— И что, ты пойдёшь к ней работать? Я тебя не понимаю, это же унизительно!
Мама поджала подбородок, и взглянула на дочь исподлобья, изучающе,
— Что она тебе пообещала? Сомневаюсь, что много, она с тобой делиться не собирается. Как ты не поймёшь, что Валерия делает всё только ради своей выгоды? Она и меня просто терпела, пока была маленькой. А как шестнадцать стукнуло, так сразу сбежала, даже не попрощалась толком.
— Мам, Лера тебе лекарство передала, то самое, дорогое, что тебе прописали.
Аня из сумочки достала упаковку, и положила перед матерью.
— Мне её подачки не нужны, я сама себе купила дешёвое, аналог, с тем же действующим веществом, да всё одно, не помогает ничего мне, — сердито отодвинула упаковку Ирина Ивановна, и добавила,
— А от этого, дорогого, я точно сразу пом ру, вряд ли Лерка мне здоровья желает!
— Мама, перестань, ну а кого Лере было звать, мы же с ней, всё таки, сестры. Чужим она не очень-то доверяет, я бы на её месте тоже так сделала.
— Что-то она раньше тебя не звала в свою фирму, пока в аварию не попала! Ты заочно училась, и работала за гроши, пока твоя сестра жировала. Машину купила себе дорогую, фирма у неё, крутой себя почувствовала! А теперь она будет в гипсе отдыхать в кровати, а ты за неё работать! — возмущалась и дальше Ирина Ивановна, и Ане стало грустно всё это слушать.
— Мама, лекарство я оставлю, а за Леру я самостоятельно не смогла бы работать, у меня опыта нет. Она постоянно на телефоне, и всё контролирует. А я просто там присутствую, чтобы видеть, кто чем занят, так Лера сказала. Это что-то типа управляющего, а денег она мне положила в три раза больше, чем я в салоне получала, и это больше, чем я где-то могла бы зарабатывать, — попыталась объяснить матери Анна, хотя и знала, что это бесполезно…
***
Когда Аня вышла, Ирина Ивановна всё так же сидела и смотрела на свои руки, сжимающие край кухонного стола, на котором лежала упаковка спасительного для неё, очень дорогого препарата.
Она не хотела ничего принимать от Леры, вспоминая, как они жили тогда, много лет назад, когда неожиданно не стало её подруги Аллочки…
Тогда, в другой квартире, в соседней комнате, жалобно плакала новорожденная Анечка, а из детской доносился глухой, упрямый стук. Это Лера снова колотила по стене, словно пытаясь выбить из дома саму Ирину, и её маленькую Аню.
А ведь всё началось с самыми добрыми намерениями…
Алла всегда была её лучшей подругой, самой настоящей половинкой души, с которой они делились всеми секретами.
Тогда Алла уже была замужем, и у них с Борисом подрастала маленькая Леруся.
Аллочка была хрупкая, ей часто нездоровилось, но когда ей сообщили её диагноз, мир для Аллы просто рухнул.
Ирина помнила, как держала подругу за руку в палате, как обещала ей,
— Не бойся, тебя вылечат, ведь так не может быть, у тебя же Боря и Лерочка.
Но Алла тогда посмотрела на неё глубоким, и очень мудрым взглядом, словно знала уже всё наперёд, и попросила,
— Ирка, ты только не бросай их, ладно? Борька один пропадёт, он не такой сильный, как кажется, ты мне обещаешь?
Ирина была в ужасе от всего, так обыденно сказанного Аллочкой, что даже губы у Ирины побелели,
— Обещаю, ты же меня знаешь, да я клянусь, что я не оставлю их, слышишь? Боря не пропадет и Леруся будет в порядке, ты только не бойся…
Ирина жалобно взглянула в бездонные глаза Аллы — она так похудела последнее время. И подумала, что все эти клятвы и обещания, конечно, совершенно бессмысленны. Ведь Аллочка и так знает, что её подруга всё для неё сделалает.
