Ольга третий час сидела на кухне, подперев щеку рукой. На плите остывал ужин — котлеты с макаронами, как любит муж. Котлеты она лепила с самого утра, прокрутила фарш через мясорубку, добавила размоченный в молоке белый хлеб, луку поджарила до золотистости. Валера всегда хвалил ее котлеты, говорил, что таких ни в одном ресторане не сыщешь. А теперь вот стоят, стынут. И макароны уже слиплись, сколько ни мешай.
Оля вздохнула, поднялась, налила себе чаю, сделала глоток и поморщилась. Бросила взгляд на настенные часы — половина одиннадцатого. Ну и где его носит?
— Опять в своем гараже застрял, — проворчала она вслух. — Нашел себе берлогу, честное слово.
Слова повисли в пустой кухне. Никто не ответил.
Валерий и правда пропадал в гараже все свободное время. Началось это месяца три назад, как раз после его дня рождения. Пятьдесят четыре стукнуло. Ольга тогда накрыла стол, позвала соседей, дочь с зятем приехали, внучку привезли. Валера сидел за столом в новой рубашке, принимал поздравления, но был какой-то рассеянный. Все поглядывал на телефон, вздрагивал от каждого уведомления.
— Ты чего такой дерганый? — шепнула Ольга, наклонившись к нему.
— Да показалось, — буркнул он. — Нормально все.
А через неделю началось.
Утром муж уезжал на работу еще затемно. Ольга вставала в шесть, варила ему кашу, собирала контейнер с обедом. Валера работал мастером на автобазе, должность ответственная, под началом двенадцать водителей. Возвращался с работы теперь поздно, наспех ужинал, бурчал что-то невнятное и уходил. Куда? Ясное дело — в гараж! У него там была разобраннная «Нива», которую он уже третий год обещал привести в порядок. Раньше-то все выходные в гараже пропадал, а теперь и вечера будних дней прихватывать стал.
Возвращался затемно. На расспросы отвечал односложно:
— Мотор перебираю. Не приставай.
— Валера, ну что там можно три месяца перебирать? Ты же не на заводе!
— Двигатель капризный. Запчасти жду. Завтра должны подвезти.
— А почему вечером? Почему не в выходные?
— Оль, отстань.
И уходил в ванную. Потом ложился на диван, включал телевизор и через десять минут уже спал. Оля ложилась в их широкую кровать одна, ворочалась, прислушивалась. Муж храпел в соседней комнате. Словно и не муж вовсе, а постоялец какой-то.
Дочь Алина звонила каждый вечер, спрашивала, как дела. Ольга отвечала: «Да нормально, отец опять в гараже». Алина смеялась:
— Мам, ну ты же знаешь папу! Он без своего гаража жить не может. Это же его второй дом.
— Второй дом, — повторяла Ольга. — Именно что второй.
А что если не дом? Что если появился там кто-то у него? Баба какая-нибудь и не в гараже, а в другом месте, а гараж прикрытие.
Соседка Галка подливала масла в огонь. Галина жила этажом выше, работала в регистратуре поликлиники и знала все, что творится в их девятиэтажке и за ее пределами. Ольга иногда думала, что у Галки где-то спрятана картотека на всех жильцов района.
— Оль, а ты уверена, что он там мотор перебирает? — спрашивала Галка, прикуривая ёдлинную тонкую сигарету. — Я вчера его видела, когда с работы шла. Он возле цветочного павильона стоял. Мне показалось, или он там букет покупал?
— Букет? — выдохнула Ольга. — Валера мне цветы последний раз на Восьмое марта дарил. И то мимозу, которую у входа в магазин бабки продавали. Три веточки.
— Вот и я о чем. А вчера, гляжу, стоит, разглядывает розы. Долго так стоял. Я еще подумала, зачем Валерию Степановичу розы? Может, у вас годовщина какая? А он меня увидел, смутился и в сторону зашагал. Быстрым шагом.
Ольга тогда промолчала, но вечером устроила допрос. Валера снова пришел поздно.
— Валера, а ты где был? — начала Ольга, стараясь говорить спокойно, хотя внутри все клокотало.
— В гараже. Где ж еще.
— А Галка говорит, видела тебя возле цветочного.
Валерий поперхнулся чаем. Кашлянул, вытер губы ладонью, посмотрел куда-то в окно.
— Показалось твоей Галке. Она и не такое придумает.
— Ты розы разглядывал. Кому?
