гости тащишь.
— Ну… мало ли… — пробормотала соседка. — Ты бледная очень.
— Это пройдет.
Ирина подняла сумку и подошла к двери. Ключ привычно скользнул в замок. Все было как всегда, та же коричневая дверь с облупившимся номером квартиры, тот же скрип замка, который Олег обещал смазать еще полгода назад.
Только сердце почему-то вдруг застучало быстрее.
Она открыла дверь и замерла. В квартире пахло чужими духами. Сладкий, тяжелый аромат, который Ирина слишком хорошо знала. Света пользовалась только такими приторными, дорогими, удушливыми. Она говорила, что настоящий мужчина должен чувствовать женщину даже после того, как она вышла из комнаты.
Ирина медленно прикрыла дверь за собой. В прихожей стояли красные туфли на шпильке.
Свет в квартире был включен, из кухни доносился смех и звон посуды. Кто-то негромко включил радио, играла старая песня про любовь и море.
— Ну Олежа, перестань! — раздался веселый женский голос. — Сейчас у меня яичница сгорит!
Ирина почувствовала, как внутри что-то медленно и тяжело опускается вниз. Она узнала голос лучшей подруги сразу.
Светка, с которой они сидели за одной партой с пятого класса. С которой делили косметику, секреты, первую любовь, студенческие годы. Светка, которая держала её за руку перед операцией и плакала в больничном коридоре, уверяя, что всё будет хорошо.
Ирина сделала шаг вперед. Потом еще один. Каждое движение отзывалось болью в боку, но сейчас это почти не ощущалось.
Она дошла до кухни и остановилась в дверях. Света стояла у плиты в её изумрудном шелковом халате. Том самом, который Олег подарил Ирине на десятую годовщину свадьбы. Волосы собраны в небрежный хвост, на губах легкая улыбка хозяйки дома.
Олег сидел за столом и смотрел на Свету с таким выражением лица, которого Ирина не видела у него уже очень давно.
На столе стояли две тарелки, нарезанный сыр, свежий хлеб и бутылка вина. Обычный семейный ужин, только без жены.
Света обернулась первой. Улыбка медленно сползла с её лица.
— Ира?.. — тихо произнесла она.
Олег резко повернул голову. Стул под ним с грохотом отлетел назад. Несколько секунд все трое молчали.
Ирина вдруг с удивлением поняла, что не чувствует ничего. Ни крика, ни истерики, ни желания разбить тарелки. Только странную пустоту.
— Привет, — спокойно сказала она. — А что здесь происходит?
Олег побледнел так сильно, что даже губы стали серыми.
— Ир… ты же в среду должна была…
— Уже нет.
Света быстро поставила сковородку на плиту и поправила ворот халата.
— Тебя раньше выписали?
— Как видишь.
Ирина перевела взгляд на халат, потом на стол… на мужа.
— Может, кто-нибудь объяснит мне, почему моя лучшая подруга готовит ужин в моей квартире и в моей одежде?
Олег открыл рот, но ничего не сказал. Зато Света неожиданно выпрямилась и посмотрела прямо Ирине в глаза.
— Раз уж ты приехала, скрывать дальше нет смысла.
Ирина медленно опустилась на стул у двери. Ноги вдруг стали ватными.
— Что именно скрывать?
— Мы с Олегом вместе, — ровным голосом сказала Света. — Уже почти два месяца.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как на плите потрескивает масло. Ирина перевела взгляд на мужа. Он стоял посреди кухни, опустив голову, как провинившийся школьник.
— Это правда? — спросила она.
Олег тяжело вздохнул.
— Ир… всё очень сложно…
— Нет, — тихо перебила она. — Это как раз очень просто. Либо да, либо нет.
Он помолчал несколько секунд.
— Да. —Слово прозвучало коротко и глухо, будто что-то захлопнулось навсегда.
Ирина медленно и глубоко вдохнула.
За окном проехал трамвай. Где-то сверху соседи двигали мебель. Обычный вечер обычного дома. Мир почему-то не рухнул, хотя ей казалось, что должен.
— Понятно, — сказала она.
Света скрестила руки на груди.
— Ира, только не надо сцен. Тебе нельзя нервничать после операции.
— Какая забота, — усмехнулась Ирина.
— Мы действительно не хотели говорить, пока ты в больнице, — вмешался Олег. — Тебе и так тяжело было.