Ужаснее другое — ей больше нечем утешить свою любимую подругу, нет таких слов, чтобы утешить, провожая кого-то в бездну.
Ирина просто обняла свою худенькую, костлявую Аллочку, и даже слез у неё, и у Аллы не было. Только дыхание, и стук сердец, которые у одной из них скоро прервутся и замолчат…
Тогда, в те страшные месяцы, когда угасла Аллочка, Ирина видела в Борисе только тень человека, потерявшего смысл жизни.
Она готовила ему еду, заставляла есть, водила Леру в парк, читала ей сказки, пока Борис сидел в кресле, уставившись в одну точку.
Она была для них просто тётей Ирой, спасательным кругом, который они не просили, но который был им жизненно необходим.
А потом, года через два, Борис вдруг посмотрел на неё иначе.
В его глазах, еще полных печали, промелькнула искра жизни. Он взял её за руку и сказал,
— Ира, я не знаю, как бы мы жили без тебя. Я не хочу больше быть один, но вокруг все чужие, а ты нам родная, ты же не уйдёшь? Мне кажется, Аллочка тоже была бы за…
И Ирина тогда поверила, что это будет как бы продолжение их любви к Алле. Что это единственный способ сберечь то, что осталось от её подруги. Да и Борис ей за это время тоже стал родным…
Но Лера…
Лера помнила всё.
Для шестилетней девочки, потерявшей маму, которая видела, как папа и тётя Ира становятся семьей, это выглядело предательством.
Она кричала, что Ирина злая обманщица, и что она заняла место мамы. Борис пытался как-то смягчить ситуацию, улыбался, гладил дочь по голове и говорил Ирине,
— Ну ты же понимаешь, она просто маленькая, она потом поймёт и привыкнет…
Но Лера не хотела привыкать…
Она росла замкнутой, колючей девочкой, которая частенько смотрела на Ирину исподлобья. А когда родилась Анечка, пропасть между ними стала ещё больше…
Сама Ирина тоже чувствовала, как внутри неё растет холод. Она смотрела на Леру, уже десятилетнюю, угловатую, так внешне похожую на свою светлую, и радостную маму Аллу.
Но хмурая, с вечно сжатыми губами, она была лишь жалким подобием той милой малышки, которую когда-то носила на руках Ирина.
В Ирине она по-прежнему видела чужого человека, неудачную замену мамы, что бы та ни делала…
— Лера, убери свои вещи, они везде разбросаны, — как-то попросила Ирина, закрутившись с маленькой Аней.
Девочка даже не обернулась. Она сидела на кровати, прижимая к себе старую фотографию Аллы.
— Это не твоя квартира, — тихо, но отчетливо произнесла Лера. — Ты здесь временная гостья, уходи, это из-за тебя всё не так!
Ирина замерла.
В этот момент из детской снова донесся плач Анечки, а Лера усмехнулась,
— Лучше иди к своей дочке…
И Ирина вдруг почувствовала, как раздражение, копившееся годами, превращается в острую, почти физическую боль.
Она посмотрела на Леру и вдруг поняла страшную вещь — у неё больше нет сил любить эту девочку, которая её отвергает. Она устала быть святой Ириной, устала быть заменой, устала бороться за любовь этого ребёнка, которой никогда не было, и, наверное, не будет…
Вечером Борис пришел с работы уставший.
Он посмотрел на жену, потом на старшую дочь, и в его взгляде читалась привычная мольба — дорогие мои, пожалуйста, будьте добрее друг к другу.
Но Ирина Ивановна больше не хотела пытаться, у неё не вышло, она не выполнила свою клятву. Она отступила, и ей было очень стыдно перед Аллочкой, что она не смогла стать хорошей мамой для её дочери…
Терзаясь, Ирина конечно продолжала делать всё необходимое для падчерицы, но душа её страдала, не так она хотела, ну почему у неё не вышло? Почему эта холодная Валерия её не поняла?
