На четвёртый вечер жизни у свекрови Вера поняла, что попала не просто на временное проживание, а на какой-то очень странный пищевой тариф.
Перед Ильёй Людмила Павловна поставила тарелку с картофельным пюре и двумя отбивными. Рядом — салат из свежих овощей. Потом достала из холодильника контейнер с клубникой.
Перед Верой появилась тарелка вчерашних макарон.
На макаронах лежала половина котлеты.
Не половина от большой котлеты, а совершенно честная половина от обычной.
Людмила Павловна, видимо, разрезала её с такой точностью, будто делила наследство между конфликтующими родственниками.
— Огурчик будешь? — спросила она.
— Свежий?
— Солёный.
— Давайте.
Свекровь положила Вере один огурец.
Илья в этот момент рассказывал про какой-то аврал на работе и ничего странного не заметил.
Вера тоже ничего не сказала. Достала телефон, сфотографировала тарелку и отправила мужу сообщение:
«Тариф «Эконом». Половина котлеты включена в стоимость проживания».
Илья прочитал уже вечером, когда они легли.
— Мама просто продукты экономит, — сказал он. — Она всегда такая. Может два дня искать, где масло на двадцать рублей дешевле.
— Я не против экономии.
— Ну вот.
— Просто интересно, почему экономия начинается ровно с моей тарелки.
Илья засмеялся.
— Тебе показалось.
Вера решила, что вполне возможно.
К Людмиле Павловне они действительно свалились неожиданно.
В их собственной квартире управляющая компания затеяла замену стояков. Разобрали короб в ванной, вскрыли часть стены на кухне, отключили воду, а поскольку Вера с Ильёй давно собирались менять кухонный гарнитур, решили совместить бедствие с ремонтом.
Старую кухню разобрали сразу.
Новую обещали установить через три недели.
Жить среди мешков строительного мусора, труб и электрической плитки в спальне можно было, но супруги решили, что это испытание ничего полезного их браку не даст.
Людмила Павловна сама предложила:
— Переезжайте ко мне. Комната Илюшина пустая. Потеснимся три недели, ничего страшного.
В первый же день Вера сказала:
— Людмила Павловна, продукты будем покупать мы. И за коммуналку доплатим, сколько набежит.
Свекровь даже обиделась.
— Ты меня за кого принимаешь? Родного сына три недели покормить не смогу?
Вера заметила слово «сына», но цепляться не стала.
— Мы всё-таки вдвоём.
— Господи, Вера, не начинай бухгалтерию. Несколько недель меня не разорят.
— Хорошо.
Вера спорить не любила, особенно когда спорить было не о чем.
Тем более продукты она всё равно собиралась покупать.
Ей было тридцать шесть, Илье тридцать восемь. Они семь лет были женаты и давно выстроили удобную для обоих финансовую систему.
Не было ни «муж обязан всё отдавать жене», ни тайных заначек под матрасом.
На обязательные семейные расходы каждый месяц оба переводили деньги на общий счёт. Илья — шестьдесят тысяч, Вера — девяносто. Оттуда оплачивались ипотека, коммуналка, продукты и текущие расходы.
Остальными деньгами каждый распоряжался сам.
Если собирались покупать что-то крупное, обсуждали отдельно.
Вера зарабатывала значительно больше мужа, поэтому на крупные вещи часто добавляла больше. Илью это не унижало. Веру не превращало в главу семьи с правом выдавать супругу карманные деньги.
Илья работал инженером в компании, которая обслуживала промышленное оборудование, и получал около ста пятнадцати тысяч в месяц.
Вера несколько лет назад ушла из крупной фирмы, оформила ИП и стала работать самостоятельно, напрямую с медицинскими центрами.
Она сопровождала закупки для частных медицинских центров.
Когда клинике требовалось новое лабораторное оборудование, расходники, мебель для кабинетов или крупная партия каких-нибудь реагентов, Вера проверяла поставщиков, сравнивала условия, смотрела договоры, просчитывала реальные расходы, сроки, гарантии и штрафы.
Работа была скучной для человека со стороны и весьма денежной для того, кто умел находить в договоре одну строчку, способную сэкономить заказчику несколько сотен тысяч.
Три медицинских центра платили ей фиксированно каждый месяц. Кроме этого были отдельные проекты и премии.
Месяц мог принести двести пятьдесят тысяч, другой — четыреста пятьдесят.
За прошлый год её доход составил чуть больше четырёх миллионов восьмисот тысяч рублей.
