Спасти сына

— К ней не отдам, — сказал Николай. — К кому хочешь, только не к ней.

Анна Матвеевна придержала одеяло, которым был завешен проход в маленькую темную комнату. В доме уже темнело. Через узкое оконце ещё проникал серый свет, и в нём особенно резко проступало худое лицо Николая: ввалившиеся щёки, заросший подбородок, воспалённая полоса над бровью. Левую руку он держал у груди. За два дня опухоль немного спала, но поднять локоть он по-прежнему не мог.

— Другого человека у меня нет, — ответила Анна Матвеевна.

Он отвернулся к стене.

На кровати послышался осторожный шорох. Саша слез с кровати и стоял, пытаясь рассмотреть в тёмном проёме, отца.

— Ложись, Сашенька. Пол холодный.

Мальчик не ушёл.

— Папа со мной поедет?

Николай закрыл глаза. Анна Матвеевна подождала, но он молчал, и отвечать пришлось ей:

— Папа другой дорогой пойдёт. А встретитесь в одном месте.

— Тогда я с ним.

Саша стоял в рубахе, сшитой из старой наволочки. Его одежда сохла возле печи. Мальчик был такой лёгкий, что Анна Матвеевна вчера без труда подняла его, уснувшего, с лавки. Но нести его всю ночь через залитый водой, ольшаник она бы не смогла. И Николай со своей рукой не смог бы тоже.

— Давай сначала ноги посмотрим, — сказала она и повела его к кровати.

В конце октября сорок второго дожди шли почти без перерыва. За огородами стояла вода, дорогу к лесу развезло, а низина возле старого русла превратилась в болото. Именно там этой ночью должны были уходить Николай с Анной Матвеевной. Дальше, у заброшенного кирпичного сарая, их ждал проводник.

По большой дороге пройти было нельзя. На мосту проверяли подводы, на въезде в посёлок стояли часовые. Среди полицаев был Фролов — до войны он работал с Николаем в одной мастерской и узнал бы его даже в женском платке.

Николай бежал из плена четыре дня назад. Километров за пятьдесят отсюда немцы держали пленников в сарае. Заставляли работать, готовили к отправке в Германию. Николай с другим пленником сумели ночью подломить доску, пользуясь темнотой, растворились.

Николай знал эти места хорошо. Рядом был дом. Сначала пробирался к посёлку один, потом забрал сына у женщины, у которой мальчик жил после смерти матери. До своей тётки по отцу, Анны Матвеевны, Николай с мальчиком добрались ночью: постучали в ставню и долго не могли назвать себя, потому что Саша плакал, а Николай почти терял сознание.

Она впустила их, растопила печь, разрезала присохший к плечу рукав. Мальчик всё время сидел рядом и держал отца за здоровую руку.

Но оставаться долго было нельзя. Утром сосед предупредил Анну Матвеевну: в их конце собираются обходить дома, искать беглецов. Она не стала спрашивать, откуда он знает. Вернулась домой и сняла со стены тёплую кофту.

Саше было семь лет. На обеих пятках вздулись и полопались пузыри, одна ступня распухла. Когда он старался идти быстро, то прикусывал губу и переносил тяжесть на носок. Ночью у него поднялся жар.

Через воду, по скользким корням, под низкими ветками он не прошёл бы. Николай это понимал. Анна Матвеевна видела по его лицу, что понимает, но вслух он повторял одно:

— Без сына не уйду.

Катерина жила на другом конце посёлка и дважды в неделю ездила с подводой в Липовку: отвозила муку и забирала мешки с зерном. Сегодня ей тоже нужно было ехать. Дорога проходила через мост, потом огибала лес. От Липовки до нужного хутора оставалось совсем немного.

Николай с сестрой не разговаривал с довоенных лет. После смерти матери они разошлись из-за родительского дома. Сначала ругались через соседей, потом перестали даже здороваться. Анна Матвеевна знала, что оба до сих пор считали себя обманутыми, но разбираться в старой ссоре сейчас не собиралась.

Она сходила к Катерине после полудня. Та молча выслушала, кто прячется у неё в кладовой, и села на край табурета.