— Поэтому вы решили пожить здесь вдвоем? Очень благородно.
Он поморщился.
— Не начинай.
— А кто начал, Олег?
Света шумно вздохнула и присела за стол.
— Давай честно, Ир. Когда ты заболела, всё изменилось. Олегу было тяжело. Ты постоянно по врачам, анализам, операциям… дома вечное напряжение. Мужчина тоже имеет право на нормальную жизнь.
Ирина медленно повернулась к ней.
— Нормальную жизнь?
— Да. Тепло, уют, внимание. А не бесконечные разговоры про таблетки и больницы.
Ирина посмотрела на мужа.
— И ты так считаешь?
Он провел рукой по лицу.
— Я устал, Ир.
— Устал?
— Да! — вдруг резко сказал он. — Я устал жить как в больнице! Устал бояться каждого звонка врача! Устал приходить домой и видеть тебя вечно измученной! Мне тридцать семь лет, я хочу жить нормально!
Ирина смотрела на него и словно впервые видела этого человека.
Когда-то именно она сидела ночами рядом с ним, когда его сократили с работы. Именно она брала дополнительные заказы, чтобы платить ипотеку. Она успокаивала мужа после провалов и убеждала, что всё наладится.
А теперь он стоял перед ней и говорил, что устал.
— Понятно, — повторила она.
Света поднялась и подошла к холодильнику.
— В общем, давай по-взрослому. Квартира всё равно общая. Но сейчас тебе лучше пожить у мамы. Там спокойнее.
Ирина медленно подняла глаза.
— То есть вы меня выгоняете?
— Не драматизируй, — поморщилась Света. — Просто всем так будет удобнее.
Когда Ирина вышла из подъезда с тяжелой сумкой в руке, вечерний воздух показался ей ледяным, хотя стоял конец августа и на улице было тепло. Она медленно опустилась на старую деревянную скамейку возле клумбы, где когда-то сама сажала бархатцы. Цветы уже почти отцвели, лепестки пожухли, а листья покрылись серой пылью.
Руки дрожали. Она смотрела перед собой и никак не могла понять, как за один час её жизнь превратилась в чужую. Еще час назад она ехала домой с мыслями о том, как ляжет в свою постель, как Олег обрадуется неожиданному возвращению, как они будут пить чай на кухне и смеяться над тем, что Люба опять перепутала квитанции в почтовом ящике.
А теперь наверху, в её квартире, чужая женщина жарила яичницу для её мужа. Нет, уже не её мужа.
Дверь подъезда хлопнула, и на улицу выбежала Люба.
— Ирочка! — она быстро подошла к скамейке. — Господи, да на тебе лица нет!
Ирина попыталась улыбнуться, но губы только дрогнули.
— Всё нормально, Люб.
— Нормально?! — соседка всплеснула руками. — Да я по твоим глазам всё поняла! Я ведь чувствовала, что там неладно. Три недели эта Светка сюда как на работу ходила. То с пакетами, то с сумками. А вчера вообще в халате твоем на балкон вышла.
Ирина медленно закрыла глаза. Значит, соседи всё знали и видели. Только она одна жила в своей слепой уверенности, что дома её ждут.
— Почему ты мне ничего не сказала? — тихо спросила она.
Люба виновато опустила глаза.
— Ир, а как я бы тебе сказала? Ты после операции, еле живая… Я всё надеялась, что ошибаюсь. Может, думаю, Светка просто помогает. А потом как-то вечером услышала, как они на кухне смеются… ну, не как друзья смеются. Понимаешь?
Ирина понимала.
— Пойдем ко мне хоть на пять минут, — попросила Люба. — Ты вся белая. Сейчас чай заварю.
— Нет. Мне к маме надо.
— А сумка? Ты же после операции!
— Ничего.
Она попыталась шагнуть, но в боку резко кольнуло так сильно, что потемнело в глазах. Люба тут же подхватила её под локоть.
— Да куда ты в таком состоянии? Садись!
Ирина неожиданно всхлипнула. И от этого звука ей самой стало страшно.
— Люб… — прошептала она. — Они ведь даже не стеснялись. Понимаешь? Она стояла в моем халате. В моем доме. А он… он смотрел на неё так, будто меня никогда и не было.
Люба присела рядом и осторожно обняла её за плечи.
— Поплачь, Ирочка. Не держи в себе.