Кроме этого, Вера как раз подыскивала небольшое коммерческое помещение в десяти минутах от дома — хотела сделать там рабочий кабинет и уже собирала документы для покупки.
Людмила Павловна об этом не знала.
Для неё Вера была женщиной, которая «что-то делает в компьютере».
Когда-то, несколько лет назад, Илья сказал матери:
— Вера из компании ушла. Теперь сама работает.
Людмила Павловна уточнила:
— В смысле?
— С клиентами напрямую.
На этом разговор закончился.
Но в голове Людмилы Павловны почему-то сложилась собственная версия: невестка уволилась с хорошего места, сидит дома, периодически получает какие-то небольшие заказы, а основные расходы тянет Илья.
Спрашивать напрямую о чужих доходах она считала неприличным.
Додумывать — почему-то нет.
На пятый день Вера получила вторую фотографию для своей будущей коллекции.
На ужин Людмила Павловна приготовила курицу.
Илье положила ножку и грудку.
Себе — крыло и кусок грудки.
Вере досталась спинка.
Вера минуту рассматривала её.
— Людмила Павловна, а это какая часть курицы?
— Нормальная часть.
— Я просто никогда специально её не покупала.
— А что с ней не так?
— Ничего. Очень анатомично.
Илья хмыкнул.
Мать посмотрела на него.
— Что смешного?
— Да ничего.
Вера сфотографировала ужин.
Следующим вечером был суп.
У Ильи в тарелке плавал внушительный кусок говядины.
Верин суп был вегетарианским, хотя варился в той же кастрюле.
На шестой день она открыла холодильник и обнаружила на верхней полке упаковку дорогой сырокопчёной колбасы и два стейка.
В этот момент на кухню вошёл Илья.
— О, — сказал он. — Мама стейки купила.
Вера посмотрела на мужа.
— Я начинаю понимать, почему твоя мама экономит.
— В смысле?
Она открыла контейнер на нижней полке.
Там лежали две варёные картофелины и половина той самой вчерашней котлеты.
— Вот мой инвестиционный портфель на вечер.
Илья перестал улыбаться.
— Подожди.
— Жду.
— Ты хочешь сказать, она тебе специально нормальную еду не кладёт?
— Я пока собираю статистику.
— Вер.
— Что?
— Почему ты сразу не сказала?
— Я тебе фотографии отправляю почти каждый день.
— Я думал, ты прикалываешься.
— Я и прикалываюсь. Пока.
В тот вечер Илья спросил мать:
— Мам, а почему ты Вере стейк не купила?
Людмила Павловна удивилась.
— Какой ещё стейк?
— Который нам завтра.
— Это тебе.
— А Вера?
— А Вере зачем?
Илья даже не сразу нашёлся.
— В смысле зачем? Она тоже здесь живёт.
— И что теперь? Я обязана вас одинаково кормить?
— Ну… вообще-то я думал, да.
Людмила Павловна пожала плечами.
— Илюша, ты мужчина, на работу ходишь. Тебе нормально есть надо.
Вера в этот момент сидела за столом с ноутбуком и проверяла спецификацию на поставку стоматологических установок на одиннадцать миллионов рублей.
Она подняла глаза.
— А я, получается, питаюсь декоративно?
— Я не это сказала.
— Хорошо.
— Вера, ты всё выворачиваешь.
— Я вообще ничего не выворачиваю. У меня таблица открыта.
И снова уткнулась в экран.
На следующий день Вера после работы заехала в магазин.
Купила рыбу, творог, овощи, нормальный сыр, йогурты, ягоды, пару упаковок мяса.
Разложила всё в холодильнике.
Через два часа решила сделать себе бутерброд.
Сыра не было.
— Илья, ты сыр куда дел?
— Какой?
— Который я сегодня купила.
— Не видел.
Вера нашла Людмилу Павловну в комнате.
— Вы сыр не убирали?
— А, этот.
— Этот.
— Я Тамаре отнесла.
Тамара была соседкой с четвёртого этажа.
Вера решила, что ослышалась.
— Зачем?
— Она мне вчера банки принесла.
— А сыр тут при чём?
— Неудобно человека с пустыми руками отпускать.
— Людмила Павловна, но сыр купила я.
— Ну и что? Он лежал у меня в холодильнике.
Вера несколько секунд молчала.
— Интересная система собственности.
— Ой, только не надо из куска сыра проблему делать.
— Я не делаю. Мне просто любопытно, в какой момент он стал вашим.
Людмила Павловна уже раздражалась.
