— Ты с ума сошел? Это наши общие деньги! Мы в браке! — голос Риты сорвался на визг.
Максим стоял посреди гостиной, намертво сжимая в руках распечатку из банка. Черные цифры на белом листе расплывались перед глазами, сливаясь в одну сплошную линию пульсирующей боли. Два миллиона рублей. Деньги, которые он откладывал по крупицам последние четыре года. Деньги на первоначальный взнос за коммерческое помещение для его собственной автомастерской. Мечта, ради которой он стирал руки в кровь и глотал гаражную пыль.
Их больше не было. Баланс накопительного счета показывал жалкие восемь тысяч.
— Куда ты их дела, Рита? — голос Максима прозвучал пугающе тихо, почти безжизненно. — Только не смей мне врать.
— Я не собираюсь перед тобой оправдываться! — она гордо вскинула подбородок, хотя в глазах метался неприкрытый животный страх. — Я инвестировала их! В наше будущее! Я оплатила VIP-наставничество! Это эксклюзивная программа по раскрытию финансовой емкости! Через два месяца я заработаю в три раза больше, и ты еще будешь на коленях меня благодарить…
— О, Господи… — Максим медленно опустился на диван и закрыл лицо шершавыми, мозолистыми ладонями.
В этот момент из кухни величаво выплыла Тамара Ильинична, теща Максима. В руках она по-хозяйски держала его любимую кружку с кофе.
— Максим, прекрати устраивать эти мещанские истерики, — тоном завуча, отчитывающего двоечника, произнесла она. — Девочка наконец-то нашла свой путь. Вместо того чтобы радоваться, что жена раскрывает свой потенциал, ты трясешься над какими-то грязными бумажками. Настоящий мужчина должен быть опорой, он должен вкладываться в энергию своей женщины!
Максим отнял руки от лица и посмотрел на двух женщин, с которыми делил жизнь. Внутри него, там, где годами копились безграничное терпение и всепрощающая любовь, что-то с сухим треском лопнуло.
Познакомились они шесть лет назад, при обстоятельствах, которые Максим до сих пор вспоминал с теплотой. Он был прагматичным, приземленным парнем, старшим механиком в крупном автосервисе. Его жизнь состояла из графиков, планов, запаха машинного масла и четкого понимания, что ничего в этом мире не дается просто так. Рита же ворвалась в его серые будни, как тропический ураган. Она работала флористом-фрилансером, носила забавные разноцветные носки, играла на укулеле и постоянно говорила о «потоке» и «вдохновении».
Максиму казалось, что именно этой легкости ему катастрофически не хватало. Рита была такой воздушной, такой не похожей на его суровых, вечно матерящихся коллег. Ему хотелось защищать ее, оберегать от грубого мира и решать все ее проблемы.
И проблемы не заставили себя ждать.
Первый тревожный звоночек прозвенел через полгода после свадьбы. Рита в один день уволилась из цветочного салона, заявив, что владелица «токсичная» и «перекрывает ей творческие чакры». Максим тогда лишь улыбнулся, поцеловал жену в макушку и сказал: «Отдохни, малыш. Я нас обеспечу». Это была его главная, фатальная ошибка.
Отдых затянулся. Вскоре флористика была забыта, и Рита решила, что ее истинное призвание — создание украшений из эпоксидной смолы. Максим послушно выделил сто пятьдесят тысяч на закупку форм, красителей, респираторов и самой дорогой смолы. Месяц квартира провоняла химией. Рита испортила кухонный стол, залила ламинат в коридоре, продала две кривенькие брошки подругам и… перегорела. Коробки с химикатами отправились на балкон.
Затем была профессиональная фотография. «Макс, ну пойми, без хорошей техники меня никто не воспримет всерьез! Это не трата, это инвестиция!» — убеждала она, показывая ему в телефоне зеркальную камеру за триста тысяч рублей. Максим взял потребительский кредит. Рита отсняла две бесплатные свадьбы знакомых, поняла, что сидеть ночами за ретушью — это тяжелый труд, и камера легла на полку рядом с укулеле. Кредит Максим выплачивал следующие два года, беря ночные смены.
Каждый раз, когда он пытался аккуратно намекнуть, что пора бы найти стабильную работу, на сцену выходила Тамара Ильинична. Теща жила на другом конце города, но в их квартире появлялась с пугающей регулярностью, особенно когда чувствовала, что Максиму начинает надоедать спонсировать бесконечные поиски Риты.
— Максим, ты просто не понимаешь тонкую душевную организацию творческого человека, — наставляла она зятя, нарезая купленную им же буженину тонкими ломтиками. — Риточка — не ломовая лошадь. Ты хочешь запереть ее в офисе с девяти до шести? Уничтожить в ней женщину? Мужчина-добытчик должен гордиться тем, что его жена может позволить себе искать себя!
И Максим, воспитанный матерью-одиночкой в парадигме «мужчина должен терпеть и тянуть», стискивал зубы и шел тянуть дальше.
Ситуация начала выходить из-под контроля, когда Максим вплотную приблизился к своей мечте. Он нашел идеальное помещение под собственную мастерскую. Оставалось скопить первоначальный взнос для выкупа. Он перешел на режим тотальной экономии: работал по четырнадцать часов в сутки.
Рита же в это время открыла для себя мир инфоцыганства.
Она часами сидела в телефоне, слушая вебинары «успешных богинь», которые вещали с экранов о том, что работать руками — это удел неудачников, а деньги должны приходить «в легкости» через правильное дыхание и позитивные аффирмации.