И тогда Ирина заплакала, слезы текли сами собой. Она плакала о десяти годах брака, о дружбе длиной в половину жизни, о ребенке, которого они так и не успели родить, потому что всё откладывали «на потом». Плакала о той доверчивой женщине, которая считала свой дом крепостью.
Через полчаса Люба всё-таки усадила её в такси, сунула водителю деньги и строго сказала:
— До адреса довезите и помогите сумку поднять. Женщине после операции нельзя тяжести таскать.
Мама открыла дверь почти сразу, будто стояла у глазка.
— Ирочка? — испуганно ахнула она. — Ты почему одна? А где Олег?
Ирина посмотрела на мать и вдруг снова почувствовала себя маленькой девочкой.
— Мам… можно я просто войду?
Мать ничего не спросила. Только крепко обняла её у порога.
В маленькой двухкомнатной квартире пахло жареным луком, сушеными травами и старым шкафом. Всё было как в детстве: кружевные салфетки на телевизоре, часы с кукушкой, выцветшие фотографии на стенах.
Ирина села на диван и почувствовала, как усталость наваливается на неё тяжелым камнем.
— Сейчас чай сделаю, — засуетилась мать. — И суп есть куриный. Тебе бульон полезен.
— Мам…
— Потом поговорим. Сначала поешь.
Только поздно вечером, когда за окном совсем стемнело, Ирина рассказала всё. Мать слушала молча, не охала. Только всё крепче сжимала край фартука.
Когда Ирина закончила, в комнате повисла тяжелая тишина.
— Вот, значит, как… — тихо произнесла мать. — Ну что ж. Бог им судья.
— Мам, я не понимаю… как они смогли? Светка же мне как сестра была.
Мать грустно усмехнулась.
— Запомни одну вещь, дочка. Чужому счастью радуются только в книжках. В жизни многие улыбаются тебе до тех пор, пока сами несчастны. А как только видят возможность урвать что-то для себя, забывают и дружбу, и совесть.
Ирина долго лежала без сна. Старый диван поскрипывал при каждом движении. За стеной кашлял сосед. На кухне тихо тикали часы.
Она вспоминала, как познакомилась с Олегом на дне рождения однокурсницы. Как они гуляли под дождем по набережной, ели горячую кукурузу из бумажных стаканчиков и мечтали о будущем. Как вместе выбирали плитку для ванной в той самой квартире. Как Света была свидетельницей на свадьбе и ловила букет невесты, смеясь громче всех. Теперь всё это казалось чужой жизнью.
На следующий день Олег позвонил сам. Телефон завибрировал на тумбочке, и Ирина долго смотрела на экран, прежде чем ответить.
— Да.
— Ир… как ты?
Она едва не рассмеялась.
— Серьезно?
Олег тяжело вздохнул.
— Я понимаю, что виноват.
— Нет, не понимаешь.
— Ир, давай спокойно поговорим.
— О чем? О том, как вы с моей подругой делили постель, пока я лежала под капельницами?
Он помолчал, потом раздраженно сказал:
— Не начинай опять. Всё уже случилось.
— Именно. Всё уже случилось.
— Я хотел по-хорошему. Мы взрослые люди.
— По-хорошему… это когда муж встречает жену из больницы, а не переселяет к матери, потому что нашел «здоровую женщину».
— Света права, ты всё драматизируешь.
Ирина почувствовала, как внутри что-то окончательно остывает. Даже боли не осталось.
— Знаешь, Олег… спасибо тебе.
— За что?
— За то, что показал своё настоящее лицо сейчас, а не лет через десять.
Она отключила телефон и глубоко вдохнула. Мать заглянула в комнату.
— Он?
— Он.
— И что?
Ирина медленно поднялась с дивана. Бок всё еще болел, ноги подкашивались, но внутри вдруг появилась странная ясность.
— Мам… а где мой старый ноутбук?
— На антресолях вроде. А зачем тебе?
Ирина подошла к окну. Во дворе играли дети, какая-то женщина развешивала белье, старик выгуливал маленькую собаку.
— Работать буду, — тихо сказала она. — Хватит с меня. Пора снова становиться собой.
Сентябрь тянулся медленно и сыро. За окном почти каждый день моросил дождь, по утрам во дворе пахло мокрой листвой и дымом от чьих-то дачных костров. Ирина восстанавливалась тяжело. После операции организм будто заново учился жить, быстро приходила усталость, кружилась голова, а шов ныл на погоду так, словно внутри застряла тонкая раскаленная проволока.