— Вера, я хозяйка в этом доме. Я не люблю, когда холодильник забивают непонятно чем.
— Сыром?
— Он дорогой.
— Поэтому его надо было срочно отдать соседке?
— Среди недели можно обычный поесть.
Вера вернулась к мужу.
— Всё. Я сдаюсь.
— Что случилось?
— Наш сыр теперь живёт у Тамары.
Илья сначала подумал, что она шутит.
Через минуту пошёл к матери.
После этого разговора Людмила Павловна сыр соседям больше не раздавала.
Но продукты Веры всё равно странным образом мигрировали по кухне.
Рыбу свекровь убрала в морозильник «на хороший день».
Йогурты переставила Илье на полку.
Орехи спрятала в шкаф, потому что «если на виду стоят, их за два дня съедят».
На упаковке дорогого кофе появилась прищепка.
Вера уже начала получать от происходящего некоторое исследовательское удовольствие.
Разгадка нашлась в четверг.
Людмила Павловна разговаривала по телефону с сестрой на кухне и не заметила, что Вера вошла за водой.
— Да у них ремонт, — рассказывала свекровь. — Конечно, у меня живут. Куда им ещё? Илья один всё тянет, ещё этот ремонт…
Вера остановилась у шкафа.
— Кто один всё тянет?
Людмила Павловна резко обернулась.
— Я не про тебя.
— Судя по всему, именно про меня.
— Галя, я потом перезвоню.
Она положила телефон.
— Вера, давай без обид.
— Давайте.
— Я же вижу, как вы живёте.
— И как?
— Илья каждый день на работу ездит. Ты дома.
Вера кивнула.
— Пока всё точно.
— Он стабильную зарплату получает.
— Получает.
— А у тебя эти… заказы.
— Есть заказы.
— Ну вот.
— Что «вот»?
Свекровь немного помялась.
— Молодые сейчас любят красиво всё называть. Фриланс, проекты. А потом мужчина семью тащит.
Вера вдруг поняла и про половину котлеты, и про куриную спинку, и про сыр, сосланный к Тамаре.
— Людмила Павловна, — спросила она, — вы серьёзно думаете, что меня Илья содержит?
— Я не говорила «содержит».
— А какое слово вы используете?
— Помогает.
В дверях появился Илья.
Он слышал конец разговора.
— Мам, ты вообще откуда это взяла?
— Илья, не вмешивайся.
— Это моя жена.
— Вот именно. Поэтому ты её и защищаешь.
Илья посмотрел на Веру.
Она едва заметно покачала головой.
Он понял.
Позже, когда они остались одни, Илья спросил:
— Почему ты мне не дала ей сказать?
— А зачем?
— Чтобы она перестала считать тебя иждивенкой.
— Илюш, мне тридцать шесть лет. Я не собираюсь показывать человеку банковское приложение ради права получить целую котлету.
— Но она несёт какую-то чушь.
— Вот и интересно, насколько далеко она с ней уйдёт.
— Тебе правда интересно?
— Уже очень.
— Ты ненормальная.
— Возможно. Но сейчас у меня проводится полевой эксперимент.
— Только ты не учитываешь, что подопытный — моя мать.
— Учитываю. Поэтому пока никого не кусаю.
Илья всё-таки хотел поговорить с матерью, но Вера попросила не обсуждать её конкретный доход.
Она не скрывала деньги от мужа. Илья прекрасно знал, сколько она получает.
Но Людмиле Павловне Вера ничего доказывать не собиралась.
В воскресенье эксперимент закончился сам.
В гости приехала сестра Людмилы Павловны Галина с мужем и их взрослая дочь Светлана.
Стол накрывали с утра.
Людмила Павловна запекла мясо, сделала два салата, нарезки, картошку с грибами, достала банку маринованных помидоров.
Вера помогла поставить тарелки и уже заранее подозревала, что вечером её ждёт персональный пищевой сюрприз.
Но даже она недооценила масштаб.
Когда все сели, Людмила Павловна положила Илье мясо с картошкой.
Галине — мясо.
Её мужу — мясо.
Светлане — мясо.
Себе — мясо.
Перед Верой поставила небольшую тарелку с картофелем и салатом из капусты.
Светлана первой заметила.
— Тёть Люд, а Вере мясо забыли?
— Не забыла.
Повисла короткая пауза.
Вера посмотрела на свою тарелку.
— У меня, видимо, пост.
Людмила Павловна нахмурилась.
— Вера, ну что ты опять начинаешь?
