Мать лежала уже три года.
Аня обслуживала ее механически. Подошла, повернула, проверила, нет ли пролежней, подоткнула одеяло.
Молча.
Без эмоций.
Без сострадания.
***
Когда‑то мать говорила. Много. Громко. И всегда не то, что Ане хотелось слышать.
– Ты, дочка, совсем никудышная. Тебе бы характер покладистее, да ноги подлиннее…
– С такой внешностью надо на одни пятерки учиться, а то не выживешь.
– Ты что, тупая?! Я же сказала, как надо делать!
Аня и делала.
Училась на пятерки.
Характер поправила ‒ стала мягкой, удобной, бесшумной.
Ноги, увы, не вытянула.
И выжила.
***
Инсульт у матери случился в сорок три года.
Ровно в тот день, когда Аня наконец‑то получила долгожданное повышение.
Она пришла домой с шампанским, а мать неподвижно лежала на кухне, глядя в потолок одним глазом. Второй ушел куда‑то в сторону.
«Скорая», реанимация, потом вердикт: правая сторона парализована полностью, речь отсутствует, глотание частичное.
И главное ‒ сознание почти сохранено.
Мать все понимала.
Но не могла сказать ни слова.
Аня тогда подумала: «Это наказание. Мне. За то, что я слишком обрадовалась повышению».
Она и правда была счастлива.
Мечтала, что наконец‑то уйдет от матери, будет жить самостоятельно, вздохнет свободно.
А тут такое…
***
С работы Аня не уволилась.
Не могла.
Нужны были деньги на уход.
Нашла сиделку на три часа в день, остальное делала сама.
Три года.
Тысяча дней.
Каждый вечер ‒ мыть, кормить через зонд, менять памперсы, говорить:
– Все хорошо, мам. Спи.
Мать смотрела на нее одним глазом ‒ живым, колючим, как раньше.
И в этом взгляде Аня читала:
– Ты должна.
Ты обязана.
Это ты во всем виновата…
***
Аня встретила Виктора, когда этот ад длился уже почти два года.
Он работал в соседнем отделе.
Заметил, что она никогда не ходит на обеды, приносил ей бутерброды. Потом ‒ кофе. Потом ‒ помогал с отчётами.
Однажды сказал:
– Я знаю про твою маму. Но ты не должна ставить крест на своей жизни.
Аня поверила в его искренность.
Разрешила себя поцеловать в машине у подъезда.
***
На третий месяц он поднялся к ней в квартиру.
Мать лежала в комнате, дверь была приоткрыта.
Виктор заглянул, увидел, отшатнулся.
Потом вошел к ней, сел рядом, погладил по голове.
Та дернулась, но он не убрал руку.
– Да ты герой, – сказала потом Аня.
– Нет, – ответил он. – Я просто хочу быть с тобой.
***
Год они встречались.
Виктор терпел отмененные свидания, ночные звонки («сиделка не пришла, прости»), ее хроническую усталость, ее молчание.
Иногда она плакала у него на плече без причины.
Иногда ‒ от усталости.
Он никогда не жаловался.
Он просто был рядом.
Аня начала верить, что может быть счастлива.
Что имеет на это право.
***
Однажды, за месяц до его дня рождения, она стояла у кровати матери.
Та смотрела на нее.
Взгляд был прозрачный, без злости.
Странный.
Почти человеческий.
Аня присела на край кровати.
– Мам, я, кажется, люблю его. По‑настоящему.
Раньше ты бы меня за это убила.
Мать медленно, с трудом, вытянула здоровую левую руку.
Коснулась Аниной щеки.
Погладила.
Аня заплакала от неожиданности и подумала:
«Она меня простила. Или полюбила. Наконец‑то».
***
Через две недели Виктор сделал Ане предложение.
Пришел с цветами, с кольцом ‒ маленьким, таким, как она мечтала: белое золото, крошечный бриллиант.
– Аня, я знаю, как ты устала.
Знаю, что у тебя почти нет сил.
Но прошу ‒ будь моей женой.
Мы справимся. Вместе.
Она сказала «да».
Обняла его.
Поцеловала.
А потом ее взгляд упал на дверь материнской комнаты.
Та была приоткрыта.
Мать все слышала.
Аня заглянула внутрь ‒ левая рука матери была сжата в кулак.
На лице ‒ ненависть.
Откровенная, чистая, как раньше.
Аня все поняла:
– Ты не имеешь права быть счастливой. Ты моя. Ты нужна мне.
Она тихо закрыла дверь…
***
В эту ночь Аня не спала.
Сидела на кухне и думала, думала…
В три часа ночи зашла в комнату матери.
Та спала. Рот приоткрыт, дыхание тяжелое, с хрипом.
Аня села на стул.
Проверила пульс ‒ ровный, нормальный.
Встала.
Отключила увлажнитель воздуха.
Убрала подальше стакан с водой, который стоял на тумбочке ‒ на случай, если мать захочет попить.
Села обратно.
Стала ждать.
Что она ждала?
Сердечного приступа?
Остановки дыхания?
Она сама не знала.
Но чувствовала: сегодня та самая последняя ночь, когда все решится.