— Никому. Просто шел мимо.
— А почему в гараж так поздно ходишь?
— Потому что после работы. Когда мне еще ходить?
Оля хотела сказать что-то резкое, но сдержалась. Понимала, что руганью ничего не добьешься. Если у мужа интрижка, нужно ловить его на месте. С поличным. Или найти доказательства.
А за неделю до этого разговора случилось еще кое-что. Валера вдруг начал прихорашиваться. Достал из шкафа старый одеколон, который ему дарил кто-то из сослуживцев лет десять назад. Душился им по утрам, да так щедро, что в квартире еще час стоял этот терпкий запах. Купил новые ярко синие джинсы. Оля как увидела, чуть не подавилась:
— Валера, тебе сколько лет? Ты в них как попугай!
— Нормальные джинсы. Молодежные. Вон, у Алинкиного Славика такие же. И ничего, ходит.
— Славику двадцать шесть лет! А тебе пятьдесят четыре!
— Не вижу связи.
Ольга только махнула рукой.
Валера у зеркала задерживался дольше обычного. Раньше щетину сбривал раз в три дня, и ладно. А теперь каждое утро стоит с триммером, крутится, причесывается.
Однажды Оля вытащила из стиральной машины его футболку и замерла. От ткани пахло женскими духами. Приторно-сладкий цветочный аромат, какой-то жасмин с ванилью. Ольга поднесла футболку к лицу, вдохнула и почувствовала, как к глазам подступают слезы. Ну точно, баба. Какая-то девица трется об него в этом его гараже. Или где-то еще.
— Валера! — закричала она из ванной. — А это что?
— Что? — выглянул он из кухни с куском хлеба в руке.
— Футболка чем пахнет?
— Чем?
— Духами женскими!
Валера прожевал, подошел, взял футболку, понюхал. Пожал плечами:
— Не знаю. Может, на работе кто-то рядом стоял. Или в маршрутке женщина прижалась. А что?
— А то, что не бывает такого, чтобы от человека рядом так сильно пропиталась одежда!
Валера отвернулся и вышел. Оля осталась стоять посреди ванной, сжимая в руках злосчастную вещь. Все. Все сходится. Розы, одеколон, джинсы, запахи. У мужа другая женщина.
С этого дня Ольга стала настоящей шпионкой. Проверяла его телефон, когда он спал. Но телефон был заблокирован, а пароль она не знала. Знала только, что раньше он ставил дату рождения дочери. Попробовала, не подошел. Попробовала свою дату, мимо.
Проверяла карманы брюк и курток. Находила то чек из хозяйственного магазина на какие-то саморезы, то скомканную бумажку с непонятными номерами. Ничего подозрительного. Но бумажку с номерами спрятала, переписала себе в блокнот. Решила проверить потом.
Стала звонить ему на работу, спрашивать, во сколько он освободится. Выяснила, что между работой и домом у него было что-то еще. Какое-то место, где он проводил время.
Ольга решила проследить. Взяла у дочери машину — старый «Солярис» Алины, который та редко использовала, потому что работала удаленно. Ольга водила плохо, но ради дела пришлось тряхнуть стариной. Села в машину напротив проходной автобазы, натянула на голову капюшон и стала ждать.
Валерий вышел в начале седьмого. Огляделся, будто проверяя, нет ли кого знакомого, и направился не в сторону их района, а совсем в другую, к рынку. Оля завела мотор и поехала за ним на дистанции. Сердце колотилось, ладони потели, но она справлялась.
Муж дошел до рынка, обогнул его и нырнул в проулок. Там, в глубине, стоял двухэтажный старый дом с облупившимся фасадом. Валерий подошел к подъезду, достал из кармана ключ от домофона и открыл дверь. Ольга смотрела на это из-за угла и не верила своим глазам. У него есть ключ!
Она дождалась, пока он скроется внутри, и подошла к подъезду. На двери висел домофон с кнопками квартир. Ольга в нерешительности потопталась у входа, но потом какой-то старик вышел наружу и она проскользнула внутрь. Подъезд был старый, с облезлыми стенами и почтовыми ящиками. На первом этаже — четыре квартиры. На втором — еще четыре. В какую из них он зашел? Где-то наверху хлопнула дверь. Ольга подкралась к лестнице и прислушалась. Тишина.