— Я вообще картошку ем.
— Вот и ешь.
Галина уже переводила глаза с сестры на невестку.
— Люда, мяса жалко, что ли?
И тут Людмила Павловна совершила ошибку, о которой потом сама вспоминала несколько месяцев.
Ей стало неловко перед родственниками.
А когда ей становилось неловко, она начинала говорить громче.
— Да не в мясе дело! Просто каждый должен жить по средствам. И нечего человека приучать к тому, чего он сам себе позволить не может.
Вера положила вилку.
— Я сейчас не поняла.
— Всё ты поняла.
— Нет, объясните.
— Господи, Вера! Ешь что дают. Большего ты, извини меня, не заработала!
За столом стало так тихо, что в коридоре было слышно тиканье часов.
Вера не повысила голос.
Даже наоборот — совершенно спокойно подвинула тарелку чуть дальше от края.
А вот Илья встал.
— Мам.
— Что?
— Всё. Закончили.
— Да что я такого сказала?
— Ты сейчас при людях унизила мою жену.
— Я правду сказала.
— Нет. Ты придумала себе правду и три недели по ней Веру кормишь.
— Илюша…
— Хочешь правду? Вера зарабатывает больше меня.
Людмила Павловна усмехнулась.
— Конечно.
— Намного больше.
— Ну да. Сидя дома.
Светлана тихо сказала:
— Тёть Люд, сейчас половина людей сидя дома работает.
— Не вмешивайся.
Илья продолжил:
— Большую часть первого взноса за нашу квартиру внесла Вера. Машину мы купили без кредита в основном потому, что у неё были накопления. И нынешний ремонт почти полностью оплачивает она.
Людмила Павловна посмотрела на сына так, будто тот ради семейного мира решил временно сойти с ума.
— Ты сейчас специально это говоришь.
— Зачем?
— Чтобы я виноватой выглядела.
— Мам, ты прекрасно справляешься без моей помощи.
Галина кашлянула в салфетку, скрывая улыбку.
Людмила Павловна повернулась к Вере.
— И сколько же ты получаешь?
Вера взяла графин и налила себе воды.
— Это не имеет отношения к ужину.
— Ну конечно.
— Именно.
— Потому что назвать нечего.
Вера посмотрела на неё.
— Людмила Павловна, даже если бы я получала двадцать тысяч, я всё равно не понимаю, почему это должно определять количество мяса в моей тарелке.
На это свекровь ничего не ответила.
Вечер закончился заметно раньше, чем планировалось.
Когда родственники уехали, Илья предложил собрать вещи и перебраться в гостиницу.
Вера отказалась.
— Осталось меньше недели. Кухню в четверг ставят.
— После сегодняшнего ты хочешь здесь оставаться?
— Осталось четыре дня. Вещи уже здесь, переезжать в гостиницу и обратно бессмысленно. Я из принципа дождусь финала ремонта.
— Вер…
— Не переживай. Если рацион ещё урежут, у меня есть орехи.
— Где?
— Нашла тайник.
На следующее утро Вера занималась документами для банка.
Она давно присматривала небольшое коммерческое помещение в десяти минутах от дома. Хотела сделать там рабочий кабинет: встречаться с клиентами, хранить документы, иногда приглашать юриста или бухгалтера.
Помещение собиралась покупать частично на свои накопления, частично с банковским финансированием.
Банк запросил подтверждение доходов ИП за предыдущий период, декларацию и выписку по расчётному счёту.
Домашний принтер супругов лежал в коробках вместе с остальной техникой, поэтому Вера попросила разрешения воспользоваться принтером Людмилы Павловны.
— Печатай, конечно, — сухо ответила та.
Отношения после воскресенья были вежливыми и прохладными.
Вера отправила на печать пакет документов и ушла отвечать на звонок.
Через несколько минут Людмила Павловна подошла к принтеру за своими квитанциями, которые отправляла на печать до этого.
Сверху лежал лист Веры.
Свекровь не собиралась читать договоры.
Но взгляд зацепился за строку:
«Доход за отчётный период».
Рядом стояла сумма: 4 836 000 рублей.
Людмила Павловна взяла лист.
Посмотрела ещё раз.
Потом ещё.
Села за стол.
Открыла калькулятор на телефоне.
Разделила сумму на двенадцать.
Получилось 403 000.
Она нахмурилась и посчитала снова.
Результат почему-то не изменился.
Когда Вера вернулась на кухню, свекровь всё ещё сидела с калькулятором.
