– Забери меня из торгового центра, – потребовала свекровь, привычно опустив приветствия.
Алина отодвинула от себя клавиатуру и посмотрела на экран телефона так, будто тот лично ее оскорбил.
– Тамара Григорьевна, вы на часы смотрели? – спросила Алина, с трудом сохраняя вежливый тон.
– Смотрела, – невозмутимо ответила свекровь. – И что теперь?
– А то, что сейчас два часа дня и я на работе. Как, по-вашему, я должна забрать вас, а?
– Алиночка, мне все равно, что у тебя там, – в трубке послышался шорох пакетов. – Через двадцать минут будь у центрального входа. У меня тяжелые сумки, ноги гудят, и я не собираюсь тут торчать до вечера.
– Вызовите такси и не морочьте мне голову, – отрезала Алина и сбросила звонок.
За соседним столом тихо захихикала Валерия, прикрывая рот ладонью.
– Что, опять твоя свекруха требует подать карету?
Алина откинулась на спинку кресла и тяжело выдохнула.
– Лер, да она мне за два месяца уже всю плешь проела. Как купила машину, так и посыпалось: отвези, подвези, привези, забери. Словно я ее личный водитель, а не невестка с работой пять на два.
Валерия засмеялась в полный голос, уже не стесняясь. Алина ткнула ее в плечо.
– Не смешно же!
Но сама не удержалась и фыркнула. Проще посмеяться, чем копить в себе все то, что Тамара Григорьевна щедро подкидывала ей каждый божий день.
Вечером Валерия на прощание подмигнула и шепнула «удачи». Алина лишь тяжело вздохнула. Она и сама знала, что дома ее ждет очередная безобразная сцена.
Так и вышло. Денис не вышел ее встречать, даже не подал голоса из комнаты. В квартире стояла тяжелая тишина. Алина переоделась, умылась и только потом заглянула в гостиную. Муж сидел на диване перед выключенным телевизором, уставившись в пустой экран с таким видом, будто мир только что перестал существовать.
На Алину он даже не взглянул.
Она не стала нарушать молчание. Можно было начать первой, оправдаться или спросить, что случилось, но она просто ждала. Наконец Денис медленно повернул голову.
– Ничего мне сказать не хочешь?
– Как прошел твой день? – спросила Алина.
Денис тут же вскочил с места.
– Ты издеваешься?! Мне мать позвонила вся в слезах! Сказала, что ты отказалась ее подвезти. Человек с тяжелыми пакетами добирался до остановки сам! А все потому, что тебе было лень за ней заехать!
– А ничего, что я в это время была на работе? – Алина тоже повысила голос. – Такси в городе отменили? Вызвала бы машину и спокойно доехала до дома. В чем проблема?
– У матери нет лишних денег на такси! Тем более ты на машине!
– На такси денег нет, а на гору покупок нашлись?! – Алина усмехнулась. – Пусть уж определится, бедная она или шопоголик.
Алина не стала слушать, что он там еще выдаст. Она просто развернулась и ушла на кухню. С силой выставила на стол контейнер из холодильника, швырнула сковороду на плиту. Крышка с грохотом ударилась о столешницу. Алина вкладывала в каждое движение всю злость, вымещая на посуде все то, что не могла сейчас выплеснуть на мужа.
Денис приплелся следом. Привалился к косяку и принялся методично капать на мозги. От этой нудятины хотелось разбить тарелку прямо о его голову.
– Ты могла отпроситься на часик и подвезти ее. Мама так радовалась, когда ты купила машину. А теперь ты ей настроение портишь.
Алина развернулась к нему.
– Я не собираюсь отпрашиваться с работы, чтобы подвезти твою мать. Я не личный водитель Тамары Григорьевны. Не была и не буду. Пусть твоя мама зарубит себе это на носу.
Денис хотел что-то вставить, но Алина просто от него отмахнулась. Молча прошла мимо, села за стол и демонстративно уткнулась в тарелку. Его больше не существовало. Денис так и замер в дверном проеме, не понимая, куда девать свой голод и невысказанные претензии. Алина жевала, не глядя в его сторону. Еда комом вставала в горле, но она методично впихивала в себя ложку за ложкой, перемалывая зубами ярость вперемешку с ужином.
Два дня они ходили по квартире как соседи по коммуналке. Алина не заговаривала первой, Денис тоже держал оборону. На третий день он сдался. Подошел вечером, сел рядом на диван и сказал, что мать была неправа. И он тоже. Алина кивнула, приняла извинения. Не потому что забыла, а потому что устала молчать в собственном доме.
Неделя прошла спокойно. Тамара Григорьевна не звонила, не требовала, не капризничала. Алина даже начала думать, что Денис и правда поговорил с матерью.
Наивная…
В субботу в семь утра телефон завибрировал на тумбочке. Алина, не открывая глаз, нащупала его и ответила на звонок.
– Алина! Мне надо на дачу, рассаду рассаживать! Через тридцать минут будь у моего подъезда!
