— Артём, я с трудом ноги волоку. Интересно, кто-нибудь сообразил нам хоть чего-то поесть положить? Вот сейчас меня отпускает, я хочу есть. Голодная, как волк, — Наташа скинула туфли, босиком прошла по ковру, села на край кровати и застонала от счастья. — Тяни пакеты, наступил главный момент — пересчет денег.
— Я думал, брачная ночь, — любимый расстёгивал пиджак, устало улыбаясь. — Все пакеты у тебя, доставай конверты.
Она со стоном встала и стала рыться в пакетах. Достала бутылку, сок, контейнеры с салатами и нарезками. Разложила все это богатство на ковре и растерянно сказала:
— А где большой черный конверт? Помнишь, ведущий туда все конверты сложил и запечатал. Здесь его нет.
Артём замер, перестав раздеваться. В глазах застыла тревога:
— Ты шутишь?
Он подошел и стал вместе с ней перебирать ворох вещей и пакетов в углу. Еда, напитки, ее клатч. Черный большой конверт как сквозь землю провалился.
— Его нет, — наконец-то, растерянно взглянув на жену, резюмировал он. Та только злобно произнесла:
— Я не слепая, только что с тобой все перебирала. Но мы же перед тем, как сесть в такси, его сами лично положили в пакет с вещами. Клатч лежит, конверта нет. Мистика какая-то.
— Черти что, — тихо поддакнул Артём. — Может быть, в такси забыли?
Наташа заплакала, закрыв лицо руками. Артём растерялся. Он не знал, что делать дальше. Успокаивать жену, звонить таксисту? Только докажи, что тот что-то взял. Свадьба только что закончилась, гости разъехались, а у них вместо брачной ночи поиск пропавших денег. Не так он себе представлял начало семейной жизни…
— Наташ, не плачь. Сейчас найдём.
— Где? — девушка убрала руки от лица. Глаза «потекли», тушь черными струйками вперемежку со слезами стекала уже по шее. Артем моментально подумал, что зря только дал деньги на чудо-макияж. Вот точно, чудо.
Он всё-таки обнял любимую, прижал к груди. Гладил её по голове и лихорадочно соображал. После окончания вечера они с Наташей сели в такси, пакеты были с ними. Черный большой конверт лежал в каком пакете? Господи, как все запутано. Точно, с клатчем. Перед тем, как уехать, к нему все подходили, обнимали. Кто-то мог забрать конверт? Да нет, снова бред, не воры же. Точно, забрал таксист, кто же еще.
— Сейчас, — внезапная догадка озарила его уставший мозг. Он отстранил жену, откусил бутерброд, прожевал. Была за ним странная особенность — если волнуется, дико хочет есть.
— Позвоню твоим родителям. Они тебя последние обнимали, может быть, что-то вспомнят.
Он позвонил теще. Та взяла трубку, удивленно спросив, что случилось.
— Ирина Викторовна, может быть, вы помните, все конверты ведущий сложил в такой большой, черный конверт и запечатал. Мы его потом положили в пакет с Наташкиным клатчем. И он пропал.
— Как пропал? Вы хорошо искали?
— Всё обыскали. Нет его.
Теща затихла. Артём слышал, как она кому-то что-то шепчет на заднем плане — видимо, мужу. Потом снова произнесла в трубку:
— Слушайте, — голос стал тише, осторожнее. — Я не хочу ничего говорить, но перед вашим отъездом твоя мать отходила от такси с большим пакетом. Я не хочу никого обвинять, не подумай ничего такого. Я же не знаю, что в ее пакете было.
Артём почувствовал, как в груди всё оборвалось.
— Мама? — переспросил он.
— Да. Артём, позвони ей.
Он быстро попрощался, набрал мать. Трубку долго не брали. Наташа смотрела на него расширенными глазами. В номере было тихо, только чуть слышно за окном шумел город.
Второй звонок. Третий. На четвёртый мать ответила. Голос сонный, растерянный:
— Сынок, что случилось? Я только заснула.
— Мам, ты не видела черный большой конверт? Туда ведущий все конверты с деньгами сложил, — снова повторил он. — Он у нас пропал, хоть в полицию звони.
Мама тяжело вздохнула и стала объяснять ему, как маленькому.
— Артем, ради этого ты меня разбудил? Не тупи. Я, конечно же, забрала.
— Забрала, — глупо переспросил он.
— Ну конечно, это же мои деньги. Я вложилась в свадьбу, я и забрала.