— Людмила Павловна?
Та подняла глаза.
— Тут четыре миллиона восемьсот тридцать шесть тысяч?
Вера сразу увидела лист.
— Да.
— За год?
— Да.
— Это оборот?
— Это доход, который запросил банк. Налоги я плачу отдельно.
— А в месяц сколько?
— По-разному.
— Но если разделить…
— Делить можно, только премии и проекты неравномерные.
Людмила Павловна снова посмотрела на цифры.
— Четыреста тысяч.
— Иногда меньше. Иногда больше.
— Каждый месяц?
— Я только что сказала: по-разному.
— И давно так?
— Не первый год.
В кухню вошёл Илья.
Увидел документы, лицо матери и всё понял.
— А, — сказал он. — Финансовый аудит начался.
Людмила Павловна проигнорировала шутку.
— Ты мне сказал, что Вера первый взнос за квартиру внесла.
— Большую часть.
— Сколько?
Вера уже хотела остановить разговор, но Илья посмотрел на неё. Она поняла, что скрывать уже бессмысленно, и едва заметно кивнула.
— Квартира стоила семь миллионов восемьсот. Первый взнос был два миллиона шестьсот. Два миллиона внесла Вера, шестьсот тысяч я.
— А ипотека?
— Ипотека как была, так и есть. Пять миллионов двести брали, сейчас платим.
Людмила Павловна перевела взгляд на Веру.
— А машина?
— Мам…
— Мне теперь интересно.
Илья прислонился к столешнице.
— Машина стоила миллион четыреста двадцать. Четыреста пятьдесят у меня было после продажи старой. Девятьсот семьдесят дала Вера из своих накоплений.
— Машина на тебе оформлена.
— И что?
Свекровь не ответила.
— А ремонт?
Илья усмехнулся.
— Шестьсот сорок тысяч вместе с кухней и сантехникой. Сто двадцать плачу я. Остальное Вера.
— Пятьсот двадцать?
— Да.
Людмила Павловна некоторое время сидела молча.
Потом спросила:
— А ты тогда на что деньги тратишь?
Илья рассмеялся.
— Мам, спасибо. Я ждал, когда и меня признают финансово неблагонадёжным.
Даже Вера не удержалась.
Людмила Павловна сердито посмотрела на обоих, но потом неожиданно тоже фыркнула.
На этом финансовое расследование закончилось.
А уже вечером произошло чудо.
Перед Верой поставили тарелку.
На ней лежали две котлеты.
Целые.
Вера посмотрела сначала на котлеты, потом на свекровь.
— Что случилось?
— Ничего.
— Обе мне?
— Обе.
— Людмила Павловна, вы уверены?
— Вера, ешь нормально.
— Я просто боюсь, вдруг это ошибка бухгалтерии.
Илья отвернулся к окну.
Плечи у него подозрительно дрожали.
На следующий день в холодильнике появились йогурты, которые любила Вера.
Потом красная рыба.
Потом тот самый сыр.
— Тебе кофе какой купить? — спросила Людмила Павловна.
Вера посмотрела на неё.
— Никакой. У меня есть.
— Этот уже заканчивается.
— Я сама куплю.
— Да что тебе жалко, что ли?
— Мне — нет.
На следующий день свекровь поинтересовалась:
— Может, тебе утром омлет делать? Ты же рано начинаешь работать.
Вот тогда Вера поняла, что разговор откладывать больше нельзя.
Вечером они остались на кухне вдвоём.
Людмила Павловна нарезала овощи.
Вера поставила чайник.
— Можно я скажу одну вещь?
— Говори.
— Не надо меня теперь кормить лучше Ильи.
Нож остановился.
— Я тебя нормально кормлю.
— Сейчас — да.
— И раньше нормально.
Вера посмотрела на неё.
— Половиной котлеты?
Людмила Павловна поморщилась.
— Господи, теперь мне эту котлету до смерти будут вспоминать.
— Не котлета была проблемой.
— А что?
— То, почему вы её пополам разрезали.
Свекровь отвернулась к доске.
Вера продолжила спокойно:
— Если бы вы сказали: «Ребята, мне тяжело кормить ещё двух взрослых людей», я бы в тот же день купила продукты на всех. Я это и предложила.
— Я не из-за денег.
— Я знаю. Поэтому и неприятно.
Людмила Павловна ничего не сказала.
— Вы решили, что я мало зарабатываю. И сразу получилось, что мне можно дать похуже, отнести купленный мной сыр соседке и при людях объяснить, что я большего не заслужила.