Тогда она сделала единственное, что пришло в голову, — села на лавочке во дворе и стала ждать. Дождь уже накрапывал, но Оля не чувствовала холода. Внутри все горело. Прошло полчаса, час. Свет в окнах дома горел на втором этаже. За одним из окон мелькнула тень. Ольга узнала силуэт мужа. А рядом с ним — второй силуэт. Пониже, пышнее. Женский.
Она дождалась еще полтора часа. Наконец подъездная дверь открылась, и Валерий вышел. Огляделся, поднял воротник куртки и зашагал в сторону дома. Ольга дождалась, пока он скроется за поворотом, и только потом побрела к машине.
Дома она не стала скандалить. Решила дождаться момента, когда можно будет прижать его к стене. Но внутри все кипело. Каждый раз, когда Валерий уходил «в гараж», Ольга представляла эту квартирку на втором этаже, эту пышную женщину, ее мелькнувший в окне силуэт. Кто она? И что у них там — чай с конфетами, сериалы, а может, и не только?
Через два дня Ольга не выдержала и позвонила Галке:
— Галь, зайди. Надо поговорить.
Галка примчалась через десять минут, принесла бутылку вина и пачку сигарет.
— Ну что, дозрела? Рассказывай.
Ольга все выложила. И про запах духов, и про слежку, и про силуэт в окне. Галка слушала, кивала, цокала языком.
— Все ясно. У него там гнездышко. И давно, судя по всему. Ты вот что, Оль. Тебе нужен развод.
— Какой развод? — опешила Ольга. — Может, я сначала поговорю с ним?
— А о чем говорить? Ты его за руку поймала. Дело ясное. Гони в шею. Квартира твоя?
— Квартира мамина, по наследству досталась.
— Тем более. Пусть катится к своей бабе.
Оля разрыдалась. Галка обняла ее за плечи:
— Ну-ну. Не стоит он твоих слез. Сколько лет вы вместе?
— Двадцать восемь.
— Ого. И он так с тобой? Кобель старый. Стыд потерял. Ну ничего, мы ему еще устроим.
Но устраивать ничего не пришлось. Валера сам все испортил. Точнее, довел ситуацию до предела.
В тот вечер он снова заявился поздно. Оля встретила его в коридоре, скрестив руки на груди.
— Ты был в квартире на Второй Продольной, — сказала она ледяным голосом. — Я тебя видела. Следила за тобой. Кто она?
Валера замер с ботинком в руке.
— Какая квартира? — спросил он, но голос его дрогнул.
— Та самая. Дом у рынка. Я сидела во дворе и видела в окне тебя и какую-то женщину.
Он молча снял ботинки, повесил куртку. Потом прошел в комнату и сел на диван. Ольга последовала за ним.
— Я жду объяснений, Валера.
— Тебе не о чем беспокоиться, — тихо сказал он. — Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? Я думаю, что у тебя любо.вница. Что ты хотел купить розы, что ты душишься одеколоном, что ты носишь эти дурацкие джинсы ради нее. Что у тебя есть ключ от ее квартиры. И что ты врешь мне уже три месяца!
— Все не так, — Валера потер лицо ладонями. — Совсем не так.
— А как? Объясни!
— Не сейчас. Потом. Дай мне время.
— Времени у тебя было достаточно! — Ольга сорвалась на крик. — Ты сколько уже ходишь туда? Месяц? Два? Три? Я же вижу, как ты изменился! Ты похудел, приоделся, стал следить за собой. Это все ради нее!
— Я не могу тебе сейчас объяснить, — твердил он, глядя в пол. — Но прошу, поверь мне.
— Чему верить? Что мой муж по вечерам пропадает в чужой квартире с чужой женщиной? И что он мне врет?
Валерий поднялся, подошел к ней, попытался взять за руки. Ольга отшатнулась:
— Не трогай меня!
— Оль, я клянусь тебе, у меня никого нет. Это не то, что ты вообразила. Дай мне еще немного времени. Я все расскажу, но не сейчас.
— Почему не сейчас? Что за тайны?
— Потому что… — он запнулся. — Потому что я боюсь тебе сказать. Боюсь твоей реакции.
— Ага. Значит, все-таки есть что скрывать. И эта тайна настолько ужасна, что ты три месяца ходишь вокруг да около.
Валера не ответил. Прошел в прихожую, накинул куртку.
— Ты куда?
— Пойду пройдусь. Не хочу, чтобы мы сейчас разругались.
— Ты уходишь? Среди ночи? К ней?