— Живой, значит.

— Живой. Ранен.

Катерина провела ладонью по колену.

— А Сашка?

— С ним. Я мальчишку по низине не выведу. Тебе нужно взять его с собой.

Сначала Катерина спросила, где ждать Николая. Потом — есть ли у ребёнка тёплая одежда. Только после этого подняла глаза:

— Он знает, к кому ты пришла?

— Пока нет.

Она невесело усмехнулась.

— Не даст.

— Ты согласна?

Катерина посмотрела в окно, за которым качалась мокрая ветка сирени.

— Приведу лошадь, как стемнеет. За огородами встану. Мальчишке в мешках лежать нечего, пойдёт со мной, если спросят — племянник. Он мне и правда племянник.

— Куда едешь, никому…

— Понимаю я.

Уже у двери Катерина остановила Анну Матвеевну:

— Ты ему скажи: пусть об этом думает потом. Обо всём нашем.

Но Николай думал именно об этом.

Когда Саша снова лёг, Анна Матвеевна вернулась в кладовую. Николай стоял, упираясь здоровой рукой в полку. На нём были чужие брюки и старый пиджак её покойного мужа. Рукав со стороны больного плеча висел пустой.

— Она возьмёт его и увезёт к себе, — сказал он. — Потом ищи.

— Зачем?

— Затем. Скажет, что отец пропал. Что от меня одни беды.

Анна Матвеевна присела на перевёрнутое ведро. Ей было сорок девять, но за последние два дня спина затекла так, что вставать приходилось, придерживаясь за край стола. Она посмотрела на Николая снизу вверх.

— Ты сына по большой дороге проведёшь?

Он промолчал.

— На себе через низину пронесёшь?

— Я попробую.

— Ты вчера кружку не удержал.

Он дёрнулся, словно она его ударила.

Анна Матвеевна дала ему отвернуться и продолжила уже тише:

— Если б могла — сама бы понесла. Но мы увязнем ещё до старого русла. Я там вчера была. Мне воды до бедра, а ему куда? Идти надо быстро, до рассвета. Останемся с ним посреди воды — что тогда?

Николай сел прямо на ящик. Долго тёр здоровой ладонью лоб, потом выговорил:

— Я его только нашёл.

Она знала. В ту первую ночь, когда Саша уснул, Николай несколько раз подходил к нему и смотрел на сына, будто проверял, не исчез ли. Под утро лёг рядом на полу и так и спал, положив ладонь на край детской постели.

— Вы встретитесь у Кузьминичны, — сказала Анна Матвеевна. — Я тебя доведу.

— А если её задержат?

На это у неё не было утешительного ответа.

— И нас могут задержать.

Он поднял на неё глаза. Анна Матвеевна выдержала его взгляд.

— Катерина может провезти его по дороге. Ты не можешь. Вот и всё, что я сейчас знаю.

Катерина пришла, когда в доме уже зажгли маленькую коптилку. Подводу оставила за огородами, а сама принесла валенки, шерстяные носки и детский ватник. Ватник оказался велик, но можно было подвернуть рукава.

Анна Матвеевна открыла ей дверь и сразу увидела, как та посмотрела на одеяло, закрывавшее проход в кладовую.

— Коль?

Он вышел не сразу. Сначала шевельнулась ткань, потом в полумраке показалось лицо.

Катерина шагнула к нему и остановилась.

— Что с рукой?

— Ничего.

Она кивнула, словно другого ответа и не ждала, и поставила валенки возле печи.

Саша сидел на кровати, завернувшись в одеяло. Катерина присела перед ним.

— Ты меня помнишь?

Он посмотрел на отца.

— В прошлом году я вам яблоки приносила. Такие мелкие, жёлтые.

— Кислые, — сказал Саша после паузы.

— Они самые.

Она улыбнулась, но мальчик не улыбнулся в ответ. Катерина взяла носок, расправила пятку.

— Давай наденем. Только не толкай ногу, я сама.

Она действовала осторожно. Когда ткань задела содранную кожу, Саша втянул воздух, а Николай сразу шагнул ближе.

— Тише.

— Вижу.

