Истории
Примерно за неделю до конца квартала Ольга ужинала стоя у кухонной стойки и одновременно отвечала на
— Продашь квартиру и поможешь моей семье. Иначе я вообще не понимаю, зачем мне такая жена, — сказал Сергей
— Я специально крупным шрифтом распечатала, чтобы всё было видно, — сказала Ольга и положила перед братом
Его звали Андрей Платонович. Фамилия — Нелюбин. Имя-отчество звучало старомодно, словно из девятнадцатого века.
Мать умерла в мае. Тихо. Во сне. Даже не вздохнула напоследок. Просто уснула — и не проснулась.
Она умерла в родильном доме райцентра. Сорок километров по грейдеру. Муж вёз её ночью на старой «Ниве»
Юлю быстро запихнули в машину так, что она даже не успела ничего сказать. Она и подумать не могла, что
В школьном альбоме девяностых годов Танюха всегда стояла в самом заднем ряду, и не потому, что была хулиганкой
Осень уже дышала в затылок. Днем еще грело солнце, но к вечеру от земли тянуло стылым холодом и прелой листвой.
За четыре дня до операции Ирина сидела на кухне и раскладывала по столу документы: направление, результаты
На седьмом месяце беременности Ольга научилась завязывать шнурки, почти не наклоняясь, спать на одном
Ирина поняла, что дома происходит что-то странное, ещё до того, как открыла дверь. На лестничной площадке
Возле офиса её ждал очередной ухажёр: — Светлана, тебя проводить? — Некогда, тороплюсь!
На сорок дней пришли только соседи, да и тех мало, хоть Мария всех в их доме и предупредила.
Мать умирала долго. Год. Может, больше. Уже и не помнили дети, когда она была трезвая. Трезвая мать —
Он ушёл, когда ему было двадцать. Ушёл не от беды — от пустоты. Вернее, от той особенной пустоты, которая
Сергей сел, когда ему было тридцать. Сел глупо. Из-за драки. Даже не из-за драки — из-за дури.
В пятницу Ирина оформила отгул. После двух недель непрерывного напряжения, когда приходилось задерживаться