Истории
-Маам, — Ника заглянула на балкон, где Люба разбирала вещи, которые нужно выкинуть или увезти на
— А Власу не наливай. Власу нельзя, Влас у нас завязавший. Эдуард обронил это весело, на весь стол, и
— Мама, ну я же сто раз просила: после семи — никаких сладких. У нас режим. Юля сказала это с порога
Оля сидела на кухне, прижимая ладонь к щеке, и скулила как бездомный щенок. Зуб болел так, что темнело в глазах.
Игнат потупил взгляд. Он привык слушать во всем маму. Не в том смысле, что не мог шагу ступить без её
Марина всегда считала, только дуры уходят от мужей. Её мама всегда твердила, что с любым человеком можно
Я шёл с опущенной головой, ну сколько можно? Вопрошал я кого-то, почему у меня всё никак у людей, но
Она уже замёрзла, руки красные от холода, ветер пробирает до самых косточек, холодно. Нос покраснел и
-Эх, Ванечка, вот бы хотелось мне иметь крылья…- говорит мечтательно мальчик. -Да? И что бы ты?
— Деда, а чего ты пыхтишь, как чайник? Ты скоро сломаешься, да? Анатолий Степаныч стоял на площадке между
— Ир, ну кто так ставит? Мамин стул — во главе, я ж тебе сто раз говорила. Ты у нас, конечно, человек
— Зо-о-ой! Зоя! Живая ты там аль нет? Герань не выставила — я уж за тобой собралась, с лопатой.
Юля решилась отлипнуть от родителей и начать самостоятельную жизнь. Сняла квартиру и вот уже месяц буквально порхала.
Каждую Пасху она изображала из себя пекаршу-рекордсменку. Подъем в шесть утра, тесто, которое вечно то
Они были какие -то…другие. Ольга называла таких сытыми, но это определение к ним не подходило.
Что-то баба заскучила, скууучно. Походила по дому, потопала ногой, кажется или половица скрипнула?