Катерина обернула ступни чистыми тряпицами, потом натянула носки. Николай стоял над ней, следил за каждым движением.

— У Кузьминичны дождётесь, — сказал он. — Никуда дальше не поедешь.

— Дождёмся.

— Если я к утру не…

Он осёкся.

Катерина подняла голову.

— Будем ждать.

Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Николай опустился рядом с сыном и стал застёгивать на нём ватник. Одной рукой получалось плохо, пуговица выскальзывала, и Саша сам придержал борт.

— Я с тётей поеду? — спросил он.

Николай кивнул.

— А ты придёшь?

Отец наклонился, коснулся лбом его лба.

— Приду.

Анна Матвеевна отвернулась к печи и взяла заранее приготовленный узелок с хлебом. Катерина всё ещё стояла на коленях возле кровати. Встала она только тогда, когда Николай убрал руку, которой держал сына.

До подводы Сашу несла Катерина. Он обхватил её за шею, а она шла медленно, выбирая места посуше. Анна Матвеевна следовала за ними. Николай остался в доме: выходить ему было нельзя.

В подводе лежало несколько мешков муки, сверху — солома и старое одеяло. Катерина усадила мальчика, укутала ноги.

— Ты ему скажи, чтобы не переживал. Доберёмся, — прошептала она Анне Матвеевне.

Саша выглянул из-под платка, которым ему повязали голову поверх шапки.

— Папе скажите, я не сплю. Я его ждать буду.

Анна Матвеевна поправила одеяло у его колен и подержала маленькую ладонь в своей. Потом Катерина взяла вожжи. Лошадь потянула, колёса захлюпали в колее.

Вернувшись, Анна Матвеевна нашла Николая у двери. Он стоял, прислонившись лбом к косяку.

— Что сказал? — спросил он.

Она передала Сашины слова.

Николай отвернулся, крепко зажав здоровой рукой рот. Анна Матвеевна не трогала его, пока он сам не выпрямился.

— Пора? — спросил он.

— Пора.

Она погасила коптилку, проверила, не осталось ли возле кровати детской одежды, и затолкнула её поглубже в печь, под сухие щепки. Потом помогла Николаю надеть пальто.

Вода оказалась холоднее, чем она думала. Уже через несколько шагов ноги онемели, а подол тяжело потянул вниз. Николай шёл сзади, держась за её пояс здоровой рукой. На больное плечо он накинул мешковину: ветки цеплялись за одежду, и каждый раз у него вырывался короткий, злой выдох.

Они почти не разговаривали. Анна Матвеевна знала, где под водой ещё сохранилась старая тропа, а где нужно обходить. Иногда она останавливалась, нащупывала ногой твёрдое место и только потом тянула Николая за собой.

В середине низины он упал.

Она услышала плеск, обернулась и успела схватить его за ворот. Николай пытался подняться, но сапог застрял между корнями. Анна Матвеевна вцепилась в его пиджак обеими руками, сама поскользнулась и ударилась коленом о что-то твёрдое.

— Стой. Не дёргай.

Он замер, тяжело дыша. Она нагнулась, нащупала под водой его ногу и освободила голенище.

Когда выбрались на кочку, Николай долго сидел, склонив голову. Из рукава на землю лилась вода.

— Не прошёл бы он здесь, — сказал он наконец.

Анна Матвеевна не ответила. Отжимала полу своего пальто и пыталась согнуть пальцы.

Дальше пошли медленнее.

У кирпичного сарая их встретил проводник. Он помог Николаю перебраться через поваленное дерево, подхватил с другой стороны. Анна Матвеевна выдохнула только тогда, когда позади осталась вода и под ногами зашуршала хвоя.

До хутора дошли уже засветло. Кузьминична открыла им без вопросов, впустила в тёплые сени и сразу велела снимать всё мокрое.

Николай смотрел ей за плечо.

— Мальчик у вас?

Хозяйка перевела взгляд на Анну Матвеевну.

— Не было никого.

Он ещё несколько секунд стоял у порога, потом медленно сел на скамью. Анна Матвеевна опустилась рядом и принялась расстёгивать пальто. Пуговицы казались чужими, гладкими и скользкими; она никак не могла справиться с первой.