— Я погорячилась тогда.
— Да.
— Ты тоже могла сразу сказать, сколько получаешь.
— А если бы я действительно получала двадцать тысяч?
Свекровь замолчала.
— Тогда что? Я заслуживала бы половину котлеты?
— Ну хватит уже с этой котлетой.
— Вот видите. Ответить неудобно.
Людмила Павловна положила нож.
— Я думала, Илья тебя тянет.
— Даже если бы тянул. Это наш с ним брак. Он взрослый человек. Я взрослый человек.
— Я за сына переживаю.
— Переживать можно. Унижать другого человека ради сына необязательно.
Свекровь села.
На этот раз у неё не было готового возражения.
— Я, наверное, действительно… неправильно это всё придумала.
— Придумали вы очень подробно.
— Не язви.
— Не буду.
Помолчали.
Потом Людмила Павловна спросила:
— Сыр-то хороший был?
Вера не сразу поняла.
— Который Тамаре отнесли?
— Да.
— Не знаю. Я его так и не попробовала.
Людмила Павловна закрыла лицо ладонью.
— Всё. Про сыр тоже теперь всю жизнь слушать.
— Нет. Сыр забудем.
— А котлету?
— Котлета войдёт в семейную историю.
На следующий день установили кухню.
Воду к тому времени уже подключили, основные строительные работы закончили, и супруги вернулись домой.
Людмила Павловна несколько раз предлагала пожить у неё ещё неделю, пока не привезут все фасады и не доделают мелочи.
Вера отказалась.
Не демонстративно.
Просто очень хотелось домой.
Перед отъездом она купила продукты, которыми они с Ильёй пользовались последние дни, и оставила часть в холодильнике.
Людмила Павловна заметила пакет.
— Опять начинаешь?
— Нет. Просто мы это съели — мы и купили.
— Я же сказала, не надо.
— А я сказала, надо.
— Упрямая.
— Есть немного.
Илья вынес последнюю сумку.
Людмила Павловна проводила их до двери.
— Вера.
— Да?
— Ты не сердись.
Вера подумала.
— Уже не сержусь. Но забывать совсем не хочу.
Свекровь кивнула.
И это был, пожалуй, первый момент за всё время, когда она не стала защищаться.
Коммерческое помещение банк Вере одобрил.
Через два месяца она оформила покупку и постепенно обустроила там кабинет.
Людмила Павловна больше ни разу не спросила, сколько невестка получила за месяц.
Зато однажды поинтересовалась:
— Эти твои закупки… ты там цены поставщикам снижаешь?
— Не совсем.
— А что делаешь?
Вера объяснила.
Не доход.
Не суммы.
Саму работу.
Свекровь слушала минут пятнадцать и наконец сказала:
— Сложно.
— Бывает.
— А я думала, ты там письма какие-то рассылаешь.
— Я заметила.
Первый семейный ужин у Веры и Ильи после той истории случился ближе к зиме.
Людмила Павловна позвонила заранее.
— Что принести?
— Ничего.
— Нет, так не пойдёт. Я не хочу опять оказаться человеком, который неправильно распределяет ресурсы.
Вера рассмеялась.
— Тогда принесите ваш пирог с капустой.
— Один?
— Один.
— А котлеты у вас будут?
— Будут.
— Сколько?
— Пока не знаю.
— Тогда я декларацию о доходах возьму.
К ужину Людмила Павловна приехала с пирогом.
За столом Илья раскладывал котлеты.
Вере положил две.
Мать заметила и сказала:
— Смотрите-ка. Финансовый год у Веры опять успешный.
Все засмеялись.
Потом Илья положил две матери.
Людмила Павловна внимательно посмотрела на свою тарелку.
— Ну всё. Значит, и я наконец вышла на нормальный уровень дохода.
С тех пор в семье так и осталось.
Одна котлета означала, что человек переживает временные финансовые трудности.
Две — что дела идут прекрасно.
А если на столе появлялось три, Илья обязательно спрашивал:
— Это что, квартальная премия?
Людмила Павловна больше никому еду по зарплате не распределяла.
И Вера считала это куда более важным результатом той истории, чем момент, когда свекровь наконец увидела цифру в банковских документах.
Потому что уважение, которое появляется после четырёх миллионов восьмисот тысяч, — вещь довольно сомнительная.
Гораздо ценнее было то, что Людмила Павловна в конце концов научилась не выяснять, сколько человек «заслужил».
И просто положить ему котлету.