Но хуже всего были вечера.
Днем еще можно было отвлечься, помочь матери по дому, разобрать старые вещи, съездить в поликлинику. А вечером начинались мысли.
Она ловила себя на том, что машинально тянется к телефону, чтобы написать Олегу что-нибудь привычное: «Купи хлеб» или «Я задержусь». Потом вспоминала, что писать больше некому.
Иногда ночью ей снилась их квартира. Будто она открывает дверь, а там всё по-прежнему: её плед на диване, чашка Олега возле компьютера, Светка смеется на кухне, рассказывая очередную глупую историю. Во сне всё еще было нормально.
Просыпаться после таких снов было особенно тяжело.
В одно из таких утр мать не выдержала.
— Всё, хватит, — решительно сказала она, ставя перед Ириной тарелку овсянки. — Еще немного, и ты себя в могилу мыслями сведешь.
— Я стараюсь не думать.
— Плохо стараешься.
Ирина устало потерла виски.
— Мам, десять лет так просто не выбрасываются из головы.
— А ты не выбрасывай. Просто перестань жить только этим.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стояла тетя Тамара, мамина старшая сестра.
— Ну где моя красавица? — громогласно объявила она, снимая сапоги. — Что за похоронное лицо? Я вообще-то не на поминки приехала.
Тетя Тамара всю жизнь проработала закройщицей. Когда-то у неё было собственное маленькое ателье, и половина женщин района шила одежду только у неё. Даже сейчас, в свои шестьдесят пять, она выглядела ярко: красила губы алой помадой, носила крупные серьги и считала, что женщина не имеет права «стареть раньше времени».
Она внимательно посмотрела на Ирину.
— Худющая какая стала… Тебя что, не кормят тут?
— Кормят, — слабо улыбнулась Ирина.
— Тогда почему глаза как у побитой собаки?
Мать вздохнула:
— Тамар, ну не начинай.
— А я и не начинаю. Я правду говорю. Мужик ушел? Так жизнь не закончилась.
Ирина отвернулась к окну.
— Тетя Тамара, дело не только в Олеге.
— Конечно. Дело еще и в подруге-змее. Но знаешь, что я тебе скажу? Такие люди всегда себя показывают. Просто иногда слишком поздно.
Она сняла платок и уселась за стол.
— Я вот зачем приехала. Помнишь мое помещение на первом этаже возле рынка?
— Где ателье было?
— Оно самое. Стоит пустое второй год. Сдавать чужим не хочу, угробят всё. А ты дизайнер. Вот и бери.
Ирина удивленно посмотрела на неё.
— В каком смысле бери?
— В прямом. Делай там свою студию.
— Тетя, ну какая студия? У меня ни денег, ни сил…
— Деньги заработаешь. А силы появляются, когда есть ради чего вставать утром.
Мать одобрительно подмигнула.
— Я ей то же самое говорю.
Но Ирина только покачала головой.
— Вы не понимаете. Я полтора года толком не работала. Клиентов растеряла. Сейчас молодежь везде с модными программами, с соцсетями. А я…
— А ты талантливая, — резко перебила тетя Тамара. — Я помню, какие ты проекты делала. Люди за полгода записывались. Просто ты сама себя закопала в этих борщах и глаженых рубашках.
Ирина невольно поморщилась. Это было правдой.
После свадьбы всё постепенно закрутилось вокруг Олега. Сначала она отказалась от крупных заказов, потому что мужу не нравилось, что она допоздна сидит за компьютером. Потом перестала ездить на встречи с клиентами по выходным: Олег обижался, что они мало времени проводят вместе. Потом вообще устроилась на спокойную работу в мебельный салон, чтобы «семья была важнее карьеры».
А через несколько лет оказалось, что семья всё равно развалилась.
— Подумай, — мягче сказала Тамара. — Я не заставляю. Но если будешь сидеть и жалеть себя, точно пропадешь.
В тот вечер Ирина долго перебирала старые папки на ноутбуке: эскизы, проекты. Чертежи квартир и кафе.
Она открывала файлы и словно вспоминала другую себя, живую, увлеченную, уверенную. Когда-то ей действительно нравилось работать ночами, спорить с заказчиками, выбирать ткани и цвета.