— Может, в Липовке остались, — сказала Кузьминична. — Ночью по дороге много машин прошло. Через мост могли не пустить.

Николай поднял голову.

— Мне надо туда.

— Куда ты пойдёшь в таком виде? — спросила Анна Матвеевна.

Он встал, но тут же качнулся. Проводник подхватил его под здоровую руку и усадил обратно.

Они переоделись в сухое. Старуха поставила перед ними горячую воду и хлеб. Николай не притронулся. Он сидел возле окна и всякий раз, когда во дворе раздавался звук, поворачивался всем телом.

Анна Матвеевна сидела у печи. У неё распухло колено, саднило горло, но больше всего хотелось выйти на дорогу и посмотреть самой. Она вспоминала, как Саша держался за шею Катерины, как та придерживала его под коленями. Пыталась угадать, где они сейчас, и каждый раз останавливала себя.

Кузьминична несколько раз выходила во двор. Вернувшись в последний раз, она не закрыла за собой дверь.

— Едут.

Николай поднялся так резко, что опрокинул чашку.

Подвода остановилась у калитки. На лошадиной шее темнели мокрые полосы. Катерина держала Сашу одной рукой, второй натягивала вожжи. Мальчик спал, уткнувшись лицом ей под мышку.

Анна Матвеевна успела выйти первой и открыть калитку.

— Что так долго?

— На мосту держали. Всё снимали, муку щупали. Потом дорогу закрыли, пока машины не пройдут. Я в Липовке до света переждала.

Катерина говорила тихо, почти без выражения. Губы у неё потрескались, руки так окоченели, что она не сразу смогла выпустить вожжи.

Николай остановился возле подводы.

— Сашка.

Мальчик пошевелился, приоткрыл глаза. Несколько мгновений смотрел на него, ещё не проснувшись, потом скинул одеяло.

— Папка!

Катерина удержала его, чтобы не свалился с подводы. Николай протянул здоровую руку, и Анна Матвеевна помогла снять мальчика. Саша обхватил отца за шею, прижался всем телом. Николай опустился с ним прямо на мокрую землю, не разбирая, где лужа, где трава.

— Ты пришёл, — повторял мальчик. — Ты же сказал, и пришёл.

Николай ничего не отвечал. Гладил его по спине, по голове, целовал холодную щёку.

Катерина всё ещё сидела на подводе. Когда Анна Матвеевна подала ей руку, она попробовала спуститься и вдруг ухватилась за борт.

— Ноги затекли. Сейчас.

Анна Матвеевна помогла ей слезть. В доме Кузьминична развела всех по лавкам, прикрикнула на Николая, чтобы не держал ребёнка в мокром ватнике, и поставила греть воду.

Саша не отпускал отцовскую руку даже тогда, пока его раздевали. Катерина осторожно размотала тряпицы на ступнях.

— Не шевели. Тут присохло.

Николай смотрел на её склонённую голову. Потом взял со стола кружку и придвинул ближе.

— Катя, выпей сначала.

Она подняла глаза.

— Сейчас закончу.

— Я подержу.

Он подставил ладонь под Сашину пятку. Катерина намочила ткань и понемногу освободила ногу. Анна Матвеевна принесла чистое полотенце, укрыла мальчика.

Через какое-то время Саша уснул на широкой лавке, всё ещё прижимаясь к отцу. Катерина сидела с другой стороны, неловко держа на коленях кружку. Один рукав у неё промок насквозь там, где всю дорогу лежала Сашина голова.

Николай потянулся к краю одеяла, расправил его на сыне и после короткой паузы протянул оставшийся конец сестре.

— Укрой ноги.

Она взяла одеяло.

Анна Матвеевна убрала со стола нетронутый хлеб, подняла опрокинутую чашку и отнесла к печи мокрые детские валенки. Поставила их не слишком близко к огню, расправила голенища. Один всё время падал набок. Она подперла его поленом и только тогда села.

Конец.

Оцініть статтю
Додати коментар

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!:

Спасти сына
Узники стеклянных нитей