Когда она сможет что‑то сделать.
Завтра Виктор собирается к ней переехать…
У нее начнется совсем другая жизнь.
Жизнь без этой кровати.
Без запаха мочи.
Без чувства вины.
***
В четыре утра мать захрипела во сне.
Аня сидела и не двигалась.
Вдруг мать открыла глаза, стала хватать ртом воздух.
Аня сидела, не шевелясь.
Она могла позвонить в «скорую».
Могла сделать массаж сердца ‒ ее этому учили.
Могла просто подойти, поднять голову, чтобы мать не задохнулась.
Аня не шевельнулась.
Четырнадцать минут.
Четырнадцать минут она смотрела, как мать умирает.
В 4:17 все кончилось.
***
Аня подождала еще десять минут.
Потом встала, включила свет, плеснула немного воды на пол, включила увлажнитель.
Набрала «скорую».
Голосом ‒ спокойным, уставшим, правильным ‒ сказала:
– Моя мать не дышит.
Приехали врачи.
Констатировали смерть.
Спросили:
– Что случилось?
– Не знаю. Я уснула на кухне. Проснулась ‒ а она уже не дышит.
У нее сердце было слабое.
Никто ничего не заподозрил.
Лежачие часто умирают внезапно…
***
Потом были похороны.
Слова Виктора:
– Не казни себя. Она освободила тебя. Сама.
Ты ни в чем не виновата.
***
Свадьбу сыграли через два месяца ‒ небольшую, тихую, на десять человек.
Виктор смотрел на Аню и не мог наглядеться.
– Ты стала другой, – сказал он ей в загсе.
– Я стала свободной, – ответила она.
И это было правдой.
***
Через год родился Никита. Здоровый, громкий,
с мамиными глазами и папиным носом.
Первые три месяца Аня панически боялась оставлять его одного спящего.
Ей казалось, что с сыном обязательно что‑то случится.
Потом, когда малыш подрос, она все равно вставала к нему по ночам, чтобы проверить, дышит ли, все ли у него в порядке.
Ставила будильник ради этого.
***
От бессонных ночей Аня едва держалась на ногах.
Виктор пытался как-то ее успокоить, но ничего не получалось.
А время шло.
Ане становилось все хуже.
***
Никто не знал, что с ней происходит, а причина была…
Каждую ночь к Ане приходила мать. Приходила, как только Аня засыпала.
Стояла у детской кроватки, смотрела на Никиту.
Иногда переводила взгляд на Аню, смотрела на нее с откровенной
ненавистью.
И ничего не говорила.
Вот это было страшно.
К тому же Аня прекрасно знала, что мать могла сказать:
– Это ты убила меня. Ты во всем виновата.
***
Виктор настоял, чтобы она обратилась к психологу.
Он же ничего не знал, наивный, и думал, что у Ани ‒ гипертрофированный материнский инстинкт.
***
Психолог, после нескольких встреч, спросила прямо:
– Есть ли что‑то такое, о чем вы никогда никому не рассказывали? Ни мне, ни кому‑либо другому.
Аня молчала довольно долго.
И наконец выдохнула:
– Я убила свою мать. Я сидела и смотрела, как она задыхается.
И не позвонила в «скорую».
Специально.
Психолог глазом не моргнула.
– Что вы чувствовали тогда?
– Облегчение.
Радость.
Ужас.
Все вместе.
– А сейчас?
– Стыд.
И больше всего от того,
Что… я сделала бы это снова.
Она заплакала.
– Я чудовище?
Психолог помолчала.
– Чудовища не мучаются угрызениями совести.
Вы мучаетесь.
И будете мучиться, пока не раскаетесь.
Искренне.
Другого пути просто нет.
***
Аня вышла от психолога, села в машину.
Хотела позвонить Виктору, но передумала.
Завела машину, включила музыку, Поехала домой.
«Интересное кино, – думала она, с раздражением давя на педаль газа, – я должна раскаяться. В чем? В том, что терпела ее столько лет? Что ухаживала целых три года? Что всю молодость на нее положила? Ну да. Я не помогла… Зато она больше не мучается. Да она должна быть мне благодарна!
Аня остановилась.
Ей показалось, что мать стоит прямо на дороге… И смотрит на нее своим единственным глазом…
***
С тех пор прошло два года.
Никита заметно подрос, начал говорить, ходит в садик.
Он веселый, здоровый ребенок.
Но до сих пор Аня встает к нему по ночам. Уже без будильника. Привыкла.
Так думает Виктор.
На самом деле будильник Ане не нужен. Мать почти каждую ночь продолжает ее навещать. Стоит у кроватки внука и молча на него смотрит…
Кто-то надоумил Аню сходить в церковь. Она согласилась. Поехала. Но внутрь зайти не решилась.
Пробовала еще пару раз, но зайти в храм так и не смогла.
Так и живет.
***
Иногда мама дает ей передышку: не снится несколько ночей, а то и недель подряд.
Аня радуется, надеется, что кошмар наконец-то закончился.
Но не тут-то было.
Мать возвращается.
И Ане кажется, что ненависти в ее взгляде становится гораздо больше…