Артём чуть не выронил телефон от растерянности. Наташа прильнула к нему поближе, чтобы все слышать. Хмель выветрилась из их голов от таких новостей.
— Какие — твои? Мам, это наши деньги.
— А я что, по-твоему, деньги печатаю? — голос матери стал резче. — Почему я должна была тебе свадьбу оплачивать?
— Мама, ты только купила мне костюм. Сама настояла, — Артём старался говорить спокойно, но голос дрожал от ощущения чего-то страшного. — И то сказала, что это подарок. А всё остальное оплачивали мы с Наташей.
— Все вы? — его мать уже орала в ярости. — Какие вы молодцы. А в ресторане кто за наших родственников платил? Я за них платила!
— Мам, так ты же сама настояла позвать неизвестных мне двоюродных тёток и твоих подруг. Мы не хотели, но ты сказала, что за них заплатишь ты!
— Вот я и забрала то, что мне причитается.
Наташа не выдержала. Взяла у Артёма телефон, включила громкую связь.
— Здравствуйте, это Наташа. Вы не имели права забирать чужие деньги. Это наши с Артёмом. Это наша свадьба, а вы…
— А ты помолчи, — резко перебила ее свекровь. — Ты вообще посторонний человек, чего лезешь.
— Я вообще-то жена вашего сына, — сказала Наташа. Она хотела продолжить, но не перебили.
— Пока жена, — хмыкнула свекровь.
В номере повисла тишина. Артём забрал телефон у жены, понимая, что сейчас ее понесет:
— Мам, ты вернёшь деньги?
— Нет.
— Ты понимаешь, что это кража?
— Я забрала свое, — отрезала мать. — Веди себя как взрослый. Еще полицию вызови, пожалуйся, как чуть не вогнал мать в долги. Ты хоть раз спросил, есть ли у меня деньги заплатить за твоих родственников в ресторане? Вы же самый шикарный выбрали, чтобы дорого-богато. Так что мы в расчете.
Она положила трубку. Артём застыл, чувствуя Наташин взгляд — тяжёлый, обиженный, злой.
— Не вернёт, — сказал он растерянно.
— Я слышала, не глухая.
— Наташ, я… я не знал, что она так…
— И в полицию ты не пойдёшь. Это же мать. И она прекрасно это знает. Ничего, что мои родители тоже оплачивали за своих гостей в ресторане? Мы свои деньги вкладывали. Сколько там было? Она могла нам сказать заранее, забрать только часть. Нет, просто нагло украла.
— Прости, — выдохнул Артём.
Жена молчала. Он придвинулся поближе, взял её руку. Она резко выдернула его руку.
— Я поговорю с ней завтра. Может, одумается.
— Не одумается. Ты же знаешь.
Она легла, отвернулась к стене. Артём сидел рядом, смотрел на её спину, на распущенные волосы. Они рассчитывали на эти деньги, шутили, что всю ночь посвятят пересчету. Теперь вместо этого им предстоит ночь, проведенная в обиде. Он лёг рядом, обнял любимую. Не оттолкнула, но и не развернулась к нему.
— Я её никогда прощу, — сказала внезапно Наташа в темноту. — И к ней не поеду. Никогда.
Сон обволакивал их кровать. Артём закрыл глаза. Он слышал, как тихонько всхлипывала жена. Он знал, что она не шутит. Наташа была мягкой, покладистой, уступчивой, но если ее смертельно обидеть, то стояла насмерть. И сейчас мать перешла не просто границу. Она украла их деньги, которые могли пойти на мебель, на первый взнос за квартиру, на что-то важное, общее. Теперь ничего этого не будет.
Ранним утром он поехал к матери. Наташу осталась в номере, потому что та заявила, что следующий раз увидит свекровь только в гробу в белых тапочках. Он не спорил. Мама встретила его во всеоружии, будто бы заранее подготовилась.
— Мама, верни деньги.
— Всё, Артём. Тема закрыта. Денег нет. Давай жить дальше, как жили. Я потратилась, я себе компенсировала или расходы. Обижайся, не обижайся, но так будет лучше.
Со временем Артем простил мать. Звонил ей раз в месяц, иногда приезжал. Наташа же закусила удила и не впускала свекровь в их жизнь. Запретила приходить в гости, даже когда родила не сжалилась. Был большой скандал, но она не уступила. Иногда родственники хуже врагов, и нечего пригревать змею на груди. Один раз укусила, укусит еще…