Под утро она вдруг поймала себя на том, что рисует новый интерьер просто так, для себя.
Через неделю Ирина поехала смотреть помещение тети Тамары. Небольшой первый этаж старого дома возле оживленной улицы. Потертые стены, пыльные окна, запах старой краски и сырости. Но помещение было светлым. А главное, своим.
Она медленно прошлась вдоль стен и неожиданно увидела всё иначе.
Вот здесь можно поставить большой рабочий стол. Тут образцы тканей и каталогов. У окна… мягкий диван для клиентов. А стену выкрасить в светло-серый цвет…
— Ну? — спросила Тамара. — Видишь что-нибудь?
Ирина улыбнулась.
— Вижу.
Работа началась почти сразу. Денег действительно было мало. Ирина сама шкурила стены, красила батареи, мыла окна. Порой шов начинал болеть так сильно, что приходилось садиться прямо на пол и отдыхать. По вечерам мать приносила термос с чаем и бутерброды.
— Ты хоть не убивайся тут, — ворчала дома мать. — После операции люди берегутся, а ты с валиком носишься.
— Мам, мне хорошо.
Постепенно жизнь начала заполняться чем-то новым. Появились первые клиенты, знакомая тети Тамары попросила помочь с кухней. Потом соседка привела подругу. Потом кто-то увидел фотографии работ в интернете.
Денег пока едва хватало на аренду и материалы, но Ирина перестала считать дни.
А еще она изменилась внешне. Сначала просто подрезала волосы. Потом купила себе яркое пальто.
А однажды, проходя мимо витрины магазина, вдруг остановилась возле красного жакета. Раньше она никогда не носила красное. Олег говорил, что это «слишком вызывающе».
Ирина долго смотрела на жакет, потом решительно вошла внутрь и купила его. Когда она впервые надела обновку, тетя Тамара одобрительно присвистнула.
— Ну вот. Совсем другое дело. А то ходила как собственная тень.
В тот день Ирина смотрела на себя в зеркало без сожаления.
Да, она изменилась. Лицо стало строже. В глазах появилась усталость, которой раньше не было. Но вместе с этим появилась и какая-то новая сила, словно внутри медленно собирался заново человек.
Однажды вечером, возвращаясь из строительного магазина, она случайно увидела Олега. Он стоял возле аптеки с пакетом продуктов и курил.
Ирина замедлила шаг. Он заметил её не сразу. А когда увидел, растерялся.
— Ир?..
Она спокойно остановилась.
За эти месяцы Олег будто постарел. Под глазами залегли тени, рубашка была мятая, а сам он выглядел каким-то потухшим.
— Привет, — ровно сказала Ирина.
Он окинул её взглядом: короткое каре, красный жакет, уверенная осанка, и явно не знал, что сказать.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Повисла неловкая пауза.
— Как здоровье? — наконец спросил он.
— Нормально. Работаю.
— Я слышал… студию открыла.
— Открываю.
Он улыбнулся и затушил сигарету.
— Молодец.
Ирина заметила, что он хочет сказать что-то еще, но не решается. Раньше она бы обязательно помогла ему, спросила, поддержала, вытянула разговор. Теперь не хотелось.
— Ладно, мне пора, — сказала она.
— Ир…
Она остановилась.
— Ты… счастлива сейчас?
Вопрос прозвучал неожиданно. Ирина задумалась на секунду. Потом спокойно ответила:
— Я наконец-то живу своей жизнью, Олег. —И пошла дальше.
Прошел почти год. Весна в городе выдалась ранней. С крыш капало уже в марте, асфальт блестел после дождей, а в воздухе стоял запах талого снега и мокрой земли. Ирина любила приезжать в студию раньше всех, открывать окна, ставить чайник и несколько минут просто стоять посреди светлого офиса, слушая, как просыпается улица.
Теперь у неё действительно был офис. Не пустое помещение с облупленными стенами, а настоящая студия интерьерного дизайна с красивой вывеской: «Воронова Design». В соседней комнате работали две девушки-помощницы, а заказы были расписаны почти на четыре месяца вперед.
Иногда Ирина сама не верила, что всё это произошло с ней.
Еще недавно она сидела на старом диване у матери и боялась смотреть в будущее. А сейчас выбирала материалы для загородного дома крупного бизнесмена и спорила с подрядчиками о сроках ремонта.