– Никуда я не поеду, я сплю и у меня выходной, – пробормотала Алина и сбросила вызов.
Телефон зазвонил снова. Алина посмотрела на экран, отвернулась к стене и натянула одеяло на голову. Пусть звонит хоть до обеда.
Тамара Григорьевна перестроила маршрут. На тумбочке Дениса загудел телефон. Муж заворочался, промычал что-то невнятное, взял трубку.
– Да… Да, мам… Сейчас, соберемся… Конечно…
Алина сдернула одеяло и уставилась на мужа. Денис положил телефон и столкнулся с ее взглядом. Сонное лицо мгновенно приобрело виноватое выражение.
– На что ты сейчас согласился?
– Мама просила на дачу ее отвезти, – Денис зевнул, старательно изображая, что ничего особенного не произошло. – Рассада у нее там, не смог отказать. Тебе же несложно. Я поеду с вами, в дороге поболтаем, скрашу дорогу.
Алина несколько секунд молча смотрела на него. Потом тяжело выдохнула, откинула одеяло и села на кровати. Спорить в семь утра в субботу не было сил. Заводить по новой тот же скандал, который только неделю назад отгремел, тоже не хотелось. Проще съездить и вернуться, чем слушать потом причитания Тамары Григорьевны до конца месяца.
– Собирайся, – бросила Алина и пошла в ванную.
Тамара Григорьевна устроилась на заднем сиденье, поправила сумку на коленях и завела свою любимую песню.
– Вот Денис у меня золотой. Не бросил мать, встал ни свет ни заря и поехал помогать. А ты… Характер, конечно. Другая бы радовалась, что свекровь на ногах, по магазинам ходит и на даче копается. А ты нос воротишь. Попросишь подвезти — целая трагедия. Я в твои годы свекрови слова поперек не говорила! Потому что так положено. Мать мужа нужно уважать. А ты просто берешь и сбрасываешь звонок.
Алина сжала руль и смотрела на дорогу. Не отвечала, не спорила, не поворачивалась. Просто ехала.
– Мам, а как там твоя соседка, Зинаида Павловна? – Денис заерзал на пассажирском сиденье. – Все еще забор красит?
Тамара Григорьевна переключилась на соседку, потом на рассаду, потом на кротов, которые подрыли грядки. Алина молча крутила руль, считая километры до дачи как до финишной прямой.
Наконец подъехали. Тамара Григорьевна выбралась из машины, наклонилась к окну со стороны Алины и сказала будничным тоном:
– Алиночка, послезавтра утром заберешь меня. Мне к девяти в поликлинику надо к врачу успеть.
Алина вцепилась пальцами в руль.
– Отсюда в город ходят электрички. Доберетесь сами. Я вам не личный водитель и больше вас возить не буду.
Тамара Григорьевна захлопала глазами и повернулась к сыну. Денис открыл рот, набрал воздуха, но Алина опередила.
– Денис, выходи.
– В смысле?
– Выходи из машины.
– Алина, ты что…
– Выходи!
Денис переводил взгляд с матери на жену и обратно. Медленно отстегнул ремень, вылез из машины. Алина тут же крутанула руль. Мотор взревел на узкой дорожке, она развернулась и вдавила газ, не глядя в зеркала.
Телефон на соседнем сиденье вибрировал, не умолкая — имя мужа вспыхивало на экране раз за разом. Алина не шелохнулась. Гнала в город, и с каждым километром цепи, сковавшие легкие, ослабевали.
Дома она рухнула на кровать и проспала до обеда. Никто не лез с поучениями и не пытался до нее дозвониться. Тишина.
Денис заявился вечером. Мрачный, весь в пыли, с комьями дачной земли на ботинках. Швырнул куртку в прихожей и ворвался в комнату.
– Ты ведешь себя как ребенок! Бросила нас там! Ты хоть представляешь, как неудобно добираться в город на электричке?
– Я больше не буду подстраиваться под твою мать. Никогда. – Алина даже не повысила голос. – Возить ее не буду. Прыгать за руль по звонку не буду. Если тебе что-то не нравится, – дверь там. Я не держу.
Денис застыл. Он посмотрел на жену и вмиг осознал – это конец. Одно лишнее слово про мать, один упрек – и Алина подаст на развод. Он увидел в ее глазах ледяную решимость и понял: если сейчас не замолчит, он потеряет ее навсегда.
Злость мигом улетучилась.
С того дня Тамара Григорьевна в их квартире больше не появлялась. Алина полностью вычеркнула свекровь из жизни: ни звонков, ни встреч. Муж теперь ездил к матери один. Денис принял новые правила и перестал навязывать общение.
Алина наконец ощутила покой. Она была искренне рада, что этот кошмар закончился. Роль прислуги и личного водителя осталась в прошлом. Теперь она была по–настоящему счастлива, потому что больше не позволяла собой помыкать и наотрез отказалась быть инструментом в чужих руках.