Аппетиты Риты росли. Сначала это были марафоны желаний по десять тысяч рублей. Потом — курсы по «распаковке личности» за пятьдесят. Максим ругался, пытался блокировать переводы, но Рита просто занимала деньги у подруг, а когда кредиторы начинали требовать долг, устраивала истерики.
— Ты меня не развиваешь! — кричала она, бросая в стену подушки. — Ты сам мыслишь как нищеброд, и меня на дно тянешь! Почему мужья нормальных женщин дарят им машины за то, что они просто есть, а я должна выпрашивать у тебя жалкие копейки на свое образование?!
Максим гасил эти микрокредиты, чтобы не капали бешеные проценты, но поставил жесткий ультиматум: больше ни копейки на «духовный рост». Рита тогда картинно надула губы, согласилась, но затаила обиду. Она перестала готовить, заявив, что быт разрушает ее женскую энергию. Максим возвращался домой в полночь, пропахший бензином и потом, сам варил себе пельмени и засыпал под бормотание очередного гуру из телефона жены.
И вот наступил день икс когда он обнаружил пустой счет.
Сцена в гостиной набирала обороты. Рита, почувствовав поддержку матери, осмелела.
— Да как ты не понимаешь! — она всплеснула руками. — Они берут на личное кураторство только трех человек в год! Это билет в высшее общество! Мы будем работать с моим подсознанием. Она сказала, что мой главный блок — это муж, который не верит в мою исключительность. Я должна была сделать этот шаг, чтобы пробить наш финансовый потолок!
— Финансовый потолок? — Максим горько усмехнулся. — Рита, у нас нет финансового потолка. У нас есть финансовая дыра, и это ты. Ты украла деньги, на которые я горбатился годами! Ты не просто украла бумажки, ты украла мое здоровье, мое время, мою мечту!
— Не смей называть мою дочь воровкой! — взвизгнула Тамара Ильинична, с грохотом ставя кружку на стол. — В браке всё общее! Она взяла то, что принадлежит ей по праву! Она твоя муза, она вдохновляет тебя на свершения! Если бы не она, ты так и останешься слесарем-неудачником!
Максим посмотрел на тещу. Потом перевел взгляд на жену. Пелена, годами застилавшая ему глаза, окончательно спала. Он вдруг увидел всю картину кристально ясно. Перед ним стояла не нежная фея, нуждающаяся в защите, а тридцатилетняя, абсолютно инфантильная женщина, привыкшая паразитировать на чужом чувстве долга. А рядом с ней стояла ее мать — главный архитектор этого паразитизма, удобно устроившаяся за чужой счет.
— Муза? — Максим покачал головой. — Музы вдохновляют мужчин строить замки. А ты, Рита, покупаешь себе билеты в цирк.
Он развернулся и пошел в спальню. Достал с антресолей два огромных чемодана и швырнул их на кровать.
Рита забежала следом, ее глаза округлились.
— Ты… ты что делаешь? Макс, ты куда собираешься?
— Я никуда не собираюсь, — спокойно ответил он, открывая шкаф и сгребая с вешалок ее брендовые платья, купленные на его зарплату. — Это квартира моих родителей, которая досталась мне еще до нашего знакомства. Собираешься ты.
— Ты не имеешь права меня выгонять! — Рита вцепилась в рукав его рубашки, ее голос сорвался на панический визг. Спесь слетела с нее в секунду. — Я твоя жена!
— Была, — отрезал Максим, брезгливо стряхивая ее руку. — До сегодняшнего дня я был твоим спонсором, нянькой и банкоматом. Но банкомат сломался. Лимит исчерпан.
В дверях спальни появилась побледневшая Тамара Ильинична.
— Максим! Ты не посмеешь! Девочке некуда идти!
— Как это некуда? — Максим изогнул бровь в притворной издевке. — Во-первых, у нее есть вы, Тамара Ильинична. А во-вторых, она теперь на VIP-наставничестве у миллионерши. С ее раскрытой финансовой емкостью она завтра же снимет себе пентхаус или купит его. А теперь — вон отсюда. Обе. Пока я не вызвал полицию по факту кражи в особо крупных размерах. Я докажу, что эти деньги были только мои на накопительном счете.
Рита разрыдалась в голос. Настоящими, не театральными слезами. Она падала на колени, клялась, что найдет способ вернуть деньги, что устроится на любую работу, умоляла дать ей последний шанс. Но Максим лишь молча бросал в чемоданы ее косметику, кисти для макияжа и формы для эпоксидной смолы. В нем больше не было ни жалости, ни злости. Только звенящая, ледяная пустота и огромное желание вымыть руки.
Развод прошел сухо и по-деловому. Максим нанял хорошего адвоката, чтобы оградить себя от истерик тещи, которая еще месяц обрывала ему телефон, требуя «отступных за потраченные лучшие годы дочери».
«VIP-наставница» ожидаемо оказалась мошенницей, которая через две недели после перевода денег закрыла все социальные сети и растворилась в тумане вместе с миллионами доверчивых искательниц легкой жизни. Рита осталась без мужа, без денег и с колоссальными долгами перед микрофинансовыми организациями, которые она набрала, пытаясь расплатиться за услуги адвоката. По слухам от общих знакомых, она устроилась кассиром в супермаркет и переехала к матери, где их совместный быт превратился в бесконечную череду взаимных упреков.