— В гараж, — устало сказал он и хлопнул дверью.
Ольга осталась одна. Села на пол посреди коридора и разрыдалась. Ну вот и все. Конец. Двадцать восемь лет жизни коту под хвост. Муж врет, изменяет и не считает нужным даже оправдываться. А она, дура, все еще ждет от него каких-то объяснений.
Всю ночь она не спала. Ходила по квартире, перебирала вещи, мысленно делила имущество. Квартира ее. Дача его. Машина на него оформлена, но куплена на общие деньги. Гараж его. Дочь взрослая, внучка подрастает. Развод — дело техники. Но как же больно, как унизительно.
Утром она позвонила дочери:
— Алина, мне нужно с тобой поговорить.
Дочь приехала после обеда. Они сидели на кухне, Ольга плакала, рассказывала. Алина слушала, поджав губы.
— Мама, ты уверена? Может, тебе показалось?
— Я видела его в окне с женщиной, — твердила Ольга. — И запах духов на его футболке. И ключ.
— Ключ от квартиры?
— От домофона.
— Ну и что ты собираешься делать?
— Выгоню его. Пусть живет со своей бабой.
Алина помолчала, потом сказала:
— Знаешь, мам, я, конечно, на твоей стороне. Но не руби с плеча. Сначала поговори с ним. Может, и правда что-то другое.
— Что другое может быть?
— Ну, например, он помогает кому-то. Может, там больной родственник. Или друг попал в беду.
— И поэтому он от меня скрывает?
— Может, боится, что ты не поймешь.
— Я всегда его понимала! Двадцать восемь лет понимала!
— Ну а теперь представь, что он тебе говорит, что ходит к какой-то женщине, чтобы помогать ей. Ты бы поверила?
Ольга задумалась. Дочь говорила разумные вещи, но сердце не хотело их принимать.
— Не знаю. Но я хочу знать правду.
Вечером Валера пришел домой рано. Молча поужинал, сел на диван. Ольга не выдержала:
— Ну? Ты готов говорить?
Он поднял на нее глаза. Взгляд был усталый, потухший.
— Завтра. Я отвезу тебя и покажу. Так будет честнее.
— Почему не сегодня?
— Потому что уже поздно, да и устал я. День тяжелый.
— Ладно, — нехотя согласилась Ольга. — Завтра так завтра.
Ночь она опять не спала. К утру была бледная, с кругами под глазами. Оделась тщательно — темно-синее платье, туфли, пальто. Решила, что встретит соперницу с гордо поднятой головой. Если придется — выскажет этой бабе все, что о ней думает.
Валерий подогнал ниву к подъезду, подождал, пока она сядет, и они тронулись. Ехали молча. Ольга смотрела в окно, узнавая дорогу к рынку. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках.
Когда подъехали к старому дому, Валерий припарковался у подъезда и заглушил мотор.
— Приехали.
— Я знаю это место, — процедила Ольга. — Я была здесь.
Они вышли из машины. Валера достал из кармана тот самый ключ на брелоке, открыл подъезд, посторонился, пропуская Ольгу вперед. Поднялись на второй этаж. Валерий позвонил в дверь. Ольга стояла рядом, сжимая ремешок сумки до побелевших костяшек.
Дверь открыла женщина. Пышная, как и показалось тогда в окне. На вид за пятьдесят, седые волосы собраны в пучок, на плечах клетчатая фланелевая рубаха. Ольга окинула ее уничтожающим взглядом.
— Здравствуйте, Ольга Петровна, — спокойно сказала женщина. — Проходите. Я Валентина.
— Надо же, — усмехнулась Ольга. — Очень приятно.
Внутри квартира была обставлена просто, но чисто. Старый сервант с посудой, круглый стол под кружевной скатертью, диван с вытертыми подлокотниками. На окнах занавески с розами. А на стене фотографии в рамках. Много фотографий.
Ольга непроизвольно шагнула к стене и вгляделась. На одной из фотографий был Валера. Молодой, черноволосый, улыбающийся. Рядом с ним Валентина, а между ними мальчик лет пяти.
Ольга перевела взгляд на другую фотографию. Мальчик постарше, школьник с ранцем. На третьей юноша в форме. На четвертой уже взрослый мужчина с женой и ребенком.
— Это мой сын, — тихо сказала Валентина. — И Валеры тоже.
Ольга обернулась. Валерий стоял у двери, опустив голову.