Почему не приняла её?
Да и к младшей сестре у неё тоже не очень хорошее отношение, словно и Аня в чем-то перед ней виновата…
А может это не она, Ирина, не смогла, а сама Лера такая капризная и неблагодарная? Это она не умеет ценить тепло и заботу, это она озлобилась на весь мир…
В шестнадцать лет Валерия специально поступила в колледж, который был далеко от дома, и уехала.
Что удивительно — Борис даже не переживал за старшую дочь, в отличие от Ирины.
— У вас, женщин, всегда есть повод ныть, что всё плохо. Она уже взрослая, сама разберётся, — заявил Борис.
А немного позже Ирина Ивановна поняла, что у него есть другая…
Любил ли он её, или ему просто было с ней удобно, пока Леруся была маленькая?
Ответа на этот вопрос у Ирины Ивановны не было…
Она с Аней вернулась в свою квартиру, которую сдавали всё это время, и они стали жить вдвоём…
*****
Вспоминая всё это, Ирина Ивановна снова взглянула на коробочку с лекарством.
Надо же, Анюта говорит, что Лера спрашивала про неё а узнав, что она болеет, тут же купила это дорогущее лекарство…
А ещё Валерия рассказывала Ане, что отец вернулся обратно в квартиру. Та молодая женщина его выгнала, и Лера отцу теперь помогает.
Она конечно, сильная и стойкая, вся в свою мать, в Аллочку…
Да и Анютку, к себе работать позвала, надо же.
А сама лежит в больнице, на машине разбилась, да ещё и с телефона своей фирмой руководит…
Ирина Ивановна вдруг на секунду представила, как тогда, давно, маленькая Леруся сидела на её руках, ревела и звала свою мамочку, подругу Ирины Аллу.
Именно в тот день Алла ум ерла, а Леруся так плакала, словно это чувствовала…
«Да что же это я сижу? — вдруг подумала Ирина Ивановна, — Я же Аллочке обещала, клялась! Дочка наша разбилась, лежит в больнице, а я обиды старые лелею! »
Она быстро сварила куриный бульон и ягодный морс, попутно позвонив Анюте узнать, где, в какой клинике, и в каком отделении, лежит Валерия.
Потом собралась, вспомнила, как Леруся любила конфеты «Мишка», и купила их по пути. И вскоре уже стояла в приёмном покое больницы.
— Кто я? Я её мать, просто мне ехать издалека, еле доехала, — строго ответила Ирина Ивановна на вопросы, и вот она уже входила в палату…
Валерию она увидела сразу, палата была двухместная, и Лера лежала у окна, вся забинтованная.
Услышав чьи-то шаги, Валерия оглянулась.
Глаза их встретились, и она вдруг сказала то, что раньше никогда не говорила,
— Мама, наконец-то ты ко мне пришла!
Ирина Ивановна еле сдержалась, чтобы не заплакать, но она не дала волю слезам.
Просто подошла, погладила Лерусю по руке, что торчала из гипса, и достала термос,
— Ну а как же, доченька? Я тут, раз тебе плохо, вот бульон тебе сварила, чтобы силы были, и морс ягодный, и конфетки твои любимые «Мишка» привезла.
А ты давай, поправляйся, как же ты так, дочка?
Лера посмотрела на Ирину Ивановну каким то светлым, радостным взглядом, делающим её так похожей на её мать — Аллочку.
А потом тихо сказала,
— Спасибо за всё, мама, это ведь ты меня всему, что я умею, научила, и я очень-очень тебя ждала…
Ирина Ивановна села на край кровати, бережно поправляя одеяло. Она понимала, что у Леры впереди долгий путь к выздоровлению.
Но, впервые за последние годы, она почувствовала себя на своем месте.
Она вернулась к той, кому обещала быть матерью, и, кажется, в этот момент, они обе наконец-то обрели друг друга…