Жизнь действительно умела меняться. Она тоже изменилась.
Исчезла вечная привычка оправдываться. Пропало желание всем угождать. Ирина научилась говорить «нет» спокойно и без чувства вины.
Даже мать однажды заметила:
— Ты раньше будто тихонько жила, на цыпочках. А сейчас смотришь прямо.
Ирина тогда только улыбнулась. Она и сама чувствовала внутри какую-то новую устойчивость.
Развод с Олегом завершился быстро. Квартиру продали без скандалов. Ирина не стала требовать лишнего, хотя юрист прямо говорил, что можно отсудить больше. Ей хотелось только одного: закончить эту историю навсегда.
На деньги от продажи она купила небольшую квартиру в центре города. Светлую, с большими окнами и длинным балконом. Там всё было так, как нравилось именно ей: светлые стены, много книг, живые растения и яркие детали: красные подушки. Красное кресло.
Тот самый цвет, который Олег когда-то называл «вульгарным».
Свету Ирина не видела почти год. Только иногда общие знакомые приносили новости.
Говорили, что отношения у них с Олегом быстро испортились. Света любила красивую жизнь, рестораны, поездки, дорогие вещи. А Олег неожиданно оказался человеком, который контролировал каждый потраченный рубль и постоянно ворчал из-за денег.
— Представляешь, — рассказывала однажды Люба по телефону, — они в магазине чуть не подрались из-за кофемашины! Светка хотела дорогую, а он орал, что обычный чайник дешевле.
Ирина тогда только усмехнулась. Когда-то Олег таким не казался. Или она просто слишком многое прощала.
Однажды в строительном гипермаркете судьба всё-таки столкнула её со Светой лицом к лицу.
Ирина выбирала плитку для нового проекта, когда услышала знакомый голос:
— Ира?
Она обернулась. Света выглядела плохо. Дорогая когда-то шубка была затертой, волосы неухоженными, а под глазами залегли глубокие тени. Но больше всего Ирину поразил взгляд, раздраженный, уставший и злой.
— Привет, — спокойно сказала она.
Света нервно поправила ремешок сумки.
— Хорошо выглядишь.
— Спасибо.
Повисла неловкая пауза. Когда-то они могли болтать часами без остановки. А теперь между ними словно стояла бетонная стена.
— Слышала, у тебя бизнес пошел, — наконец сказала Света.
— Работаю понемногу.
— Молодец…—Она произнесла это так, будто каждое слово давалось ей с трудом.
Ирина заметила, как Света скользнула взглядом по её пальто, дорогой сумке, аккуратной укладке. Раньше они были почти одинаковыми. Теперь же, нет.
— А как у вас с Олегом? — спокойно спросила Ирина.
Света вдруг коротко рассмеялась. Только смех получился злым.
— Никак. Разбежались.
— Вот как.
— Да. Твой Олег оказался не таким прекрасным принцем, как я думала.
Ирина промолчала. А Свету словно прорвало.
— Ты знаешь, что он жадный до невозможности? За каждый чек отчитываться заставлял! Вечно недовольный, вечно ноет! А эти его вечные разговоры, как ему тяжело… Господи, я с ним за полгода состарилась.
— Странно, — тихо сказала Ирина. — Со мной он таким не был.
Света раздраженно фыркнула.
— Потому что ты всё тащила на себе и молчала. —Эти слова неожиданно задели Ирину. Потому что в них была правда. Она действительно слишком долго всё тащила сама.
— В любом случае, это уже не мои проблемы, — спокойно ответила она.
— А у меня теперь другие отношения, — быстро сказала Света. — Нормальный мужчина. У него свой бизнес, деньги.
Ирина знала, что Света всегда была одинаковой. Она цеплялась не за людей, а за удобство.
Именно тогда Ирина окончательно поняла: она больше не чувствует к бывшей подруге ни ненависти, ни обиды. Этот человек давно стал чужим.
— Что ж, удачи тебе, — сказала она и направилась к кассе.
— И это всё? — неожиданно резко спросила Света ей вслед.
Ирина обернулась.
— А что ты хотела услышать?
Света молчала несколько секунд, потом отвела взгляд. Наверное, ждала злых упреков, унижения. Но Ирина уже давно переросла всё это.
Настоящая встреча с прошлым произошла через несколько месяцев. В тот вечер Ирина задержалась в офисе допоздна. Девочки ушли домой, город за окнами постепенно темнел, а она заканчивала проект гостиничного комплекса.