— Что? — голос у нее дрогнул.
— Леша наш сын, — повторила Валентина. — Мы с Валерием познакомились, когда он пришел после армии. Я тогда работала в столовой, он жил неподалеку. У нас закрутилось. Я родила сына. А потом мы расстались и он встретил вас. А я не стала препятствовать.
Ольга опустилась на табуретку. Колени подкосились.
— И сколько лет твоему сыну?
— Тридцать два. Он старше вашей Алины.
— Тридцать два, — повторила Ольга. —И ты молчал? Все эти годы?
— Молчал.
— Почему?
Валерий тяжело вздохнул:
— Потому что ты однажды сказала, что никогда бы не связалась с мужиком, у которого уже есть дети.
Оля замерла. Да, она такое говорила. Давно, еще когда они только начали встречаться. Они сидели в кафе, разговаривали о жизни. И Ольга, влюбленная, молодая, бросила как бы между прочим:
— Я бы никогда не вышла за мужчину с прицепом. Чужие дети — это чужие проблемы. Мне и своих-то не сразу захочется.
Она и забыла об этом разговоре. А Валера запомнил. Испугался, что потеряет ее и промолчал. Скрыл существование сына.
— Боже мой, — Ольга смотрела на мужа, не узнавая. — Ты все эти годы платил алименты?
— Да. Через материнский счет. Валентина деньги принимала, но не просила общаться с сыном. Сказала: «Раз так сложилось, пусть растет без отца». А я… я струсил.
— А почему сейчас все изменилось?
Валентина подошла к столу, налила чай из электрического чайника, подвинула Ольге чашку:
— Леша сказал, что хочет познакомиться. Что все понимает и не держит зла. И они начали встречаться.
Ольга посмотрела на мужа. Валерий все еще стоял у двери, переминаясь с ноги на ногу, как провинившийся школьник.
— А розы? — вдруг вспомнила она.
— Какие розы? — не понял Валерий.
— Галка видела, как ты у цветочного павильона стоял. Розы разглядывал.
— А… Это для Валентины. На день рождения. Мы с Лешей выбирали. Она двадцать пятого родилась.
— А духи на футболке?
Валерий покраснел:
— Это, наверное, от Валентины. Она меня обнимала, когда я ей цветы приносил. Поблагодарить хотела.
— Обнимала, — повторила Ольга.
— Как мать моего сына. Не больше.
В комнате повисла тишина. Валентина деликатно вышла, оставив их вдвоем. Ольга сидела, уставившись в одну точку. В голове не укладывалось. Тридцать два года у мужа был сын. Тайная семья. И все эти годы он молчал.
— Почему ты мне не сказал сейчас? — тихо спросила она. — Почему сразу не признался, когда Леша появился?
— Боялся. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Я подумал, если скажу, то ты уйдешь. А я без тебя не смогу.
— Но ты врал мне три месяца.
— Я хотел рассказать. Готовился. Леша просил: «Пап, познакомь меня с ней». А я не мог. Все откладывал.
— А что бы ты делал, если бы я не выследила тебя?
— Не знаю. Наверное, когда-нибудь решился бы. Но не сейчас.
Ольга поднялась, подошла к окну, посмотрела во двор. Там, на лавочке, сидели две старушки с пакетами. Жизнь шла своим чередом.
— Знаешь, что самое обидное? — сказала она, не оборачиваясь. — Не то, что у тебя сын, а то, что ты мне не доверял. Все эти годы. Ты решил, что я не пойму. Что я чудовище, которое оттолкнет тебя из-за ребенка.
— Оль, ты сама так сказала когда-то.
— Мне было двадцать с небольшим! Я глупости говорила! Я бы изменила свое мнение, если бы узнала правду. Я бы приняла и тебя, и его. Я бы стала ему мачехой. А теперь что?
Валерий подошел к ней, обнял за плечи. Ольга дернулась, но не вырвалась.
— Прости меня. Я виноват. Я трус. Но я очень тебя люблю.
Она повернулась к нему, заглянула в глаза. Столько лет вместе, столько пережито. И вот теперь еще одно испытание.
— Алина с ума сойдет, если узнает, — сказала она. — У нее есть брат старший.
Ольга вздохнула:
— Лешу надо позвать на ужин. Пусть приходит. Познакомимся. Как-никак — твоя кровь.
Валерий недоверчиво посмотрел на нее:
— Ты серьезно?
— А что делать? Столько лет скрывал. Хватит. Пора жить честно.
Через неделю Ольга накрыла стол. Пожарила котлеты, нарезала салаты, испекла пирог. Алина с мужем и внучкой приехали заранее. Валера встречал в прихожей. Нервничал, мял в руках полотенце.
В дверь позвонили. Ольга сама открыла. На пороге стоял Алексей — высокий, широкоплечий, похожий на отца в молодости. С цветами и с тортом.
— Здравствуйте, теть Оль. Вот, это вам. И вот, к чаю.
Он протянул ей букет белых хризантем. Ольга приняла, улыбнулась:
— Проходи, Леш. Цветы ни к чему, но спасибо. Раздевайся.
Алексей прошел в комнату, поздоровался с Алиной, с ее мужем, с внучкой. Девочка, увидев незнакомца, сначала спряталась за маму, но потом осмелела и подошла.
— Ты дядя Леша?
— Я. А ты Соня?
— Да. Мне пять лет.
— Здорово. А я вот принес тебе шоколадку. Держи.
Соня взяла шоколадку, посмотрела на мать. Алина кивнула:
— Скажи «спасибо».
— Спасибо, дядя Леша.
Ольга смотрела на них и чувствовала, как комок подступает к горлу. Сын мужа. Чужой, но родной. Взрослый, серьезный, и так похож на Валеру, особенно когда улыбается.
За ужином говорили о разном. О работе Алексея, о машине, которую они с отцом восстанавливают, о планах на будущее. Ольга подкладывала ему салаты, подливала чай.
— Ты скушай еще котлетку, Леш.
— Спасибо. Очень вкусно. Как у мамы, — сказал он и вдруг осекся.
Все замолчали. Алексей покраснел:
— Извините. Вырвалось.
— Ничего, — спокойно сказала Ольга. — Это ведь твоя мама. И хорошо, что ты ее любишь.
После ужина мужчины вышли на балкон курить. Алина подошла к матери на кухне:
— Мам, ты как?
— Нормально. Уже лучше, чем было.
— Я так и знала, что папа не способен на измену. Он у нас однолюб.
— Значит, ты умнее меня оказалась.
— Просто я смотрела со стороны, а ты изнутри.
Ольга помолчала, потом сказала:
— Ты знаешь, у меня такое чувство, будто у меня сын появился. Я ведь всегда хотела еще детей, но после тебя не получилось. А тут готовый. Взрослый уже.
— Ты примешь его?
— А куда деваться? Это семья. Пусть и неожиданная.
Позже, когда гости разъехались, Ольга убрала со стола, вымыла посуду и вышла на балкон. Валера стоял там, курил.
— Ну что, Оль? — спросил он, не глядя на нее.
— Ничего. Притремся.
— Прости меня. Я знаю, что много врал. Но я правда не хотел тебя терять.
Ольга подошла, встала рядом, оперлась на перила:
— А я все эти месяцы думала, что у тебя баба. Что ты ко мне остыл. Что все кончено. А ты, дурак, испугался мне сказать.
— Потому что ты для меня все. Я с ума сойду, если потеряю тебя.
— Не надо больше тайн. Никаких. Обещаешь?
— Обещаю.
Они постояли молча, глядя на вечерний город. Показались первые звезды. Ольга прижалась к мужу плечом:
— Пойдем в дом. Холодно.
— Пойдем.
А через месяц Ольга пригласила Алексея на день рождения мужа. Пятьдесят пять лет — дата круглая. Собрались все: Алина с семьей, Валентина, Алексей с женой и сыном, Галка-соседка.
Галка, увидев Алексея, шепнула Ольге:
— Ну, родни у тебя теперь, Оль.
— Это не родня, — улыбнулась Ольга. — Это семья.
Она обвела взглядом комнату. Валера сидел в кресле, на подлокотнике — внучка Соня, что-то шепчет ему на ухо. Алина помогает накрывать на стол. Алексей с зятем обсуждают рыбалку.
Ольга вдруг поняла, что больше не злится. Ни на мужа, ни на судьбу. В ее жизни стало больше людей. Больше забот, но и больше смысла. А гараж… Валерий теперь ездил туда не каждый вечер, а по субботам. И часто брал с собой Алексея.
Ольга их отпускала:
— Езжайте. Только к ужину чтобы как штык.
— Будет, теть Оль, — отвечал Алексей.
И этого было достаточно.