Телефон мигнул сообщением от Михаила, её делового партнера: «Не засиживайся. Иначе опять останешься без ужина». Ирина улыбнулась.
Миша появился в её жизни незаметно. Просто однажды начал приносить ей кофе на стройке, потом помогать с документами, потом встречать после поздних переговоров.
Рядом с ним было удивительно легко. Без необходимости соответствовать чьим-то ожиданиям.
В дверь постучали.
— Мы закрыты, — не поднимая головы, сказала Ирина.
— Ир… это я.
Она замерла. Голос Олега она узнала сразу. Медленно подняв глаза, Ирина увидела его в дверях. Он сильно изменился: осунувшийся, небритый, в дешевой куртке, которая висела на нем мешком. В руках он нервно мял старую кепку.
— Можно войти? — тихо спросил он.
Ирина несколько секунд молчала, потом кивнула:
— Заходи.
Он осторожно прошел в кабинет, оглядываясь по сторонам. На стенах висели проекты, на полках лежали образцы тканей и декоративного камня, в углу мягко светил торшер.
Всё здесь было создано Ириной с нуля.
— Красиво у тебя, — хрипло сказал Олег.
— Спасибо. Зачем пришел?
Он тяжело опустился на стул. Несколько секунд молчал. Потом вдруг тихо произнес:
— Я всё потерял, Ир.
Она спокойно смотрела на него и ждала.
— После развода сначала вроде нормально было. Потом Светка начала тянуть деньги постоянно. Кредиты какие-то, покупки… А потом мать умерла. Я тогда вообще ничего не соображал. Света подсунула доверенность, сказала, что для банка нужно. А через неделю исчезла.
Он нервно усмехнулся.
— Все счета обчистила. Всё, что осталось после продажи квартиры. Даже машину продала.
Ирина слушала молча. Когда-то эти слова принесли бы ей удовлетворение.
— И что дальше? — спокойно спросила она.
— Меня сократили. Работу нормальную найти не могу. Комнату снимаю. Иногда таксую.
Он поднял на неё глаза, вних было что-то жалкое и потерянное.
— Ир… я всё понял. Правда понял. Я был идиотом.
Она медленно откинулась на спинку кресла.
— И?
— Давай попробуем сначала.
Ирина даже не сразу поверила, что услышала это.
— Что?
— Я знаю, что виноват. Но мы столько лет прожили вместе… Ты же меня знаешь. Я запутался тогда. Испугался. А сейчас понимаю: ты была настоящей. А Светка… пустая.
Он подался вперед.
— Ир, я всё исправлю. Клянусь.
Несколько секунд она просто смотрела на него. Перед ней сидел человек, ради которого она когда-то отказалась от своей жизни. И Ирина совершенно ясно поняла: она больше его не любит.
— Знаешь, Олег, — тихо сказала она, — когда мне было плохо, ты выбрал не меня. Ты выбрал того, с кем легче.
Он опустил глаза.
— Я ошибся.
— Нет. Ты показал, кто ты есть на самом деле.
— Люди меняются!
— Меняются, — согласилась Ирина. — Я вот тоже изменилась.
Она поднялась из-за стола. Темно-красное платье идеально сидело по фигуре. Волосы блестели в свете лампы, а взгляд был спокойным и твердым.
Олег смотрел на неё почти с отчаянием.
— Ир, ну пожалуйста…
— Нет.
Он вздрогнул.
— Просто… нет?
— Да. Просто нет.
Она подошла к двери кабинета и открыла её.
— Я не ненавижу тебя, Олег. Правда. Но обратно в ту жизнь я не вернусь никогда.
Он медленно поднялся.
— То есть это всё?
Ирина чуть улыбнулась.
— Нет. Это как раз начало. Только уже без тебя.
Он стоял еще несколько секунд, будто надеялся, что она передумает. Потом молча вышел.
Дверь закрылась. Ирина подошла к окну. Рядом шумел вечерний город. Горели витрины, куда-то спешили люди, мигали фары машин.
Телефон снова завибрировал: «Я жду тебя внизу. И да, столик я всё-таки забронировал», — написал Михаил.
Ирина улыбнулась. Выключила свет в кабинете, взяла сумку и вышла из офиса.
Впереди действительно была целая жизнь.
